Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Москва

Текст и коллаж: ГодЛитературы.РФ

14 июля 1743 года родился русский поэт эпохи Просвещения, государственный деятель и сенатор Гавриил Романович Державин.

Текст: Елена Кухтенкова/РГ
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Елена-КухтенковаВ Год российско-австрийских молодежных обменов в Государственном институте русского языка имени Пушкина пройдет летняя российско-австрийская языковая школа «Тандем – 2019», сообщает пресс-служба вуза. Она начинает работу 8 июля.

От проекта, который существует уже много лет при поддержке Министерства образования Австрии, по мысли организаторов, должны получить пользу обе стороны: русскоговорящие студенты, общаясь с австрийскими друзьями, попрактикуются в немецком, а австрийские – в русском.


В программе примут участие представители вузов Магнитогорска, Санкт-Петербурга, Смоленска и Москвы.


А также гости из Австрии. «К нам приедут австрийские студенты разных специальностей из разных университетов страны, — отметила декан факультета дополнительного образования Института Пушкина Дана Бартош. — Всех ребят объединяет то, что они изучают русский язык как язык специальности или как второй иностранный».

В течение трех недель участники программы будут заниматься по методике «Тандема» с преподавателями из России и Австрии, выполнять совместные обучающие задания. Студентов ожидает и культурная программа: экскурсии в Кремль, в Музей космонавтики, на шоколадную фабрику «Рот Фронт», посещение Австрийского культурного форума, знакомство с красотами ночной Москвы и достопримечательностями Золотого кольца.

Будущим лингвистам предстоит и поработать: они будут снимать видеоролики на тему «Москва объединяет». Предусмотрена и тестирующая викторина «Как хорошо вы знаете Россию/Австрию?».


Ко «Дню национальной кухни» 21 июля русские студенты должны будут составить меню и приготовить обед для австрийских студентов,


молодые австрийцы познакомят российских студентов со своими национальными блюдами.

Источник: «Российская газета»

Текст: Дмитрий Шеваров
Фото: weekend.rambler.ru 

Бригантина

Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза…
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина поднимает паруса…
Капитан, обветренный, как скалы,
Вышел в море, не дождавшись нас…
На прощанье подымай бокалы
Золотого терпкого вина.
Пьем за яростных, за непохожих,
За презревших грошевой уют,
Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют.
Так прощаемся мы с серебристою,
Самою заветною мечтой,
Флибустьеры и авантюристы
По крови, упругой и густой.
И в беде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза, —
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина подымает паруса.
Павел Коган

1937

Слова и музыка знаменитой песни родились в один день. На квартире у Павла Когана собрались его друзья: Жора Лепский, Женя Агранович и Боря Смоленский. Павел корпел над текстом. Доподлинно неизвестно, какие строки подсказал Борис, но в ней очевидно его влияние. Паруса, бригантина, море, книжки про пиратов — это были любимые темы Бори Смоленского, учившегося на водительском факультете института инженеров водного транспорта. Лепский подобрал музыку, Агранович предложил добавить слово «синем» («В флибустьерском дальнем синем море…») — для соблюдения размера.

«Бригантина», написанная 18-летними московскими студентами, стала любимой песней многих поколений альпинистов, геологов и просто романтиков. Она подарила русской культуре новое явление — бардовскую песню. Именно «Бригантина» повела за собой Михаила Анчарова, Новеллу Матвееву, Юрия Визбора, Аду Якушеву, Булата Окуджаву, Юлия Кима, Александра Городницкого

Павел Коган ни разу не печатался до войны. Не успел, как и многие его ровесники? Но Павел уже в шестнадцать лет был профессионалом в поэтическом ремесле. За восемь лет, которые у него оставались до смерти, он мог бы не только много раз напечататься в журналах, но и выпустить свою книгу. Его литинститутовский наставник Илья Сельвинский, ставивший Павла выше всех своих учеников, несомненно, помог бы ему в этом.

Но Коган и самые близкие его друзья выбрали другой путь. Они писали «в стол», не желая приспосабливаться и халтурить.  

Лейтенант Павел Коган погиб 23 сентября 1942 года на сопке Сахарная Голова под Новороссийском во время разведывательного рейда. Ему было 24 года.

Похоронен в братской могиле на южном склоне горы Безымянной, у самого моря.

Первая книжка стихов Павла вышла в свет через восемнадцать лет после его гибели — в 1960-м. А в 1963 году Сергей Наровчатов составляет и сборник «Имена на поверке» со стихами своих погибших друзей. Там публикуется и десять стихотворений Когана. Открывает подборку «Лирическое отступление», начинающееся так: «Есть в наших днях такая точность, // Что мальчики иных веков, // Наверно, будут плакать ночью // О времени большевиков…»

Эти строчки сразу врезались всем в память и стали в глазах читателей визитной карточкой Павла Когана. В 1965 году в легендарном спектакле Театра на Таганке «Павшие и живые» именно это стихотворение читает Борис Хмельницкий. Правда, читает он его до половины, до слов:

Они нас выдумают мудрых,
Мы будем строги и прямы,
Они прикрасят и припудрят,
И все-таки
пробьемся мы!..

Прикрасили и припудрили. С самой первой публикации с этим стихотворением стали происходить странные вещи.  

В антологии 1963 года «Имена на поверке» из середины оказались вырваны строчки: «Но людям Родины единой, // Едва ли им дано понять, // Какая иногда рутина // Вела нас жить и умирать…» Вместо этих слов идет ряд стыдливых точек, что для понимающих людей означает пропуск строк.

Сам Наровчатов не мог этого сделать, не для того он собирал и пробивал свою антологию, чтобы кромсать стихи погибшего товарища. Значит, цензура. Что ее так всполошило?

Ключевое слово тут, конечно, «рутина». Ровесникам Когана не надо было объяснять, что было «рутиной» в 1930-е годы и почему она вела умирать.

