Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Москва

Текст: Елена Кухтенкова/РГ
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Елена-КухтенковаНижегородская учительница русского языка Татьяна Гартман, которая рассказывает на личном видеоканале «Училка vs TV», как нужно правильно говорить по-русски, на этот раз разобрала речевые ошибки известных блогеров.

Татьяна уверена: когда у человека многомиллионная аудитория и акцент в своих публичных выступлениях ведущий делает не на глупые выходки и шутки ниже пояса, а на достойное содержание, он обязан говорить грамотно.

С таким посылом досталось известному блогера Юрию Дудю. Гартман привела его обращение к собеседнику:  «Как вы готовились к этой роли? Где вы черпАли материал?»

«Начнем с того, что материал обычно чЕрпают, а не черпАют», — начала «училка»… Но, по ее словам, с этим оказался не согласен Михаил Галустян, который в блоге: «Осторожно, Собчак!» сказал: «Каждый для себя черпАет свою какую-то информацию…» 


Гартман настаивает: «Не черпАет, а чЕрпает». В этом слове ударение во всех формах падает на «Е» в корне.


В однокоренных глаголах с разными приставками тоже: «начЕрпать, отчЕрпать, исчЕрпать».

Но вернемся к Юрию Дудю. Ему, как выяснилось, еще один глагол оказался не по зубам. Блогер сказал Александру Маршалу: «Когда ушел Носков, тогда же группа откупОрилась от Намина?» На что Александр Маршал отвечает: «Что значит откупОрилась?»… «Училка» поддерживает Маршала. Ведь правильно говорить «откУпорилась». «Ударение всегда на «У» в корне слова», — учит Гартман. 

Еще один блогер — интервьюер Ирина Шихман не справилась со склонением существительных.

«Все мужики очень разных возрастОв».


«В слове возраст, — поправляет Татьяна Гартман, — ударение во всех формах ставится на «О» в корне. А для запоминания читаем Пушкина: «Любви все вОзрасты покорны».


А вот парочка, по мнению русиста, «обидных» ошибок от Руслана Осташко.

«…за контрреволюционные преступления в 1921 году было осУждено…». «Не осУждено, а осужденО», — напоминает Гартман.

А на закуску — новое слово от Николая Соболева. «Это абсурд, человек, по ходу, даже не ознАкамливался с содержанием предыдущих эфиров», — сообщает он. «Ознакамливался» — такого слова в русском нет. Зато есть такие, как «ознакомиться» и «ознакомляться».

Кроме того, в корне слова вторая гласная всегда «о». Проверочное слово — «знакомый», «знакомиться», а не «знакАмиться», — знакомит с грамотным русским блогера учитель.

Текст и коллаж: ГодЛитературы.РФ

1 января мы предложили всем вместе отметить 250-летний юбилей классика и перечитать всегда актуальные и злободневные басни. Никто из русских баснописцев не превзошел еще Крылова в афористичности и меткости сатиры. Его басни по-прежнему — про нас, все так же злободневны.

Мы получили 1340 заявок из 32 стран: из Белоруссии и Японии, Монголии и США, Малайзии и Украины, Польши и Аргентины…
Из 236 басен, написанных Иваном Андреевичем Крыловым, участники выбрали для чтения 118.

Нам было прислано столько замечательных басен, что мы не смогли остановиться на одной части и смонтировали еще две!

Итак, представляем полную видеокнигу проекта #ЧитаемКрылова, в которую вошли 45 басен!

Часть 1:

Часть 2:

Часть 3:

Все басни можно посмотреть в плейлисте на нашем YouTube-канале. Вся информация о проекте здесь.

Текст: Елена Новоселова/РГ
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Елена-НовоселоваШкола помощи детям мигрантов в изучении русского языка открылась в Москве при храме преподобной Евфросинии Московской. С ребятами там работают профессиональные педагоги и логопеды. Они готовят дошкольников к школе, а также помогают школьникам по программе. Занятия проходят при поддержке Центра помощи мигрантам «Рядом Дом». Школа по русскому языку — первый благотворительный церковный проект для мигрантов. Планируется открыть филиалы школы по всей Москве. 


«Показать приезжим, у которых часто складываются негативные представления о местном населении, каков в действительности верующий русский народ», — такова, по мнению директора школы священника Дионисия Гришкова, одна из сверхзадач проекта. 


В школе, кроме подготовительных занятий, проходят и уроки РКИ. Информация о школе распространяется через группы в социальных сетях, сайты и благотворительные организации для мигрантов.

Среди планов — организовать и подготовку к выпускным экзаменам, а также благотворительный детский сад, сообщил «РГ» пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности РПЦ. Он также рассказал, что будут открыты и филиалы школы по всей Москве. 

Текст: Елена Новоселова/РГ
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Елена-НовоселоваС 2018 года Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина работает над научным проектом «Параметрическое описание языков РФ». К Международному дню родного языка его участники, профессор кафедры общего языкознания и русского языка ГИРЯП Антон Циммерлинг и преподаватель кафедры теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Олег Беляев рассказывают о своих исследованиях. Вот выдержки интервью, подготовленного пресс-службой вуза.

В поисках «универсальной грамматики»

Антон Владимирович, есть ли что-то общее в языках народов России?
Антон Циммерлинг: Все языки мира одновременно похожи и непохожи. Сопоставительно-типологическая лингвистика занимается документацией языкового разнообразия и одновременно ищет общие механизмы, реализующиеся в языках, независимо от происхождения и географического расположения этих языков. Академик Владимир Плунгян в свое время написал научно-популярную книгу под названием «Почему языки такие разные?». Многие лингвисты, особенно приверженцы т. н. генеративной грамматики в версии американского лингвиста Ноэма Хомского, могли бы написать книгу под названием «Почему языки мира такие одинаковые?». Если быть точным, речь идет именно об общности грамматики. Грамматика ― это не только написанная людьми книга, свод рекомендаций по построению словосочетания и предложения, но и встроенная в сам язык система правил или принципов порождения предложений.

Грамматики всех языков мира (а их более 6000, согласно таким авторитетным справочным ресурсам, как www.ethnologue.comwww.glottologue.org), то есть встроенные в эти языки системы правил или принципов порождения предложений, имеют общую часть, называемую общей грамматикой (иногда ― «универсальной грамматикой»). Как именно устроена эта общая часть, ядро грамматики любого естественного языка, неизвестно, ученые разных школ спорят о ее составе и структуре. Ясно одно: разные языки мира нельзя описать только в описательных терминах, не апеллирующих к понятиям общей лингвистики, точно так же, как, например, зайцев, кроликов, обезьян, лошадей, кенгуру, коала и прочих млекопитающих нельзя научно описать, ограничиваясь биографическими наблюдениями тех людей, которые когда-либо сталкивались с зайцами, кроликами, коала и кенгуру.

Существуют такие понятия зоологии и общей биологии, как геном, генотип, фенотип, зубная формула и т. п., которые необходимы для научной классификации этих и других млекопитающих.


Точно так же у лингвистов есть инструменты ― понятия общей грамматики, представления о возможных и невозможных комбинациях обозначаемых этими понятиями явлений,


например, падежа (существительных и других именных частей речи) и согласования (главного и зависимого слова в любой паре элементов предложения или словосочетания, например ― существительного и его определения, подлежащего и сказуемого).

Есть языки, где представлен только механизм падежа, но нет согласования, есть языки, где представлен только механизм согласования, есть языки, где оба механизма одновременно. Наконец, есть языки, где нет ни падежа, ни согласования. В этом смысле понятия падежа и согласования или, например, понятие безличного предложения, неуниверсальны: они опираются на наблюдения лишь над частью языков мира и непосредственно неприменимы к другой части. В то же время они универсальны в том смысле, что опираются на общие принципы описания всех языков мира, то есть на общую грамматику.

