Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Филипп-Клодель-на-nonfiction-2018

Нужна ли нам сторожевая собака?

На ярмарке Non/fiction режиссер, писатель и лауреат Гонкуровской премии Филипп Клодель представил свою книгу «Собачий архипелаг»

Текст и фото: Ольга Чиглинцева

Встреча началась с очевидных вопросов ведущего: «О чем эта книга? Собачий архипелаг — реальное место или нет? Основана ли история на реальных событиях?».

— Моя книга о волнах мигрантов, которые пересекают Средиземное море в поисках лучшей жизни. Я не считаю особенно интересным помещать события произведения в определенный исторический контекст или место. Ведь когда мы читаем детские сказки про принцесс, принцев, замки — кажется, что это буквально про нас, и этот замок находится рядом с нашим домом. В книге описан просто образ страны, замкнутой самой на себе, без всякой конкретики. Это сделано для того, чтобы читатель сказал: «Это же про нас!»

— Но ведь есть реальные «собачьи» Канарские острова — разве это не конкретная к ним отсылка?
— Да, это действительно намек на них. Именно туда прибыли первые иммигранты в начале двухтысячных и впервые столкнулись с местными жителями. Но название «собачьи» я дал своему архипелагу не просто так. Собака здесь — сторожевой пес, сидящий в будке и охраняющий свою территорию. Именно такая модель поведения возникает в богатых странах — например, Дональд Трамп хочет возвести стену между Америкой и Мексикой. Страны замыкаются на себе и хотят поместить по «собаке» на каждую границу.

— Если вспомнить историю, то ещё в середине XX века произошел массовый поток миграции из стран Магриба во Францию. Для вашей страны эта ситуация не нова. Возможно, основываясь на том опыте, люди хотят других решений сейчас? А как быть с опытом Второй мировой войны?
— Да, это проблема сложная. Но не очень правильно сравнивать разные эпохи. С конца XIX века история Франции — это история миграций. Но тогда наша страна развивалась активными темпами, ей нужны были рабочие, поэтому иностранная сила помогала местной. Но в 70-е годы прошлого века страна вошла в период рецессии, поэтому ей стало сложно поддерживать такой миграционный поток. За последние двадцать лет ультраправые партии выступают за сохранение французской идентичности, ограничения присутствия иммигрантов. Такое мнение находит поддержку и в Италии, Австрии, Англии — практически по всему европейскому континенту. Но иммигранты ведь приезжают к нам не от хорошей жизни — они бегут от голода, от войны. Мигранты, приехавшие во Францию в конце XIX века, хотели влиться в нашу страну, чтобы их дети стали французами. Я считаю, что если вы хотите жить в другой стране, надо учитывать традиции той страны, в которую вы приехали, но и не забывать о своих.


Франция — маленькая страна, так что мы буквально зажаты в одной комнате.


Поэтому иммигранты и местные жители не должны противопоставлять себя друг другу, мы должны стремиться к гармонии.

Филипп-Клодель-на-nonfiction-2018--подписывает-книгу— Кто из героев «Собачьего архипелага» вам ближе и почему?
— Когда пишешь книгу, ты можешь побыть каждым из персонажей. В свое время я был актером, поэтому мне интересно бывать в разных шкурах. Раньше я был, как мой учитель-идеалист. Комиссар — ужасный человек, но всегда говорит то, что думает. Я чувствую симпатию к священнику, который проводит службу в опустевшей церкви и уже не очень верит в бога, но любит пчел. Мне интересно растворяться во всех них, проживать эти жизни по доверенности, которая выдана автору.

— Эти герои были срисованы с близких, друзей? Кто-то из вашего окружения узнал в персонажах себя?
— Конечно, когда я пишу, я задаюсь вопросом, нет ли людей, которые меня вдохновили. Но я не списываю персонажей с реальных личностей — только беру детали для образов. Это может быть манера одеваться или говорить.


Ведь для писателя весь мир — это источник вдохновения!


— В анонсе книги было сказано, что в ней есть аллюзия на русский роман. Какой же?
— Я прочитал очень много классиков русской литературы — Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Тургенева. Особенно те их произведения, где психологический роман проявил себя в полной мере. Фигура комиссара в некотором смысле была вдохновлена «Ревизором» Гоголя. Вообще, аллюзии на русские романы возникают помимо моей воли. Это была аллюзия на роман, который вы можете додумать сами.

— Вы соединили два жанра — детектив и притчу. Почему именно их?
— Я не в первый раз это делаю, например, такая форма была сделана в «Серых душах». Это дань моим литературным вкусам, я прочитал огромное количество детективов, и самым интересным для меня всегда было расследование, какие люди в нем участвуют, их характеры, а не кто убийца. Вообще, меня даже расстраивает, что в книгах убийца всегда находится, ведь в жизни так бывает далеко не всегда. Я помню, после публикации одного моего детектива, пришла куча писем от читателей с просьбой сказать, кто же убийца — там не было до конца понятно, кто это.


Но люди предпочитают уверенность неуверенности.


Что ж, некоторым читателям хотелось бы уверенности только в одном — что книги, которую они купили на Non/fiction, их не разочаруют. Рассказ о «Собачьем архипелаге» Филиппа Клоделя у многих слушателей увеличил эту уверенность в разы, которые сразу после встречи поспешили приобрести издание.

Как устроена поэзия. XX век. Франция

«Французы любят здоровую еду… И чипсы!»

Просмотры: 174
03.12.2018

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