Сборник «Имена на поверке» был переиздан в 1975 году, и в нем «Лирическое отступление» лишилось еще и четырех последних строк. Наровчатов уже тяжело болел, вступиться оказалось некому. Даже стыдливые точки на месте изъятых строк не поставили. А строки такие:

Но мы еще дойдем до Ганга,
Но мы еще умрем в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.

Очевидно, цензоры решили, что в период разрядки не стоит заявлять о столь смелых геополитических планах. Даже если эти планы — никакие не планы, а образ самопожертвования ради вселенского братства, нарисованный в стихах юноши, погибшего на войне.

Мне известно лишь одно издание доперестроечного времени, где «Лирическое отступление» Павла Когана было напечатано без купюр. Это уникальный том «Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне», составленный Эмилем Кардиным и Ираидой Усок и вышедший в серии «Библиотека поэта» в 1965 году. Много лет спустя Эмиль Владимирович Кардин, учившийся до войны в ИФЛИ, где учился четыре года и Коган (потом он перевелся в Литинститут), рассказал, с какими боями антология пробивалась в печать. Потребовалось вмешательство Симонова и Твардовского. А чтобы потом добиться выплаты гонорара женам и матерям погибших поэтов, пришлось обращаться к Косыгину.  

«С Павлом Коганом тоже не все обстояло ладно, — вспоминал Кардин. — Одни его стихи охотно печатали, другие — ни в какую… «Монолог»,  «Поэту», «О пошлости» возвращали отцу…»

В антологии 1985 года «До последнего дыхания. Стихи советских поэтов, павших в Великой Отечественной войне» восемь утраченных строк возвращаются на свое законное место, а в ХХI веке… вновь исчезают. Даже в антологии Евгения Евтушенко «Поэзия Победы», изданной в 2015 году, «Лирическое отступление» Когана так и печатается в «контуженном» цензурой виде.

Сегодня мы публикуем стихи Павла Когана в полном авторском варианте.

Лирическое отступление*
(из романа в стихах)
Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков,
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков.
И будут жаловаться милым,
Что не родились в те года,
Когда звенела и дымилась,
На берег рухнувши, вода.
Они нас выдумают снова —
Сажень косая, твердый шаг —
И верную найдут основу,
Но не сумеют так дышать,
Как мы дышали, как дружили,
Как жили мы, как впопыхах
Плохие песни мы сложили
О поразительных делах.
Мы были всякими, любыми,
Не очень умными подчас.
Мы наших девушек любили,
Ревнуя, мучаясь, горячась.
Мы были всякими. Но, мучась,
Мы понимали: в наши дни
Нам выпала такая участь,
Что пусть завидуют они.
Они нас выдумают мудрых,
Мы будем строги и прямы,
Они прикрасят и припудрят,
И все-таки

                    пробьемся мы!

Но людям Родины единой,
Едва ли им дано понять,
Какая иногда рутина
Вела нас жить и умирать.
И пусть я покажусь им узким
И их всесветность оскорблю,
Я — патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю,
Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках…
И где еще найдешь такие
Березы, как в моем краю!
Я б сдох как пес от ностальгии
В любом кокосовом раю.
Но мы еще дойдем до Ганга,
Но мы еще умрем в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.

1940—1941

Интервью: Михаил Визель
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Михаил ВизельЛето 2019 года складывается удачно для молодых сочинительниц Евгении Некрасовой и Оксаны Васякиной. Первая из них вошла с книгой «Калечина-Малечина» в короткий список «Большой книги», до этого чуть не выиграв «НацБест», а вторая завоевала — можно сказать, сенсационно — первое место в поэтической номинации молодежного конкурса «Лицей».

По следам своих личных успехов Евгения и Оксана вместе с еще двумя единомышленниками запускают «Московскую школу новой литературы», «отпочковавшуюся» от «Московской школы нового кино», которую Евгения окончила и в которой сама сейчас работает. «Год Литературы» встретился с Некрасовой и Васякиной, чтобы выяснить, в чём заключается новизна новой школы.

Некрасова

Евгения, как так вышло, что литература при кино?
Евгения Некрасова: Все немного сложнее. Московская школа нового кино теперь находится в Московском международном университете (ММУ). И люди, которые создали МШНК, а это режиссер и теоретик кино Дмитрий Мамулия и продюсер Геннадий Костров, решили создать в ММУ Институт свободных искусств и наук (ИСИН) — магистратуру творческих специальностей. В ИСИНе будет много разных направлений: классические исследования, лаборатория звука, театр, кино совместно с МШНК и другие.

Меня пригласили курировать литературное направление в ИСИНе — делать литературную школу. Я сказала: отлично! — я знаю прекрасных людей, которых хочу пригласить в этот проект и с которыми я давно мечтаю работать. И позвала поэтессу Оксану Васякину, и вместе с ней мы будем отвечать за направление «актуальное письмо». Еще позвала Таню Новоселову — куратора литературных проектов и проектировщика, и Женю Вежлян — социолога литературы и критика. Они отвечают за направление, которое называется «современный литературный процесс и литературный менеджмент».

И я сразу знала, что все это будет называться — Московская школа новой литературы, да, действительно рифмой с Московской школой нового кино. Моя амбиция — что МШНЛ станет тем же в литературе, чем со временем стала МШНК в кино.

Особенность МШНЛ заключается в том, что студенты не выбирают никакого направления изначально. Они просто поступают к нам, ходят и на занятия, связанные с менеджментом литературы, изучают современный литературный процесс, и одновременно занимаются актуальным письмом на наших с Оксаной семинарах.