Все течет, все меняется

Олег Игоревич, с чем связано то, что на территории России возникло такое количество языков?
Олег Беляев: Наверное, не очень корректно говорить о «возникновении» каких-то языков именно на территории России. На протяжении всей истории человечества языковая ситуация в конкретном регионе, географическое распределение языков непрерывно менялись под воздействием различных факторов: климата, завоевательных войн, социальных изменений и т. д. К тому же точно установить, где именно «возник» тот или иной язык, как правило, невозможно. В целом у нас нет оснований полагать, что какие-то регионы исходно обладают большим языковым разнообразием, чем другие.

Например, современная Европа кажется лингвистически достаточно однородным регионом, где доминируют романские и германские языки индоевропейской семьи. Однако в исторической перспективе — до пришествия носителей индоевропейских языков — ситуация была совсем иной; к сожалению, здесь мы вынуждены оперировать лишь косвенными свидетельствами, но одним из реликтов былого языкового разнообразия Европы может служить, например, баскский язык-изолят — есть свидетельства, что родственные ему языки были ранее распространены несколько шире.

Аналогичным образом обстоит дело и на Ближнем Востоке: сегодня там доминируют арабские диалекты, но еще полтора тысячелетия назад, до распространения ислама, языковое разнообразие этого региона было несравненно выше: международным языком был греческий, в Египте также говорили по-коптски (потомок древнеегипетского, ныне существующий только как богослужебный язык), в Сирии и Палестине доминировал арамейский; в западной части Северной Африки берберские языки были, по-видимому, распространены гораздо шире, чем сейчас.

Скорее я бы поставил вопрос следующим образом: как получилось так, что в России сохранился уровень языкового разнообразия, утраченный во многих других регионах мира? Ответить на такой вопрос непросто: здесь исторические, географические и социальные факторы важнее собственно лингвистических. Думаю, ключевую роль сыграли следующие обстоятельства.

Во-первых, география. С одной стороны, пространство Северной Евразии с ее широкими равнинами располагает как к достаточно высокому уровню мобильности этнических групп, так и к низкой плотности населения и сравнительно автономному существованию носителей различных языков. Собственно говоря, до XX века, пожалуй, и не существовало технических средств для эффективной языковой ассимиляции на таком огромном пространстве. С другой стороны, особый статус имеет самый лингвистически разнообразный регион России — Северный Кавказ. Здесь, напротив, горный ландшафт способствует ускоренной дивергенции языков и диалектов, поскольку контакты между их носителями затруднены по сравнению с равнинными условиями.

Во-вторых, политический фактор — долгое время на территории России просто не было господства какого-то одного политического субъекта. Под властью Российской Империи все это пространство оказалось в основном только в XVIII веке — при этом большую часть своего существования это государство не особенно вмешивалось во внутренние дела подвластных ему народов, что также способствовало сохранению местных языков. Наконец, на раннем этапе существования Советского Союза, в 1920-е годы, официальные языки союзных республик и автономных республик получили невиданную поддержку со стороны государства: было введено обучение на национальных языках, создавались учебники, художественная литература.


Впоследствии политика была существенно скорректирована в сторону большей русификации; большую отрицательную роль сыграли и преступные сталинские депортации целых народов; однако поддержка малых языков и национальных культур все же оставалась важной частью официальной советской идеологии.


Как элемент политического фактора я указал бы и на исторически достаточно низкую мобильность населения в нашей стране, вызванную слабым развитием транспортной инфраструктуры.

Что можно сказать про взаимовлияние русского и национального языков?
Олег Беляев: Вкратце можно сказать, что, во-первых, многие языки просто находятся под угрозой исчезновения из-за перехода их носителей на русский; во-вторых, даже в случае сохранения языка часто наблюдается массивное заимствование лексического и даже грамматического материала из русского языка.

В некоторых случаях этот процесс идет уже давно, в частности, в финно-угорских языках нередко заимствованы сочинительные союзы dano, подчинительный союз što и т. д.

Что касается влияния малых языков на русский, то подобные процессы идут в некоторых национальных республиках. Например, многие своеобразные черты дагестанского варианта русского языка связаны именно с влиянием на него автохтонных языков этого региона.

Есть ли среди национальных языков нашей страны те, которые используются на общероссийском или международном уровне?
Олег Беляев: Фактически единственным из языков нашей страны, имеющим общероссийское значение, является русский. При этом среди языков народов России есть и такие, сфера распространения которых выходит за пределы наших границ. Наверное, самый очевидный пример — осетинский, государственный язык Республики Южная Осетия. Помимо этого за пределами России, в Азербайджане распространены некоторые языки Дагестана: лезгинский (нахско-дагестанская семья), татский (иранская группа индоевропейской семьи). Подобная ситуация наблюдается также в некоторых других приграничных регионах: так, калмыцкий язык очень близок к другим вариантам западномонгольского (ойратского) языка, распространенным в Монголии. Многие кавказские языки (особенно адыгские, карачаево-балкарский, осетинский) имеют довольно большие диаспоры на территории бывшей Османской империи (в Турции, Сирии, Иордании и т. д.) — это связано с массовым переселением мусульманских представителей этих народов в рамках так называемого мухаджирского движения в XIX веке.


Не следует забывать и о том, что в число языков коренных народов России с полным правом можно включить немецкий и идиш, хотя число их носителей в нашей стране сегодня невелико;


идиш даже обладает официальным статусом в Еврейской автономной области, хотя сегодня это уже скорее исторический курьез. Наконец, с 2014 года официальным статусом в России обладает украинский как государственный язык Республики Крым.

Какое будущее ждет национальные языки?
Олег Беляев: К сожалению, в условиях глобализации многие малые языки без дополнительной поддержки обречены на вымирание. В целом мало что угрожает крупным официальным языкам субъектов Федерации с богатой литературной традицией, таким как татарский, осетинский или аварский, хотя и в этом случае наблюдается некоторое падение языковой компетенции среди молодого поколения.


Однако миноритарные языки, не имеющие официального статуса, к сожалению, спасти очень сложно: урбанизация уничтожает традиционные формы существования этих языков в малых сельских обществах.


Лингвистами предпринимаются попытки замедлить этот процесс, но, к сожалению, реалистичный рецепт полноценного сохранения таких языков в современном обществе нам только предстоит найти.

Проблемы, с которыми сталкиваются малые языки России, схожи с проблемами малых языков в других странах. Специфика нашей страны, может быть, в том, что многие языки со сравнительно небольшим числом носителей имеют, тем не менее, определенные официальные культурные институты, литературную традицию, регулярную прессу и т. д.; это связано прежде всего с советской языковой политикой. Иногда эти формальные атрибуты сегодня выглядят несколько искусственно, однако определенный вклад в поддержку малых языков они вносят.​

КСТАТИ
По данным Института русского языка имени А. С. Пушкина, в России насчитывается около 150 языков, 37 языков имеют статус государственных, на 18 языках ведется преподавание в школах.

Текст: Андрей Васянин
Фото: style.rbc.ru
Фото обложки и фрагмент книги предоставлены издательством

Андрей Васянин«Путевые заметки в условиях сильнейшего шторма, когда каждый поворот яхты мог стать последним» — это подзаголовок новых путевых заметок путешественника и священника Федора Конюхова, в данную минуту совершающего кругосветное плавание на весельной лодке. Последние новости с маршрута — отец Федор переживает сильнейший шторм, лодка в снегу, по ней невозможно передвигаться из-за волн, и спасает путешественника лишь то, что его плавучее средство — восьмое чудо света, оснащенное чем только можно. Впрочем, Конюхов привык к таким испытаниям — судя по подзаголовку новой книги, в описанном в ней путешествии 2008 года было ничуть не легче. В нем было много китов, штормов, рассветов, мало уюта, покоя, сна и других удобств, к которым мы здесь привыкли. А отец Федор не может сидеть на месте и всякий раз находит еще что-то новое и неизведанное, неиспытанное — с тем чтоб испытать в нем себя. Посочувствуем же ему, постоянно и по собственной воле обрекающему себя на холод, голод, неизбежные в путешествиях травмы, бессонницу (кстати, многим пригодится конюховский способ высыпаться), рискующему жизнью. И потом описывающему это в триллере, подобном последнему.  

Статья о новой книге Федора Конюхова «На грани возможностей»Фёдор Конюхов. «На грани возможностей». — Эксмо, 2019

8  февраля 2008  года

49° 15’ — Ю. Ш. 148° 28’ — В. Д.

День постный. Пища без масла. Я и моя яхта снова в океане, как и три года назад. И сейчас я снова ставлю паруса. На палубе работать очень холодно, мороз. В перчатках, в рукавицах неудобно работать, а без них руки мерзнут, за металлические предметы браться очень больно. Когда работал, смотрел на океан. С правого борта увидел кита, при таком холоде его хорошо видно: когда кит выдыхает, воздух превращается в пар.

Господи, обрати суровые метели в тихий ветерок. И грозные ураганы — в нежнейшее дуновение. А  паруса моей яхты пусть вынесут меня в мирную бухту Олбани.

Курс — 76  градусов, скорость — 6—7  узлов. Ветер 20  узлов WW — 270 градусов переходит на WNW — 280  градусов, барометр показывает 1005  мбар.

 Я  чувствую, что здесь есть рыба, но выбрасывать за корму яхты блесну не решаюсь: можно взять грех на душу — птицы могут пойматься на крючок. Видя блесну, они ныряют за ней, а у меня и так грехов хватает. В результате я поставил вариться картошку в мундире и открыл консервированную рыбу — сайру и лосось. На западе вчера после захода солнца, наверное, висел месяц, дня три как народившийся, но я его не видел из-за туч. А сегодня в этой части неба туч не было, вот меня и порадовал Господь возможностью любоваться месяцем. С каждым днем он будет  расти, а затем наступит полнолуние, и ночи будут светлыми. И не такими темными и страшными. Я ухожу в носовую каюту на  молитву. Молитва имеет силу открывать небо и приобщать океан к нему.

13  февр  08 г.  

16:40 Координаты 55° 25’ — Ю. Ш.,  167° 56’ — В. Д. Барометр — 1006 мбар. Ветер NWN 340 градусов, 17—20  узлов.

Идет дождь. Большая волна. Мой старший сын Оскар сообщил мне, что меня догоняет шторм в 50 узлов, он накроет меня 17—18 февраля. От него никуда не деться. От метеоролога из Америки Ли Брюса я получил информацию о погоде: «Через пару суток легкие и переменные ветры сменятся ветром 40—50 узлов и  огромными волнами». Ко мне курсом север-восток-север со скоростью 20 узлов приближается масштабная зона низкого давления — шторм. Мне нужно готовиться к ветру 45—50 узлов, с  порывами 60 узлов — 120 км в час.

Готовлюсь, как могу: проверяю крепления штагов на баке, проверяю и смазываю рулевые тяги, подтягиваю штуртросы на  рулевых колонках, меняю шкоты на стакселе на больший диаметр. Переношу в корму веревки, кранцы, даже пайолы из передних отсеков. От мачты до бака — пустой корпус. Нас ждут большие волны, яхта будет идти в режиме серфинга. Нельзя допустить, чтобы нос зарывался и возникла угроза переворота. В шторм нужно будет так настраивать паруса и лодку, чтобы она шла в ритме волн и ветра, не «втыкивалась» во впереди идущую волну, но и не отставала, иначе гребни начнут обрушиваться на  корму и рулевые тяги.

00:58 Ночь. Сейчас мои координаты: 51° 55’ — Ю. Ш. 177° 21’ — В. Д. В одиночном плавании всегда не хватает времени для сна. Сон для моряка — большая роскошь. С юности я готовился к жизни путешественника, поэтому приучал себя спать понемногу. Знал, что надо тренироваться, если я хочу стать путешественником, тем более хорошим. Если ты ставишь цель в  одиночку обойти на яхте вокруг света без захода в порты, то главная задача — научиться спать очень малое время. Я начал уделять внимание не только искусству управления яхтой, но и мастерству практически не спать на протяжении шести-семи месяцев. Мое первое путешествие вокруг света на яхте «Караана» длилось чуть больше семи месяцев — 224 дня. На яхте всегда много работы: постоянно надо следить за курсом и настройкой парусов. Ветер постоянно меняется, так что времени на сон нет. Я  понял, что полчаса сна — это чересчур, что 10 минут — многовато, даже одна минута — это слишком. В шторм яхта будет  спускаться с одной волны к другой. Сон должен длиться меньше минуты и даже меньше 15 секунд, поскольку, как мы знаем, штормовое затишье между двумя гребнями волн равно 10—15  секундам, яхтсмен должен успеть отдохнуть, затем проснуться, поставить яхту так, чтобы гребни волны не опрокинули яхту. Значит, на сон надо 2—3 секунды. Я начал искать возможность решить проблему, как спать, не засыпая, как достичь вершин диалектического сна. Ведь такой отдых балансирует на тончайшей невидимой грани, отделяющей сон от бодрствования. Есть много способов тренировки короткого сна. Я использовал секрет монахов — «сон с ключом в  руке». Они издавна практиковали его, чтобы непрестанно молиться. Сядьте на стул, желательно жесткий. Откиньте голову на спинку, расслабленные кисти рук должны свободно свисать вдоль стула. Запястья болтаются в воздухе. Сидя в таком положении, возьмите тяжелый ключ и держите его в подвешенном состоянии, едва придерживая кончиком указательного и большого пальцев левой руки. Непосредственно под ключом поставьте на пол перевернутую вверх дном тарелку. Когда все приготовлено, вам остается только оказаться во власти сна. Вы начнете засыпать, кисти расслабятся, пальцы разожмутся, ключ выскользнет и ударится о тарелку — звук разбудит вас. Вы даже не поймете, заснули или нет. Но заметите, что этой секунды вам хватило для физического и психического восстановления — на час или два работы. Именно то, что вам необходимо в океане. Повторяя это упражнение раз за разом, вы сможете месяцами обходиться без глубокого сна.

18:05 50° 11’ — Ю. Ш. 150° 01’ — В. Д.