Поскольку это магистратура, помимо этого есть предметы общей программы – философия, история, психология, фольклористика, общий менеджмент… Все эти серьезные и необходимые штуки. Помимо этого, вокруг МШНЛ будет огромная, сложная среда: мастерские Александра Бродского, Павла Пеперштейна, Анатолия Васильева, учебный театр Юрия Муравицкого, лаборатория кино совместно с МШНК. Наши магистранты смогут посещать все эти занятия, а студенты других направлений будут заходить к нам. В идеале это такая постоянно подпитывающая себя сложная и избыточная среда.

В начале второго учебного года студенты МШНЛ должны будут определиться с темой диплома и с его с форматом. Им может стать: роман, сборник рассказов, поэтическая подборка. А также – кураторский проект, сценарий фильма, выставка, посвященная литературе, перфоманс, зин, сайт, digital media… Все, имеющее отношение к литературе.

К вам уже записываются абитуриенты?
Евгения Некрасова: Уже случились две первые волны собеседований. И будет еще две. Приходят люди с совершенно прекрасными, дикими проектами. Вроде разработки программы, которая будет создавать кастомизированные сюжеты внутри одного романа. Мы очень открыты разным медиа. Ведь это школа новой литературы.

Что ж, кому, как не вам, заниматься новой литературой… Но вы упомянули слово «магистратура». То есть диплом государственного образца. А это платная история?
Евгения Некрасова: Да, это платная история. Но там будут грантовые места. Сейчас мы смотрим портфолио и зачисляем людей по результатам собеседования. Конкурс на грантовые места мы объявим чуть позже. На грант можно будет претендовать, написав эссе или проект. Если кто-то из абитуриентов не хочет поступать именно в магистратуру, то можно просто ходить вольным слушателем на специальные курсы МШНЛ, и тогда у него или у нее будет сертификат о дополнительном образовании.

Я упомянула Юрия Муравицкого. Это очень крутой современный режиссер. Его спектакль «28 дней» я всем советую посмотреть. Сначала кажется, что это феминистский (а иногда антифеминисткий) стеб на недавно табуированную тему, а потом оказывается, что это общегуманисткая высокая трагедия. У Муравицкого свой учебный театр при МШНК. Там классные молодые актеры, в основном актрисы, девушки с невероятной энергетикой. Мы договорились с Юрой, что в рамках учебных заданий поставим тексты, которые будут писать студенты МШНЛ. Может быть, даже сделаем спектакль. Мне очень нравится, как он работает. Я хочу попробовать, чтобы он что-то поставил в начале учебного года с кураторскими (Оксаниными и моими, например, текстами), чтобы задать формат.

Я почему подчеркнул «государственный образец». Каждый год в Москве открывается по школе творческого письма с дипломом государственного образца. В прошлом году Майя Кучерская преобразовала свои курсы в магистратуру при Высшей школе экономики. Теперь у вас. Почему сейчас оказалось востребовано это «творческое письмо»?
Оксана Васякина: Наверное, у людей просто повысился уровень жизни, и они решили писать. Другого ответа у меня нет. Плюс, наверное, это связано с кризисом литературных институций вообще. Мы сейчас с вами сидим напротив одной «кризисной литературной институции» – Литературного института. И совершенно очевидно, что Литературный институт не отвечает запросу. Я там училась.

Васякина

И я учился!
Оксана Васякина: Вы-то учились давно, а я недавно. И совершенно очевидно, что Литературный институт, несмотря на всю его прекрасность и ужасность, не отвечает запросу. Как правило, мало кто там занимается литературой как таковой.

Вы же тоже собираетесь заниматься далеко не только литературой – перфомансами, концептуальным искусством.
Евгения Некрасова: Мы очень хотим создать среду. Я поняла, что мне недостает именно той литературной среды, в которой мне самой было бы комфортно. А среда, которая у нас будет, она все равно будет в первую очередь литературной.

В последние два года стала происходить демаргинализация условно маргинальных авторов… Вот, Оксана получила премию «Лицей». У нее выходит книга в крупном издательстве. Хотелось бы создать именно такую среду: из важных, сильных, ни на кого не похожих голосов. Так произошло с МШНК. Я училась там в самом первом наборе. Не все выпускники МШНК снимают кино или пишут сценарии. Но все равно это опредленное сообщество людей, которые делают интересные вещи в разных отраслях и опредленно мыслят. Хотелось бы сделать такое же новое сообщество.

Оксана Васякина: Среда создает определенный рост. Я помню, когда у меня была своя среда в Литературном институте, это было как раз про обмен опытом, обмен мнениями, обмен книгами, противостояние традиционализму или еще чему-то. То есть это то, что работает на создание новых текстов, на создание новых проектов.

«Создавать среду» – это ровно те слова, которые мне говорил в интервью ректор Литинститута А. Варламов. Оксана, вам как относительно недавнему выпускнику —  чего не хватало в Литинституте, что вы хотите довнести в вашу создаваемую магистратуру?
Оксана Васякина: Мне не хватало молодых преподавателей, которые являются непосредственными участниками литпроцесса, которые сейчас пишут, являются игроками в поле тех же премий, живых как бы людей.

Евгения Некрасова: Которые пишут о том, что происходит сейчас.

Я понимаю, о чем вы говорите. Упрек справедливый… С Литинститутом понятно. А как насчет магистратуры при ВШЭ? Вы думали о том, чтобы от нее «отстроиться»? Что вы можете предложить, чего нет у них?
Евгения Некрасова: Во-первых, у нас будет литературный менеджмент. Это не только будущие литературные агенты, которых по разным причинам пока нет в стране. Это и кураторы литературных проектов, создатели новых издательств, новых форм существования литературы. Эта среда разнообразнее и шире, чем просто «литературная среда».

Оксана Васякина: Мне кажется, отличие нашей школы от всех других проектов – это междисциплинарность. Это работа на границе медиумов. И, собственно, то, над чем мы хотим со студентами работать.

Литературная школа создается на базе Школы нового кино. Это получилось просто потому, что вы в ней работали, или это некий концептуальный ход? Получается, что литература – производная от кино.
Евгения Некрасова: Нет, это так не получается. Вряд ли литература – производная от кино. Скорее даже наоборот.