Я любил ночевать под открытым небом без палатки просто у чуть горящего костра, сложенного из бревен — нодьи, или, как ее ласково называют охотники, «Надюша». Только возле нее в  зимнюю стужу по-настоящему согреется охотник и спокойно выспится. Сделать и зажечь нодью непросто. Для этого нужен ровный сухой кедр с плотной без гнили сердцевиной и без сучков в нижней части ствола, а толщина ствола должна быть определенной, не больше полного обхвата. Нелегко найти такой кедр. Не всегда мне приходилось спать у хорошей нодьи. Если кедр попадался кривой, с сучками или с гнильцой, у такой нодьи не только хорошо не выспишься, но и замерзнешь. Но вот я нашел подходящий для нодьи кедр, спилил, разделал на два двухметровых отрезка, потом вытащил их на ровную площадку и  накатывал один на другой стенкой. Затем подпер стенку с торцов длинными кольями, чтобы верхнее бревно не свалилось, воткнул в паз между бревнами с той и с другой стороны множество смолистых лучин и щепочек. Когда все было это сделано, поджег все их разом. И пока они разгораются, пока обхватывают широким ровным пламенем всю оболонь верхнего бревна, я тем временем рублю хворост, тонкие сушины и развожу костер возле нодьи в двух метрах. Когда земля от костра прогрелась, разгребаю жар и пепел тщательно притаптываю, и на этом черном пепелище настилаю пихтовые ветки. За спиной сооружаю каркас из жердей и рогатин, которые обтянул целлофановой пленкой, и получалась как бы стенка-экран. Когда с лагерем было покончено, я начинал приготовление ужина. Нодья горит ровным жарким пламенем часов десять. Правда, снизу от мерзлой земли, сквозь мерзлые ветки в бок тянет холодом, и время от времени наползает на тебя едкий дым или падает отскочивший от нодьи уголек. Но это все мелочи, на которые уставшее тело не обращает никакого внимания. Спать! Спать! Спать.

04:29 Иду в точку: 54° 30’ — Ю. Ш. 146° 00’ — З. Д.

Мир океана, каким бы он путем ни возник, пребывает неизменным настолько, что даже намека на какое-нибудь поступательное движение невозможно в нем уловить. Он вечен, как звезды и планеты на небесах. Океан константно населен одними и теми же рыбами и животными. Застывшие в своем однообразии полета альбатросы от века в век парят над бескрайним простором океана. Ветер дует то с Антарктиды, то с экватора, в одном месте холодно, в другом тепло. Я не был здесь два года. Это такой малый срок для океана. А для человека?! Но ничего не изменилось. Ни цвет воды, ни тучи, несущиеся над самыми волнами, ни запах соли. Здесь все постоянно и неизменно. Океан не имеет истории. Одни птицы улетают, другие прилетают, киты и морские котики мигрируют то с юга на север, то с севера на юг. Ничего не меняется существенно, и никакой пертурбации, как в жизни людей. Конечно, изменения в океане происходят, но они происходят так медленно, что незаметны не то что для одного поколения людей, а даже для сотни тысяч лет. Здесь жизнь в условиях неподвижности ко времени.

Сегодня день памяти преподобного Геннадия Важеозерского.

22:29 Мои координаты: 56° 52’ — Ю. Ш. 81° 13’ — З. Д. Сделал поворот, лег на правый галс. Ветер W— WSW — 30 узлов.

Вот уже два дня меня преследует огромный кит-кашалот. Он не отстает от лодки, идет за ней или возле нее. Что ему нужно от меня и от моего судна? Иногда он очень близко подходит к борту, и мне видно всю внутренность его дыхала. Когда я увидел это чудовище, всплывавшее при луне на поверхность океана, и на поднявшейся от его плавников зыби танцевали звезды, я  перестал грести веслами, а сердце мое на миг остановилось. И я вспомнил слова Плутарха «И какой бы еще предмет ни очутился в хаосе пасти этого чудовища, будь то зверь, корабль или камень, мгновенно исчезает он в его огромной зловонной глотке и гибнет в черной бездне его брюха» («Моралии», книга о ките). Когда кит всплывает на самом близком расстоянии, я вижу его глаза. Они небольшие, но, как гипноз, притягивают к себе, и тогда тяжело оторвать от них свой взгляд. Когда он с хрипотой выдыхает тошнотворный воздух, то мелкая водяная пыль летит в сторону моей лодки, а мой нос при этом слышит запах гнили. Мне кажется, что у этого  кита не все в порядке с коренными зубами, хотя на вид они белые. Но оно и понятно: кит не пользуется зубной щеткой, вот зубы и гниют. И тем сильнее охватывает сочувствие к пророку Ионе: как ему, бедному, было неприятно находиться в чреве прапрародителя этого громадного Левиафана. «И сотворил Бог больших китов» (Бытие). Я пишу эти строки, а преследующий меня кашалот ушел очередной раз в глубь океана за своей порцией пищи и пробудет там не менее 30—40 минут.

52° 50’ — Ю. Ш. 142° 00’ — З. Д.

Сегодня пожарил три яйца. На этом свежие продукты заканчиваются — перехожу на рис, спагетти и консервы. Овощи и фрукты закончились через две недели после старта. Есть еще сублимированное питание, но я его так много съел во время восхождений и походов к полюсам, что сейчас стараюсь избегать. Когда идешь к Южному полюсу и тянешь нарты под 140 кг — каждый грамм имеет значение, а на 25-метровой яхте с валовым тоннажем в 56 тонн дополнительные 20 килограммов продуктов на скоростные характеристики не влияют. Набор съестного для таких походов небогат, и пища быстро надоедает. Да и компании нет. Помню, когда мы ходили с экипажами на этой яхте в Атлантике в 2005 году, кто-то постоянно готовил на камбузе. Обсуждалось меню, так что обеды кают-компании проходили весело. А в одиночку есть — нет настроения. Готовишь, потому что надо, или на перспективу, пока погода позволяет.

26 февраля 2008 года

54° 05’ — Ю. Ш. 133° 19’ — З. Д.

Я  снова увидел айсберг по носу. Очень большой — стоит как небоскреб. До него миль десять. Плохо, что уже солнце садится и через час будет темно. А в моей яхте скорость 5 узлов. Это значит, что часа два до него, до айсберга, идти, в темноте придется проходить мимо. Я  удивляюсь, прихожу в отчаяние — недоуменный, ошеломленный. Если и дальше будет столько айсбергов, что со мной и моей яхтой произойдет.

Наивно считать, что края айсберга похожи на причальную стенку в порту и яхта, столкнувшись с этой стеной, продолжит плавание. Я видел сегодня утром: айсберг опоясан острыми и высокими ледяными утесами, пиками, гротами, а гигантская зыбь Южного океана со скоростью 25—30 узлов обрушивается на эти «рифы». Вокруг айсбергов плавают куски льда. Обычно айсберги — в пене, в крошеве из ледяных обломков.

Страшно подумать, что произойдет с яхтой, если она ночью при скорости 10 узлов налетит на такой ощетинившийся ледяной остров. Это равносильно выбросу на скалы в шторм. Сняться с  таких ледяных скал будет невозможно, а через полчаса волны размолотят лодку.

11 марта 2008 года Тихий океан. 56° 37’ — Ю. Ш. 75° 39’  — З. Д. Барометр — 1016 мбар.

Вчера залетела волна в кокпит и прошла от кормы до носа. Через люк в каюту набралось много воды, смыло все, что было в каюте. В страшной спешке я ведром откачивал воду. Помпа насоса засорилась, так как волна смыла весь мусор под пайолы. Яхта кренилась на 30—40 градусов, и океан смывал с переборок все, что было плохо закреплено. Ведром я вышвыривал воду в  кокпит, предварительно вычерпывая из него все бумаги. Они могли забить самоотливный дейдвуд в кокпите. Весь мусор бросал в раковину умывальника. Отливаю и Бога прошу, чтобы еще раз не накрыло волной. И вот в такой спешке упал, и весь мой вес пришелся на большой палец левой руки. Он моментально выскочил из того места, в котором должен был сидеть по анатомии. Я смотрел на него и удивлялся. Я так еще никогда не изгибал палец в обратную сторону. Боль привела меня к мысли, что я его вывихнул. Надо резко вставить его на место, но страшно, что будет еще больнее. А что делать, врачей здесь нет. Никто не окажет скорой помощи. Надо самому что-то делать, спешить, пока он не распух. Потом будет еще тяжелее вправить его. Эти мысли пронеслись у меня в секунду. Я резко дернул палец. И с хрустом и моим нечеловеческим криком, заглушившим грохот шторма, палец стал на место. Но бинтовать руку некогда. Надо откачивать воду. Да и плавучий якорь зацепился за перо авторулевого «Фламинго», и сейчас его рвет и ломает. Надо быстрей распутывать. Если его сильно замотает веревкой, то ее придется обрезать…

02:06 Ветер NNW 25—30 узлов, порывы — 35—40 узлов, SW — 10 узлов. До мыса Горн — 1549 миль.

Я заменил стаксель на солинг, думаю, что это ненадолго. Нас догоняют темные тучи, будет дождь. Глухо о борт стучат волны. Грота-шкоты поскрипывают, трясь о блоки, напоминая плач  ребенка. Я завернулся в плащ и заснул. А проснулся от  неспокойного сна. В ушах стоял еще звон колоколов и отпевания покойника. Созвездие Орион показывало полночь.

Текст: Елена Кухтенкова/РГ
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Елена-Кухтенкова
 
Посольство РФ готовит к запуску проект по преподаванию русского языка, истории культуры России в одной из аргентинских школ, сообщил в интервью РИА Новости посол России в Аргентине Дмитрий Феоктистов.
 
По словам дипломата, одна из основных проблем, о которой говорят соотечественники: они начинают забывать русский язык. «Это касается и подрастающего поколения, живущего в смешанных семьях, и людей, которые уехали уже давно, волей-неволей вынуждены были учить язык и постепенно на него переходили. Многие соотечественники говорят уже с акцентом», — отметил посол.

Феоктистов также напомнил, что Россотрудничество организует в стране курсы русского языка, однако как таковой школы, где учили бы русскому языку, нет.


«Наверно, создать с нуля такую школу было бы по разным причинам затруднительно, но посмотреть на вариант, когда в аргентинской государственной школе могло бы быть преподавание русского языка как второго, это вполне реально. Плюс после обеда, как это бывает здесь во многих языковых школах, можно было бы организовать дополнительные занятия по истории России, культуре России и так далее. Мы с нашими соотечественниками обсуждаем это», — размышляет он.
 
Дипломат также добавил, что в настоящее время ведется поиск пилотной государственной школы, которой был бы интересен такой проект.

Текст: Елена Кухтенкова/РГ
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Елена-КухтенковаПреподаватели русского языка как иностранного, дети из русскоязычных семей и их родители, проживающие во Франции, и все иностранцы, неравнодушные к языку Пушкина, посетят масштабную программу, — сообщает издательство центра русского языка в Париже «Златоуст». Лингвистов, филологов, полиглотов ожидают увлекательные мастер-классы, лекции, семинары. Кстати, занятия, касающиеся «великого и могучего», будут проводить крупные российские специалисты, педагоги и филологи на разных парижских площадках. 

К примеру, семинар для учителей русского языка как иностранного состоится в представительстве Россотрудничества. А в Русском духовно-культурном центре запланированы мероприятия по преподаванию русского языка детям. Они будут продолжаться в течение двух дней.


Главной изюминкой образовательной программы станет Салон русскоязычных литератур, который пройдет в мэрии Пятого округа Парижа.


Его посетители смогут побывать на открытых лекциях. Там также организуют выставку литературы центра «Златоуст». Она будет особенно интересна педагогам. 

Кроме того, парижская школа «Алые паруса», где преподавание построено на русском языке, отмечает десятилетний юбилей. К этой дате «Златоуст» разработал специальную программу. Дискуссии о русском языке продолжатся не только во Франции. После окончания мероприятий в Париже «Златоуст» проведет методический семинар в бельгийской столице. 

Текст: Екатерина Барбаняга
Фото: Николай Кушниренко

       В России стартовали первые очные этапы международного конкурса юных чтецов «Живая классика». В этом году соревнования начинаются с нового — классного этапа, в котором принимают участие все ученики класса, независимо от уровня интереса к чтению.

       Классный этап — это возможность для каждого ученика почувствовать себя читателем. Не школьником, которого обязали прочитать программное произведение, а настоящим читателем, для которого книга становится другом или собеседником. Каждому участнику классного этапа предлагается выбрать одну книгу, которая произвела на него наибольшее впечатление. Выбранные книги не должны повторяться, но узнать, что выбрали одноклассники, можно только в диалоге с ними. Цель нового этапа — объединить всех учеников в общем обсуждении прочитанных книг. После обсуждения пройдут привычные конкурсу соревнования по чтению отрывка из выбранной книги, лучшие чтецы класса примут участие в школьном этапе «Живой классики».

   

    «Участвовать в конкурсе всем классом — это способ лучше понять своих одноклассников, —  объясняет президент фонда «Живая классика» Марина Смирнова, —  обсудить с ними несиюминутные проблемы, которые всех тревожат, но которые обычно нет повода обсуждать. Для учителя это возможность разобраться с психологическим климатом в классе, объяснить что-то на материале литературного произведения. И конечно, это возможность найти действительно захватывающую книгу, обсудить те книги, которые нравятся».

       Для проведения классного этапа нет определенных схем. Каждый куратор может придумать свою методику проведения классного этапа и даже принять участие в конкурсе между кураторами «Живой классики». Творческий подход к проведению конкурса будет оценен профессиональным жюри, в состав которого войдут методисты, преподаватели и сотрудники фонда «Живая классика». Заявки на конкурс кураторов принимаются до 28 февраля. В заявке необходимо указать следующую информацию о себе в электронном виде: имя, отчество, фамилию, возраст, род занятий, контактный телефон и электронный адрес, полное название образовательного учреждения, в котором работаете, и выслать на почту: pochta@youngreaders.ru. В теме письма следует написать: Конкурс «Лучшая методика проведения классного этапа». В 2019 году конкурс «Живая классика» проходит под патронатом Министерства просвещения и с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов. Генеральный партнер проекта — компания «Норникель», генеральный спонсор — ГК «Просвещение».

    

  «Проекты фонда «Живая классика» объединяет позитивное мышление. Каждый из них раскрывает творческий потенциал активных детей и молодежи, помогает реализовать идеи и способности. Конкурс чтецов дает возможность не только проявить себя, но и кардинально меняет отношение и повышает интерес к чтению. Таким образом проект одновременно содействует решению задач и образования, и воспитания — формированию навыков командной работы, расширению кругозора, развитию интеллекта и творческих способностей», — отметил первый вице-президент Группы компаний «Просвещение» Михаил Кожевников.

Подробнее о конкурсе «Живая классика» можно узнать на сайте https://youngreaders.ru и в социальных сетях: https://vk.com/young_readers, https://www.facebook.com/youngreaders.ru/ , https://www.instagram.com/live_classics/

 

Текст: ГодЛитературы.РФ
Фото обложки и фрагмент книги предоставлены издательством

Издательство «Бослен» выпустило книгу директора Музея МХАТ М. Н. Бубновой «Неизвестный Станиславский. Материалы к постановкам, мотивы декораций, эскизы костюмов, гримы». В издание вошли такие работы режиссера, как рисунки с натуры, зарисовки из книг, эскизы декораций и варианты планировок к спектаклям. Все это, бывшее в разрозненном виде в редких публикациях, музей МХАТ собрал под одной обложкой. Материалы касаются работы над спектаклями почти всего репертуара МХТ с 1898 по 1911 год.