Говорят же во весь голос, что сериалы – это новый «семейный роман», это то медиа, где сегодня живет большой нарратив.
Евгения Некрасова: Безусловно – да! Но наоборот. Качественные американские, британские, скандинавские сериалы просто взяли все лучшее от литературы.

Создатели МШНК, о которых я уже рассказывала, осознали несколько лет назад, что кино, которое производилось в стране, за исключением нескольких авторских фильмов, не соответствует своей эпохе, даже если очень пытается. Это до сих пор происходит с мейнстримом. Сам язык, который он использует, не адекватен современной реальности. Поэтому зрителям он не нравится, кажется неестественным, не создает атмосферы и не вызывает эмпатии.


Недостоверно, неубедительно, не работает. Пластиковые люди, неестественные диалоги.


Нужно искать новый язык, который сможет убедительно передать реальность. Если говорить о преемственности, то вот этот подход, который был у МШНК, и я переношу его на МШНЛ. Потому что особенно в прозе я почти не вижу языка, который бы говорил о современной реальности. Я не о том, что надо быть актуальным или социальным, хотя социальным надо быть. Речь не об этом. А о том, что у каждого времени свой собственный язык.

Оксана Васякина: Но мы ж сегодня не ходим в картузах или в жабо. Мы ходим в кепках.

Евгения Некрасова: Почему-то авторы, часто мужчины пишут так, будто они до сих пор живут в 70-80-е. В их текстах могут быть все реальные ситуации или даже те самые социальные темы современности, но ощущение достоверности от текста не возникает. А вспоминается только тягучий поздний совок. Не прекрасные 20-е, не «серебряный век»… Я не понимаю, почему так происходит? Молодые парни, которым по 30 лет, почему они так пишут? Это удивительно. Мы так рассуждаем, будто мы профессора, но мы не профессора, и не такие уж суперопытные…

Оксана Васякина: Но мы практики.

Евгения Некрасова: И мы сами пытаемся понять, как писать сегодня, и мы будем пытаться найти ответ вместе с нашими студентами. МШНЛ, по сути, большая лаборатория. Мы не можем гарантировать, что сейчас все выпустят по роману… Новый Толстой, новый Гоголь… нет, конечно. Но создать среду, где начнет что-то осознаваться, обнаруживаться, – это важно.

Вы сказали, что вы не профессора. А кто вы?
Оксана Васякина: Мы кураторы. В нашем случае – кураторки. Которые еще будут вести занятия. Я буду вести семинар.

Расскажите, как вы себе представляете свои семинары.
Оксана Васякина: Мне интересно со студентами. Историю литературы и русской поэзии будут читать другие специалисты. Там будет призваны Денис Ларионов, Евгения Вежлян. Мы сотрудничаем с РГГУ, они как раз пишут о литературе. Они будут рассказывать историю русской поэзии, той поэзии, которую больше всего люблю. Это та поэзия, которая берет свои корни из неофициальной советской поэзии и заканчивается пока что на нас.

И параллельно с теоретическим курсом моих коллег мы будем делать группу медленного чтения, где мы на каждой паре будем читать тексты, обсуждать, рассуждать, что это такое. Мне интересно такое погружение в текст. И вообще поиск контекста, в котором этот текст появился, родился и женился. В этом смысле мы очень похожи по взгляду на изучение литературы, вообще поэзии с критиком Львом Обориным. Он говорил, что, просвечивая один текст, можно понять что-то про эпоху. И у меня есть большое желание заниматься таким медленным чтением, в том числе сравнением текстов, обсуждением и т.д.

Но раз в несколько занятий у нас будет семинар по обсуждению своих текстов. Если студенты будут хотеть писать поэтические тексты и прозаические, то почему бы и нет? Я, правда, не очень сильна в прозе. Но как-то так это будет выглядеть.

Евгения Некрасова: У меня студенты будут вглядываться в себя и вглядываться в реальность, которая существует вокруг них. Или, если они не хотят писать о том, что происходит сейчас, вглядываться в прошлое. Я не против того, чтобы люди писали о прошлом, только и это можно делать совсем иначе.

То, о чем говорит Оксана, называется медленное чтение. По-английски close reading. У меня тоже будет такое close reading себя и окружающей реальности. Осознать происходящее вокруг, эстетизировать, превратить в текст — в этом главная задача. И в результате это не должна быть документалистика. Здесь нужен будет тот самый пресловутый авторский взгляд, преломление, которое поможет разглядеть и понять время.

Мне кажется, что надо просто понимать, что происходит и как все устроено… Мы сидим с вами в кафе, рядом только что рабочие кидали щебенку, летела пыль, прошли-пропели кришнаиты….А что-то еще свое происходит у нас с вами и у людей вокруг… Эта рефлексия, пожалуй, очень меня интересует. Чтобы через те тексты, которые будут написаны людьми, не обязательно в рамках нашего обучения, можно было бы понять эпоху, чтобы можно было почувствовать ее. Это всегда было. Читаешь роман XX, XIX века, и ты все понимаешь. Были великие тексты или очень хорошие тексты. Эти тексты, осознающие время и создающие время, и есть литература. Но сейчас я этого практически не вижу, и пока не понимаю, как к этому приблизиться.

Если говорить о методе, который я себе представляю в работе со студентами: вот это понимание себя и реальности. И художественное преломление ее сквозь себя.

А как кураторы?
Евгения Некрасова: Мы несем ответственность за выбор приглашенных. У нас уже достаточно большой пул преподавателей, которые будут вести короткие курсы, блоки. Иногда даже одно-два занятия. Нам обещают при поддержке ИСИНа привозить иностранных писателей. У нас будет множество прекрасных людей. Ксения Букша приедет из Петербурга с интенсивом по литературному мастерству, Ольга Брейнингер прочтет курс по литературной антропологии, Алексей Поляринов прочтет цикл лекций о современных американских авторах. Придут Илья Кукулин, Анна Наринская… Много прекрасных имен. Будет Юлия Гумен, Борис Куприянов, Георгий Урушадзе… Они и есть менеджеры литпроцесса.