Статья о книге Станиславского (его рисунки и эскизы), вышедшей в издательстве «Бослен»«Неизвестный Станиславский. Материалы к постановкам, мотивы декораций, эскизы костюмов, гримы». Сост. Марфа Бубнова. — М.: Бослен, 2018

Среди пометок Константина Сергеевича Станиславского на полях многочисленных изданий, посвященных его творчеству, часто встречаются слова: «Как? Когда я это говорил? Откуда? Ложь. Неправда». В нашем случае все сказанное о Станиславском сказано им самим. Занятый с утра до позднего вечера работой на семейной фабрике, на репетициях и спектаклях, уделяя много времени руководству театром и преподаванию в студиях, он написал за свою жизнь столько, что его можно сравнить с самым плодовитым писателем. И никто не писал о театре Станиславского лучше, глубже и точнее, чем он сам. «Артисту нужны, кроме того, люди, среди которых он живет и от которых он набирается творческим материалом. Такими людьми и обществом меня побаловала судьба в течение всей моей жизни. Начать с того, что я жил в такое время, когда в области искусства, науки, эстетики началось очень большое оживление. Как известно, в Москве этому значительно способствовало тогдашнее молодое купечество, которое впервые вышло на арену жизни и, наряду со своими промышленно-торговыми делами, вплотную заинтересовалось искусством», — так Станиславский начинает одну из глав книги «Моя жизнь в искусстве».

Константин Сергеевич Станиславский принадлежал к купеческому роду Алексеевых. Его прадед Семен Алексеевич был основателем небольшой фабрики «волочильного и плащеного золота и серебра» в Замоскворечье. После московского пожара 1812 года Алексеев решил не восстанавливать ее на старом месте, купил землю в «Рогожской части» и построил там новую фабрику. Производство быстро расширялось: золотой канители требовалось все больше, ее использовали в облачениях священнослужители, да и фрейлины царского двора предпочитали парчовые платья. Семен Алексеевич был дважды женат. Первый брак был бездетным, во втором, с Верой Михайловной Вишняковой, которая была намного младше своего мужа, родилось шестеро детей. По воспоминаниям очевидцев, союз оказался счастливым. Один из их шестерых детей, Владимир Семенович, женился на Елизавете Александровне Москвиной из старинного купеческого рода. Елизавета Александровна, рано умершая от чахотки, отличалась от дам своего окружения и внешним видом, и манерами: «Судя по всему, Елизавета Александровна и ее родня были люди большей культуры, чем Алексеевы, и поэтому родство с Москвиными внесло в семью Владимира Семеновича много хорошего» . В этом браке было восемь детей.

Сергей Владимирович Алексеев — отец Станиславского — родился в 1836 году. С ранних лет его приучали к работе на фабрике и одновременно он учился дома арифметике, основам бухгалтерии и языкам. Не мысливший своей жизни без фабрики и товарищества «Владимир Алексеев», со временем он стал не только почтенным купцом, но и благотворителем, попечителем больниц, «обществ призрения» вдов и сирот. Ему доверяли и знали, что любое начатое им дело будет доведено до правильного завершения. Все предки Сергея Владимировича выбирали себе пары в известных московских семьях, поэтому у Алексеевых такое обширное родство: и Мамонтовы, и Третьяковы, и Сапожниковы, и Якунчиковы.

Сам Сергей Владимирович нашел себе жену родом из Петербурга, Елизавету Васильевну Яковлеву, дочь уважаемого в Петербурге подрядчика «по мраморным работам» Василия Абрамовича Яковлева. Именно он занимался добычей и доставкой гранита для изготовления Александровской колонны перед Зимним дворцом. Яковлев был женат гражданским браком на французской актрисе Мари Варлей, у них было две дочери. Сергей Владимирович и Елизавета Васильевна поженились в 1860 году. После свадьбы молодые поселились в огромном доме на Таганке, на Алексеевской улице. Жили они в мире и согласии и в абсолютной преданности друг другу. В 1861 году появился на свет их первенец, названный в честь деда Владимиром. А в 1863 году родился второй сын, нареченный Константином. В этой многочисленной семье родители делали все, чтобы детям жилось счастливо. Константин Сергеевич в книге «Моя жизнь в искусстве» пишет: «Мой отец и мать не любили светской жизни и выезжали только в крайних случаях. Они были домоседы. Мать проводила свою жизнь в детской, отдавшись целиком нам, ее детям, которых было десять человек. […] Мои родители были влюблены друг в друга и в молодости, и под старость. Они были также влюблены и в своих детей, которых старались держать поближе к себе».

Мать Константина Сергеевича, несмотря на наличие нянь, кормилиц и учителей, постоянно присутствовала в жизни детей. Молва гласила, что у матери были среди детей любимчики — старший сын Владимир и вторая дочь Анна. Отец же никого не выделял и ко всем детям относился с одинаковой теплотой и любовью. Дети называли родителей «папаня и маманя», о чем свидетельствуют письма Константина Сергеевича к родителям. В этом доме всех звали уменьшительными именами: Володю — Вовося, Костю — Кокося. После смерти деда Владимира Семеновича дом на Алексеевской улице был продан. Семья перебралась в только что купленный дом у Красных Ворот. Именно здесь прошло детство и отрочество Константина Сергеевича. Детям давали основательное домашнее образование и совершенно не спешили отдавать сыновей в гимназию. В доме была няня, которую дети любовно называли Пупуша, она обучала их русской грамоте. Был учитель музыки — молодой швед Вильборг. Математику мальчикам преподавал студент Иван Николаевич Львов. У девочек была гувернантка Анна Волковитская, а у мальчиков — гувернер швейцарец Венсан, прекрасный наездник и гимнаст. Все эти люди, безусловно, оказали влияние на воспитание детей этой семьи.

Елизавета Васильевна была прекрасной пианисткой — даже сам Николай Рубинштейн сожалел, что она не была его ученицей, — поэтому всех детей обучали музыке. Старший сын Владимир обладал абсолютным слухом, а Константин уроков музыки не любил. Танцы преподавал дядя М. Н. Ермоловой, знаменитой актрисы Малого театра. Учили ли детей рисованию, выяснить не удалось. В воспоминаниях сестры Зинаиды есть запись, что «одно время к братьям ходил токарь, учил их вытачивать разные предметы — деревянные рамки, волчки, пепельницы — и обучал столярному делу. Братья имели свои верстаки и токарный станок, выпиливали сложные рисунки ручной пилочкой, клеили красивые шкатулки, коробочки, абажуры, к которым приделывали на шелковой материи фон».

Любовь к театру и зрелищам прививалась всем детям с раннего детства. Первым увлечением стал цирк. Побывав на нескольких представлениях, Костя открывает своему другу тайну: он решил «стать директором цирка». Они обсуждают программу и составляют список будущей труппы, но «для практики» решают сделать «частный домашний спектакль» и намечают «временную труппу из братьев, сестер, товарищей». Станиславский вспоминает: «На правах директора я забрал себе лучшие роли, и мне уступали их, потому что я — профессионал». Сразу у всех детей в свободное от уроков время появляется много дел. Печатаются билеты и деньги, устраивается касса. «… Настоящая касса, пожалуй, больше всего дает иллюзию подлинного цирка», — пишет Станиславский в «Моей жизни в искусстве». В игру были вовлечены все домочадцы: гувернантка была балетмейстером, а горничная костюмером. Как вспоминает сестра Зинаида, Костя и его друг Федя Кашкадамов «были и клоуны, и акробаты, и дрессировщики лошадей». Они «смешили публику своими разговорами и пощечинами друг другу». Сестры изображали наездниц, а Владимир сопровождал «все номера польками, вальсами, которые слышал в цирке». Каждая поездка в цирк, балет или драму сопровождалась определенным ритуалом: детей одевают «в шелковые русские рубахи с бархатными шароварами и замшевыми сапогами». И, конечно же, белые перчатки и «строго-настрого наказывают, чтобы по возвращении домой перчатки оставались белыми, а не совершенно черными, как это обыкновенно случается». В музее МХАТ хранятся перчатки для выездов в оперу, принадлежавшие маленькому Косте.