Разумеется! Но я не даром спросил, какова ваша роль в школе. Глядя на ваши имена, я подозреваю, что в школе будет некоторый феминистский уклон. Это так?
Оксана Васякина (смеется): О да!

Евгения Некрасова: У нашей школы четыре куратора, кураторки. Две, отвечающие за актуальное письмо, и еще две, отвечающие за литературный процесс и литменеджмент. Все мы — феминистки. Так что – да, еще бы!

Оксана Васякина: Я не думаю, что это будет происходить на уровне риторики. Скорее на уровне практики. То, как мы будем разговаривать со своими студентами и студентками, то, как мы будем взаимодействовать между собой и то вообще, о чем мы будем говорить, в своей базе скорее всего будет иметь какие-то феминистские корни.

Евгения Некрасова: Я все больше и больше понимаю, что такое феминизм. Это эмансипация и со стороны женщины, и со стороны мужчины. Эмансипация – это понимание, что существуют очень разные миры и разные люди. Это очень простая истина. И это очень помогает в писательстве.

Критик Володя Панкратов сейчас делает премию «Фикшн 35». Там авторы до 35 лет и в жюри ребята тоже до 35 лет. И Володя говорит, что часто у тридцатилетних парней в книгах такое же нытье, как у пятидесятилетних мужчин. И лирические герои чаще всего — они сами. А женщины пишут очень о разном. Они придумывают персонажа или нескольких персонажей, придумывают для них истории… То есть просто действуют как писатели. И кажется, что женщины гораздо чаще обращают внимание на те же самые социальные проблемы. Все, что раньше считалось прерогативой женской литературы, вот это условное нытье, оно как-то перешло в литературу мужскую. При этом она может быть даже по-разному написана. Это очень странно. Поэтому, да, у нас будет такой уклон в женский текст, так как он кажется нам на сегодняшний день интересней. Когда мы рассуждаем об эмансипации, мы не говорим только о том, что мы собрались, такие злые феминистки…

Оксана Васякина: Я злая феминистка! (смеется)

Я спрашивал у Александры Шадриной, спрошу у вас. А в чем, собственно, проблема? Самые тиражные русские современные писатели – это женщины. Даже если не брать Донцову, Маринину , Устинову, Полякову и Дашкову, все равно у нас остаются Рубина, Улицкая… Только за ними тянутся Акунин, Алексей Иванов
Оксана Васякина: Неужели за ними?

Я думаю, что перед Улицкой и Рубиной они отступают по тиражам. После выхода фильма «Географ глобус пропил» Иванов вышел на уровень бестселлера. А Улицкая с Рубиной на этом уровне пишут уже 20 лет. В чем проблема?
Евгения Некрасова: В том, что они не пишут про современность, насколько мне известно. Или не делают на ней акцента. И это понятно: они осознают чаще всего советский опыт – себя, своей среды. И это очень важно, очень хорошо. В современной литературе я стараюсь обращать внимание на книги, которые сильно отличаются и двигают литпроцесс. Мне кажется, что таковы «Рассказы» Натальи Мещаниновой. Они очень сильно сдвинут русскую литературу, и мы еще увидим это. И это феминистская литература, хотя она так не позиционировала себя.

Вы будете ее приглашать?
Евгения Некрасова: Конечно. Если у нее будет время. Насколько мне известно, она очень занята.

Всё равно получается, что литература оказывается неким придатком к кино.
Евгения Некрасова: Это не так. Литература совершенно не придаток кино. Просто в какой-то момент оказалось, в начале 2010-х, что кино стало моднее и привлекательней литературы для осознания реальности. И театр, новая драма. Документальный подход. Туда все хлынули. А литература просела. А в кино (авторском) был подъем. Сейчас в литературе ситуация немного сдвигается. Но ни в коем случае литература не является приложением кино или наоборот.

Оксана Васякина: Я просто не понимаю, почему мы что-то к чему-то все время пытаемся пришить. Нет такого серьезного разделения.

Евгения Некрасова: Да, отсутствие границ — это то, что мы хотим сделать.

Итак, набор уже идет. Вы стартуете в этом сентябре.
Евгения Некрасова: В октябре. В октябре начинаются занятия.

Текст и коллаж: ГодЛитературы.РФ

23 июня 1889 года родилась русская поэтесса, переводчик и литературовед, одна из самых знаковых фигур Серебряного века Анна Андреевна Ахматова

Текст и коллаж: ГодЛитературы.РФ

21 июня 1910 года родился советский писатель, поэт и журналист Александр Трифонович Твардовский.

Текст: Сергей Дмитриев
Фото: sputnik-georgia.ru

Пушкин в Арзруме фото Сергея ДмитриеваИздатель, поэт и историк Сергей Дмитриев выпустил уже около двадцати книг, в том числе десять стихотворных, а также книги «Последний год Грибоедова», «Владимир Короленко и революционная смута в России». Он — вдохновитель и создатель интернет-антологии «Поэтические места России», которая связывает имена русских поэтов с историей различных мест нашей страны.

Сергей Дмитриев и сам много путешествует, он уже много лет следует путями русских поэтов. В том числе — Александра Сергеевича Пушкина. «Год Литературы» публикует его дорожные записки — своего рода «блог русского путешественника», в котором описывается его путешествие по следам Пушкина в Арзрум — современный турецкий Эрзурум.