Потом пришло увлечение балетом. Старший брат Владимир вспоминает, что «у Кости была перчатка, на которой была нарисована фигура танцора. Пальцы изображали ноги. Танцор замечательно выкидывал всякие антраша и удивительно раскланивался, расшаркиваясь и отступая шаг за шагом, как это делают артисты балета. […] Мы любили под влиянием виденных балетов изображать в желтой зале классические танцы. Костя особенно увлекался какими-то курбетами с поворотами туловища». Костя со своим другом Федей Кашкадамовым убедились, что работа с «любителями» — так они называли всех кроме себя — в цирке невозможна. Посчитав, что «при таком ведении предприятия пропадает самое главное, что есть в театре: декорации, эффекты, провалы, море, огонь, гроза…», они затеяли кукольный театр. И родители поддержали это новое увлечение.

«Тотчас соорудили довольно длинный стол, сделали на нем двойной пол, провалы, всякие приспособления. Костя и Володя нарисовали прелестные декорации. Была нижняя рампа и верхнее освещение, падуги. Иллюзия получилась полная. Все декорации и mise en scène были, конечно, точь-в-точь как в Большом театре», — вспоминала сестра Анна Сергеевна. «Костя больше всех увлекался постановкой балета “Два вора”. Он нарисовал тюремную башню, сделал в ней замаскированный разрез; в который проходила проволока, спускавшая воров из окна башни на землю. Воров Костя нарисовал страшных, оборванных. Насколько помню, действующих лиц делал больше Костя, а декорации — я», — писал старший брат. Сам Константин Сергеевич вспоминает: «С тех пор как мы почувствовали себя антрепренерами, режиссерами, декораторами нового театра, который строился по нашему плану, наша жизнь сразу наполнилась. В каждую минуту было о чем думать, надо было что-то делать.

Мешало всему лишь проклятое учение. В ящике стола была всегда спрятана какая-нибудь театральная работа, — либо фигура действующего лица, которую надо было разрисовать и раскрасить, либо часть декорации, куст, дерево, либо план и эскиз новой постановки. На столе книга, а в ящике — декорация. Лишь только учитель выйдет из комнаты, тотчас декорация попадает на стол и прикрывается книгой или просто прячется в самое нутро. Пришел учитель, я повернул страницу, и — все скрыто. На полях тетрадей, книг рисовались планы мизансцен. Поди уличи, что это план, а не геометрический чертеж». Братьев с ранних лет начали вывозить в итальянскую оперу. «Нам была скучна музыка. Тем не менее я очень благодарен родителям за то, что нас с ранних лет заставляли слушать музыку. Не сомневаюсь в том, что это благотворно повлияло и на мой слух, и на выработку вкуса, и на глаз, который присмотрелся к красивому в театре», — пишет Станиславский в «Моей жизни в искусстве». Впечатления от итальянских опер остались на всю жизнь. «Физическое ощущение стихийной силы» сохранилось от выступления Котоньи — короля баритонов. В 1911 году Станиславский был в Риме; прогуливаясь, он услышал раздавшуюся с верхнего этажа «широкую, звенящую, бурлящую, греющую и волнующую» ноту и воскликнул: “Котоньи!”». Оказалось, что певец жил в этом доме.

Весь семейный уклад Алексеевых способствовал развитию способностей и разнообразию увлечений детей. И, конечно, учеба в гимназии, куда пошли учиться старшие братья в 1875 году, не доставляла им удовольствия. Их отдали в гимназию № 4 — инспектором там был отец Феди Кашкадамова, — но уже в 1878 году они были переведены в Лазаревский институт восточных языков. Первые восемь классов этого института приравнивались к курсу классической гимназии. «Я хорошо помню Костю лазаревцем. Сквозь стеклянные двери класса я часто видел его отвечающим урок. Гулливер среди карликов, красивый, свежий, в черном мундире, с форменным галстуком, вылезшим на шею из-под воротника, вид испуганный и растерянный. Костя в училище был робким и конфузливым. В своем классе он товарищей не имел и был дружен с моим классом, где учились наши товарищи — Федя Кашкадамов и Шидловский», — вспоминал старший брат.

В 1869 году Сергей Владимирович Алексеев купил небольшое имение Любимовка «в тридцати верстах от Москвы, около полустанка Тарасовка Ярославской ж.д.», куда семья каждый год выезжала на все лето. В Любимовке все было радостью — и гимнастические занятия, и занятия верховой ездой. Мать Константина Сергеевича была прекрасной наездницей, и сыновья пошли в нее. По воспоминаниям старшего брата, «Костя ездил идеально, немножко “по-николаевски”; несмотря на страшную тряскость лошади на рыси, он был как приклеен к седлу, рука у него была замечательная, мягкая. Как Причудник, так и всякая другая лошадь шли под Костей идеально… Всю манежную езду мы знали превосходно, всякие траверсы, ранверсы, контргалопы и прочее, а о перемене ноги на галопе и говорить нечего». Именно в Любимовке вечерами давались кукольные спектакли и сцены из балетов. Да и родители любили поучаствовать в водевилях. Театральными постановками вся семья увлекалась настолько, что в 1877 году в Любимовке был построен новый флигель со зрительным залом и сценой. Были две гримуборные, костюмерная и бутафорная, отдельная комната для публики. Константин Сергеевич пишет:

«Уступая общей просьбе, отец решил построить на том же месте новое здание с большой залой, в которой при случае можно было бы давать домашние спектакли. Я думаю, что при данном решении отцом руководила его всегдашняя забота о том, чтобы держать детей поближе к дому и ради этого чутко откликаться на все наши запросы и приспосабливаться к жизни и потребностям молодежи. К слову скажу, что благодаря такой тактике моих родителей наш дом часто менял свою физиономию в зависимости от происходящих в нем событий. Так, например, отец — известный благотворитель — учредил лечебницу для крестьян. Старшая сестра влюбилась в одного из докторов лечебницы, и весь дом стал усиленно интересоваться медициной. […] Скоро вторая сестра заинтересовалась соседом — молодым немцем-коммерсантом. Наш дом заговорил по-немецки и наполнился иностранцами». А в 1883 году был построен и театральный зал в доме у Красных Ворот. Станиславский вспоминает: «Отец, увлекшись нашей театральной деятельностью, построил нам и в Москве великолепный театральный зал. В превосходной большой столовой были арки, соединяющие ее с другой комнатой, в которой можно было ставить подмостки сцены или снимать их, превращая комнату в курительную. В обыкновенные дни — это столовая. В дни спектаклей — это театр. Для этого превращения стоило только зажечь газовую рампу и поднять великолепный красный занавес с золотистым рисунком, за которым были скрыты подмостки. За сценой были предусмотрены все необходимые удобства».

В это время в России были приняты домашние театры и театральные кружки. Играли в них любители, и ставили спектакли режиссеры-любители. Театр в семье Алексеевых поначалу ничем не отличался от других домашних кружков, кроме того, что под него было построено отдельное здание в Любимовке и специально оборудованный зал в московском доме — не каждый мог себе это позволить. Семья Мамонтовых тоже увлекалась театром. Савва Иванович жил недалеко от Алексеевых, на Садовой. Он приходился Алексеевым родственником, поскольку был женат на племяннице Сергея Владимировича Алексеева. И, конечно, семьи были близко связаны между собой не только родством, но и дружбой, и общностью интересов. Алексеевский и Мамонтовский театральные кружки приобрели известность в тогдашней Москве. Уже после смерти Мамонтова Станиславский напишет: «Я помню его почти с тех пор, как сам себя помню. Первое знакомство с ним особенно памятно мне. Впервые я увидел его на сцене любительского спектакля в нашем доме. Увидел — и бежал в детскую, так сильно Савва Иванович напугал меня тогда своим громким басом и энергичным размахиванием большим хлыстом…»

***
Первой режиссерской работой Станиславского принято считать пьесу П. Гнедича «Горящие письма», хотя до этого он уже проявил себя как режиссер в постановке «Несчастья особого рода». Премьера «Горящих писем» была намечена на 11 марта 1889 года, но Федотов был в отъезде и режиссировать взялся Станиславский. «Чтобы придать себе больше веса как режиссеру, я заявил участвующим, что буду ставить эту пьесу не по своей фантазии, а так, как я это видел у французов. Никакого исполнения пьесы я, конечно, не видал, но ввиду новшеств в постановке, задуманных мною, надо было опереться на какой-нибудь, хотя бы мнимый, авторитет», — пишет он в «Художественных записях». Там же впервые встречается подробное описание декорации, нарисованной им: «На первой считке я старался и просил других говорить как можно естественнее. Тут же я нарисовал декорацию, прелестную, уютную, такую, какою щеголяют в ComedieFrancaise в Париже. Налево — турецкий диван, скамейки, пуфы, фортепьяно, за ним — пальмы с большими листьями, много растений; направо — средневековый камин, ширмы, также большие пальмы, поэтический беспорядок в расстановке мебели. Горящий камин с настоящим огнем, красными стеклами. На заднем плане — окно, через которое видно лунное, не слишком яркое освещение, а также освещенные окна дома напротив, крыши домов. В комнате полумрак с зажженными китайскими фонариками, несколько ламп с абажурами, дающими пятна света. Сзади, по бокам окна, — картины, ярко освещенные лампами с рефлекторами».

Станиславский считал, что нарисованная им обстановка «объяснила отчасти участвующим, как я понимаю эту пьесу, то есть с художественнореальной стороны». Далее он рассказывает о процессе «считки» пьесы, о своих замечаниях артистам и пишет, что «доволен собой и как исполнителем, и как режиссером». На генеральной репетиции присутствовали Комиссаржевский и Соллогуб. Комиссаржевский уехал, и Станиславский не успел с ним повидаться. Соллогуб хвалил пьесу, сделал несколько замечаний и посоветовал Станиславскому играть «нервнее». В день спектакля концертное отделение, его предваряющее, начали чуть раньше, и Станиславский едва успел одеться и загримироваться. Он пишет, что стал меньше заботиться о своей внешности и гриме, и рассуждает «к худшему это или к лучшему». Мимоходом замечает: «При поднятии занавеса публика дружно аплодировала декорации». И сразу переключается на грим и мимику: «При большом гриме в бытовых ролях, где нужно резкую, типичную мимику, у меня она выходит, но более тонкие выражения лица не удаются».

У зрителей эта постановка вызвала «большую полемику»: «Одни восторгались, другие ругали». Станиславский же делает свой вывод: «Публика не привыкла к простой, тонкой игре без жестов — ей надо театральную рутину. Дело актера воспитывать публику…» Он не хочет «подделываться» под общепринятые вкусы и стремится разрабатывать «в себе тонкую игру, основанную на мимике, паузах и отсутствии лишних театральных жестов».

После «Горящих писем» Станиславский начинает готовить роль Фердинанда в трагедии Шиллера «Коварство и любовь» и одновременно — барона Губерта фон Альдрингена в одноактной драме П. Гейзе «Долг чести». Режиссером этих спектаклей был Федотов. Репетируя, Станиславский рассуждает в дневнике о рутине, опасаясь ее «губительных корней», и одновременно очень много уделяет внимания Лилиной, которая, по его мнению, обладает «двумя редкими актерскими качествами» — чуткостью и художественной простотой. Спектакль «Долг чести» прошел удачно, но Станиславский недоволен и отмечает, что «только благодаря публике я почувствовал роль и зажил на сцене».

Недоволен он и пьесой «Коварство и любовь»: она «не по плечу русскому артисту при современной реальной публике, которая, сидя в покойных креслах партера, привыкла или развлекаться, глядя на то, что происходит за открывшейся занавесью, или рыться в грязи будничной жизни, разглядывая без толку выхваченные реальные, так называемые жизненные картины современной мало эстетичной жизни». Далее идет длинное рассуждение о том, что артист должен не потакать публике, которая не умеет чтить даже «гигантов» сцены, а стать ее воспитателем. Эта запись в дневнике может вызвать удивление, но, оказывается, дело в том, что зрители довольно холодно отнеслись к М. П. Лилиной в роли Луизы. Свой успех в этом спектакле Станиславский приписывает росту и голосу. Лилина не обладает этими качествами, у нее «голос мал, роста же она ниже среднего», однако здесь он соглашается с пословицей: «Мал золотник, да дорог».

Станиславский считает, что артист должен изучать свою внешность, тем более женщина, которая, по его мнению, проводит часы перед зеркалом, вглядываясь в «малейшую складку и видоизменения своего лица». А Мария Петровна откровенно ему призналась, что «проходя роль перед зеркалом, перестает нравиться самой себе». Он уверен, что «такое пренебрежение к самой себе не только не похвально, но и преступно с точки зрения артистки». И замечает, что г-же Лилиной присуща женственность, но ей необходимо «искоренить некоторую резкость походки и манер, которые частенько проскальзывают у нее как в жизни, так и на сцене». Спектакль «Коварство и любовь» прошел с большим успехом. Позже, вспоминая это время, Станиславский напишет: «Луизу играла М. П. Перевощикова, по сцене Лилина. Она, наперекор мнению света, пришла к нам в качестве артистки. Оказывается, мы были влюблены друг в друга и не знали этого. Но нам сказали об этом из публики. Мы слишком естественно целовались, и наш секрет открылся со сцены. В этом спектакле я меньше всего играл техникой и больше всего интуицией. Но нетрудно догадаться, кто вдохновлял нас: Аполлон или Гименей». Свадьба Станиславского и Лилиной состоялась 5 июля 1889 года в имении Любимовка.

РГАЛИ. Константин Станиславский

 

Текст: Светлана Чаплыгина
Фото: Владимир Луповской

13 февраля, в день 250-летия со дня рождения Ивана Андреевича Крылова, Московский драматический театр «Человек» провел специальный «домашний вечер», в рамках которого представил театрализованную читку ранее публично не исполнявшейся пьесы известного современного драматурга Олега Михайлова «Нави Волырк — капитанский сын. Жизнь Ивана Крылова, медведя-оборотня, рассказанная им самим Неизвестному лицу». Во многом неожиданное, парадоксальное осмысление судьбы прославленного литератора и уникального человека, вошедшего в историю не только многочисленными своими баснями, но и столь же многочисленными чудачествами, строится автором пьесы на известных биографических фактах.

Также несколько дней назад главным режиссером театра Владимиром Скворцовым был запущен в соцсетях флешмоб под хештегом #человеккрылов, в рамках которого российские артисты, а также все желающие читают крыловские басни. К дню юбилея во флешмобе приняло участие несколько десятков артистов из разных городов страны — от студентов до председателя СТД Александра Калягина.

«Крыловские дни» в театре «Человек» не заканчиваются. Впереди — лаборатория по текстам писателя, которая проводится совместно с ГИТИСом. Будущие режиссеры должны будут обратиться к пьесам Крылова, в подавляющем большинстве своем забытым — и забытым несправедливо. Итогом лаборатории должен стать показ нескольких сценических эскизов и в перспективе — возможное превращение одной или нескольких лабораторных работ в спектакли театра «Человек».

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