Пост № 7

Оказавшись в июне 1829 г. в пестром и шумном Тифлисе, Пушкин не мог не проявить свою природную любознательность, иногда даже чрезмерную. То он неоднократно бродил по тифлисскому базару, и как говорили местные очевидцы, братался с некоторыми торговцами, особенно с армянами. То он специально изучал в лавках образцы местного оружия, к которому испытывал нескрываемую страсть. При этом он яркими художественными красками описывал увиденное:

«Тифлис находится на берегах Куры, в долине, окруженной каменистыми горами. Они укрывают его со всех сторон от ветров и, раскалясь на солнце, не нагревают, а кипятят недвижный воздух. Вот причина нестерпимых жаров, царствующих в Тифлисе, несмотря на то, что город находится только еще под 41-м градусом широты. Самое его название (Тбилис-калак) значит Жаркий город.

Большая часть города выстроена по-азиатски: дома низкие, кровли плоские. В северной части возвышаются дома европейской архитектуры, и около них начинают образоваться правильные площади. Базар разделяется на несколько рядов; лавки полны турецких и персидских товаров, довольно дешевых, если принять в рассуждение всеобщую дороговизну. Оружие тифлисское дорого ценится на всем Востоке. Граф Самойлов и В., прослывшие здесь богатырями, обыкновенно пробовали свои новые шашки, с одного маху перерубая надвое барана или отсекая голову быку».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

А. С. Пушкин. Неизвестный художник с инициалами Е. В. С оригинала О. А. Кипренского. 1837 г.

Пушкина поразила пестрота народов, населяющих город, тяжелый климат, вызывавший нередко заболевания «горячкой» или малярией, особенности местной воды, которую многие просто заменяли вином:

«В Тифлисе главную часть народонаселения составляют армяне: в 1825 году было их здесь до 2500 семейств. Во время нынешних войн число их еще умножилось. Грузинских семейств считается до 1500. Русские не считают себя здешними жителями. Военные, повинуясь долгу, живут в Грузии, потому что так им велено. Молодые титулярные советники приезжают сюда за чином асессорским, толико вожделенным. Те и другие смотрят на Грузию как на изгнание.

Климат тифлисский, сказывают, нездоров. Здешние горячки ужасны; их лечат Меркурием, коего употребление безвредно по причине жаров. Лекаря кормят им своих больных безо всякой совести. Генерал Сипягин, говорят, умер оттого, что его домовый лекарь, приехавший с ним из Петербурга, испугался приема, предлагаемого тамошними докторами, и не дал оного больному. Здешние лихорадки похожи на крымские и молдавские и лечатся одинаково.

Жители пьют курскую воду, мутную, но приятную. Во всех источниках и колодцах вода сильно отзывается серой. Впрочем, вино здесь в таком общем употреблении, что недостаток в воде был бы незаметен».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Эта суннитская мечеть на Ботанической улице Тбилиси, которая много раз перестраивалась, считается главной в городе, а так как она единственная, в ней молятся и шииты. Фото: Сергей Дмитриев

Тифлис оказался довольно дорогим городом, что поразило поэта больше всего, он ожидал встретить тут обратное, но пришлось приспосабливаться, как и многим российским чиновникам, оправлявшимся на Кавказ за «выслугой по службе»:

«В Тифлисе удивила меня дешевизна денег. Переехав на извозчике через две улицы и отпустив его через полчаса, я должен был заплатить два рубля серебром. Я сперва думал, что он хотел воспользоваться незнанием новоприезжего; но мне сказали, что цена точно такова. Всё прочее дорого в соразмерности.

Мы ездили в немецкую колонию и там обедали. Пили там делаемое пиво, вкусу очень неприятного, и заплатили очень дорого за очень плохой обед. В моем трактире кормили меня так же дорого и дурно.


Генерал Стрекалов, известный гастроном, позвал однажды меня отобедать; по несчастию, у него разносили кушанья по чинам, а за столом сидели английские офицеры в генеральских эполетах. Слуги так усердно меня обносили, что я встал из-за стола голодный. Черт побери тифлисского гастронома!»


Описав колорит восточного города, Пушкин особо отметил, что в течение почти двух недель он «познакомился с тамошним обществом», которое в честь гостя устроило однажды торжественный вечер в европейско-восточном стиле в одном из загородных садов на берегу реки Куры. И совершенно естественно, что поэт не мог не вспоминать в Тифлисе почти ежедневно о Грибоедове, о котором в этом городе действительно напоминало очень многое, ведь он уехал из него с молодой женой в Персию всего лишь восемь с половиной месяцев назад, а весть о смерти дипломата пришла в Тифлис и вообще всего лишь три с половиной месяца назад. Пересуды о тегеранской трагедии кипели еще в городе не понарошку.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Типичный дворик старого Тбилиси. Фото: Сергей Дмитриев

Встречаться Пушкину пришлось со многими друзьями и знакомыми Грибоедова, которые не могли не рассказывать о нем гостю: с гражданским губернатором П. Д. Завилейским, соавтором Грибоедова в работе над очень важным «Проектом Российской Закавказской компании», с П. Н. Ахвердовой, воспитательницей жены Грибоедова Нины Чавчавадзе, с редактором «Тифлисских ведомостей» П. С. Санковским. По словам Пушкина, тот «рассказывал мне много любопытного о здешнем крае, о князе Цицианове, об А. П. Ермолове и проч. Санковский любит Грузию и предвидит для нее блестящую будущность».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Улица в Тифлисе. Старинная гравюра

Почему Пушкин не встретился тогда с самой вдовой Грибоедова, не совсем ясно; вероятнее всего, она болела после тяжкой вести о смерти мужа и смерти сына Александра или ее просто не было тогда в Тифлисе, в который она вернулась из Тавриза в марте того же года. Может быть, она была в эти дни в Цинандали, в имении своего отца, князя Александра Гарсевановича Чавчавадзе. Этот выдающийся грузинский поэт из знаменитого княжеского рода сделал и заметную военную карьеру: в 1817 г. в чине полковника он был переведен из Санкт-Петербурга в Нижегородский драгунский полк, стоявший в родной ему Кахетии, в местечке Карагач. Некоторое время он командовал этим полком, а в ходе русско-персидской войны 1826—1828 гг. руководил уланской бригадой и после занятия Эриванского ханства был назначен начальником Армянской области. Затем в войне с Турцией он командовал Баязетским отрядом, но к началу 1829 г. из-за придирок Паскевича оставил свою должность и вернулся в Тифлис.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Грузия. Сад в предместье Тифлиса. Литография по рисунку Г. Г. Гагарина. Предположительно в образе героини в темном платье (справа) художник изобразил Н. Чавчавадзе

Грузинский исследователь И. Ениколопов в своей книге «Пушкин в Грузии» еще в 1966 г. высказал предположение, не подтвержденное пока достаточной суммой доказательств, что А. Чавчавадзе, выезжая по делам службы в Карагач, пригласил Пушкина в свое имение  Цинандали, которое находилось неподалеку. И там поэт смог провести несколько дней, посетив при этом и Карагач, где находился лишь один эскадрон полка, ушедшего на турецкий фронт. Напомним, что в этом имении неоднократно бывал Грибоедов, в том числе в 1828 г. с женой Ниной сразу после свадьбы.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Этот бюст Пушкина как-то «заброшенно и скучающе» хранится в запаснике Литературного музея Тбилиси. Фото: Сергей Дмитриев

Посещал ли Пушкин замечательный винный край Кахетию, был ли он в Цинандали, встретился ли он там с Ниной Чавчавадзе — все это вопросы, требующие еще своего исследования. А молчание поэта в «Путешествии в Арзрум» о своей возможной поездке в Кахетию можно объяснить целым рядом причин, в том числе невозможностью упоминания в записках князя Чавчавадзе, обвиненного в 1832 г. в заговоре против царской власти.

Прежде чем продолжить дальнейшее описание «побега Пушкина» в Арзрум, мы не обойдемся без того, чтобы вкратце рассмотреть вопрос о взаимоотношениях «двух странников» русской поэзии Пушкина и Грибоедова, очень сильно повлиявших друг на друга не только в творческой сфере, но и в делах странствий. Начнем с совпадений, которые связали судьбы двух «первых поэтов» России того времени в тугой узел. Оба Александры Сергеевичи, оба родились в конце «славного» XVIII века, с разницей всего в четыре с половиной года, в одной и той же дворянской среде. Есть данные, что они были знакомы друг с другом еще в 1809—1810 гг. Как вспоминала в своих «рассказах бабушки», изданных в 1885 г., Е.П. Янькова, «виделись мы <с М. А. Ганнибал> еще у Грибоедовых… В 1809 или 1810 г. Пушкины жили где-то за Разгуляем, у Елохова моста, нанимали там просторный и поместительный дом… Я туда ездила со своими старшими девочками на танцевальные уроки, которые мы брали с Пушкиной-девочкой, с Грибоедовой (сестрою того, что в Персии потом убили)… Мальчик, Грибоедов, несколькими годами постарше его <Пушкина>, и другие его товарищи были всегда так чисто, хорошо одеты, а на этом <Пушкине> всегда было что-то и неопрятно, и сидело нескладно». Конечно, разница в возрасте двух подростков была тогда довольно существенна, но при следующей встрече оба начинающих поэта, хотя старшему из них уже удалось несколько лет прослужить гусаром, не могли не узнать друг друга лучше.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

История соседствует с современностью в кварталах Старого города. Фото: Сергей Дмитриев

Дело в том, что летом 1817 г. Грибоедов и Пушкин почти одновременно поступили на службу в Коллегию иностранных дел, и по роду службы они, хотя и редко, но встречались. Как вспоминала об этих встречах актриса А. М. Колосова, Грибоедов и его друзья относились к Пушкину «как старшие к младшему: он дорожил их мнением и как бы гордился их приязнью. Понятно, что в их кругу Пушкин не занимал первого места и почти не имел голоса». А П. П. Каратыгин указывал, что


«никого не щадивший для красного словца, Пушкин никогда не затрагивал Грибоедова; встречаясь в обществе, они разменивались шутками, остротами, но не сходились столь коротко, как, по-видимому, должны были бы сойтись два одинаково талантливые, умные и образованные человека».


Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

А. С. Пушкин и И. И. Пущин в селе Михайловском 11 января 1825 года (Пушкин читает «Горе от ума»). Художник Н. Ге. 1875 г.

Не сойтись им помешала скитальческая судьба обоих поэтов: Грибоедов уехал на Кавказ и в Персию в августе 1818 г. почти на пять лет, а Пушкин в 1820 г. отправился в ссылку на срок более шести с половиной лет. Так, два молодых поэта оказываются в самом расцвете сил в долгих странствиях, причем не совсем по своей воле. Вдали друг от друга они внимательно следят за творчеством каждого.

В декабре 1823 г. Пушкин спрашивал из Одессы Вяземского: «Что такое Грибоедов? Мне сказывали, что он написал комедию на Чедаева» (позднее Грибоедов, чтобы избежать ассоциаций с П. Я. Чаадаевым, сменил фамилию главного героя с Чадский на Чацкий). В этот период Пушкин нарисовал в своей тетради первый портрет Грибоедова, а всего их в портретной «рукописной» галерее поэта насчитывается, по разным интерпретациям, от 3 до 6, что само по себе говорит о многом.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

А. С. Грибоедов и А. С. Пушкин в Петербурге весной 1828 г. Акварель В. Свешникова. 1954 г.

В январе 1825 г. И. И. Пущин привез в Михайловское «Горе от ума», и, несмотря на отдельные первоначальные критические замечания, Пушкин воспринял это произведение с особым вниманием, признав в нем выдающееся творение Грибоедова, а самого поэта назвав «истинным талантом». Сначала 28 января он писал П. А. Вяземскому:

«Читал я Чацкого — много ума и смешного в стихах, но во всей комедии ни плана, ни мысли главной, ни истины. Чацкий совсем не умный человек — но Грибоедов очень умен». Однако через несколько дней, успев лучше обдумать пьесу, он сообщал А. А. Бестужеву: «Слушал Чацкого, но только один раз, и не с тем вниманием, коего он достоин… Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным. Следст. не осуждаю ни плана, ни завязки, ни приличий комедии Грибоедова. Цель его — характеры и резкая картина нравов. В этом отношении Фамусов и Скалозуб превосходны. …Вот черты истинно комического гения…
В комедии “Горе от ума” кто умное действ.<ующее> лицо? ответ: Грибоедов. А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями. Все, что говорит он, — очень умно… О стихах я не говорю, половина — должна войти в пословицу». При этом поэт просил своего адресата: «Покажи это Грибоедову».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Санкт-Петербург. Здесь историей веет повсюду. Фото: Сергей Дмитриев

Комедия Грибоедова оказала сильное влияние на многие произведения Пушкина, особенно на «Бориса Годунова» и «Евгения Онегина». Не вдаваясь в подробности и не упоминая скрытые параллели и созвучия, укажем лишь на то, что в «Онегине» поэт трижды прямо ссылается на «Горе от ума»: в шестой главе, когда он воспроизводит строку Грибоедова: «И вот общественное мненье!»; в эпиграфе к седьмой главе со словами из комедии: «Гоненье на Москву! что значит видеть свет! // Где ж лучше? // Где нас нет»; и в восьмой главе, где Онегин, «убив на поединке друга», «ничем заняться не умел» и отправился в путешествие:

Им овладело беспокойство,
Охота к перемене мест
(Весьма мучительное свойство,
Не многих добровольный крест).
Оставил он свое селенье,
Лесов и нив уединенье…
И начал странствия без цели,
Доступный чувству одному;
И путешествия ему,
Как всё на свете, надоели;
Он возвратился и попал,
Как Чацкий, с корабля на бал.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Памятная доска в Санкт-Петербурге на доме по адресу Большая Морская, 14, где жил Грибоедов в 1828 г. перед отъездом в Персию

Здесь Пушкин не только следует за Грибоедовым, который писал о чувствах, «Которые во мне ни даль не охладила, // Ни развлечения, ни перемена мест», но и прямо сравнивает Онегина с Чацким, загадывая нам очередную загадку: а где же странствовал главный герой пушкинского поэтического воображения? Там же, где и Чацкий? Вспомним, что Чацкий появляется зимним утром 1819 г. в московском доме Фамусова после того, как провел три года где-то в далеких краях и проехав на лошадях больше семисот верст, видимо, из Петербурга в Москву. Очевидно, что в Россию Чацкий прибыл водным путем, вероятнее всего, с лечебных вод (в Германии?), в комедии упоминается также, что он побывал во Франции. Получается, что и Онегин, отсутствовавший также три года, тоже «на корабле» вернулся в Петербург из Европы. Однако не все так просто.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

А. С. Грибоедов. Рисунок А. С. Пушкина. 1828 г.

Дело в том, что в 1827 г. Пушкин хотел в своих черновиках ввести путешествие Онегина в седьмую главу романа в стихах, написав, что его герой, «убив неопытного друга», решился «в кибитку сесть» и отправился, скорее всего, за границу:

Ямщик удалый засвистал,
И наш Онегин поскакал
Искать отраду жизни скучной —
По отдалённым сторонам,
Куда не зная точно сам.

Потом, в 1830 г., поэт решил посвятить путешествиям Онегина отдельную восьмую главу, и весьма важно, что тогда в плане всех глав он назвал её «Странствие». Однако в 1831 г. Пушкин изменил свое намерение, вынув «Странствие» из системы глав и поместив отрывки из «Путешествия Онегина» в качестве отдельного приложения к своему роману. Сам поэт позднее чистосердечно признался в предисловии к этим отрывкам, что «он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано было путешествие Онегина по России», причем «по причинам, важным для него, а не для публики». При этом, печатая отрывки, автор не включил в них следующую ключевую строфу, в которой прямо говорилось о европейских странствиях Онегина:

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

А. С. Пушкин. Автопортрет. 1828 г.

Наскуча или слыть Мельмотом
Иль маской щеголять иной,
Проснулся раз он патриотом
Дождливой, скучною порой.
Россия, господа, мгновенно
Ему понравилась отменно,
И решено. Уж он влюблен,
Уж Русью только бредит он,
Уж он Европу ненавидит
С её политикой сухой,
С её развратной суетой.
Онегин едет; он увидит
Святую Русь: её поля,
Пустыни, грады и моря.

Вот так и получилось, что в своем романе Пушкин вообще не поместил прямых свидетельств о заграничном вояже Онегина. Владимир Набоков в своих обстоятельных «Комментариях к «Евгению Онегину» Александра Пушкина» был совершенно прав, когда писал, что «в окончательном тексте» романа «мы не находим ничего такого, что давало бы веские основания исключить возможность странствий Онегина (после того, как он побывал на черноморских берегах…) по Западной Европе, откуда он и возвращается в Россию». Однако, согласно исследованиям того же Набокова, получается, что, выехав из Петербурга вскоре после дуэли летом 1821 г., Онегин направился в Москву, Нижний, Астрахань и на Кавказ, осенью 1823 г. он попал в Крым, навестил Пушкина в Одессе и в августе 1824 г. возвратился в Петербург, «закончив круг своего русского путешествия, — никакой возможности того, что побывал и за границей, не остается».

Нам следует только добавить очень важное замечание. Фактически Онегин странствует только путями самого автора — по России, Кавказу, Крыму, Украине:

Тоска, тоска! спешит Евгений
Скорее далее: теперь
Мелькают мельком, будто тени,
Пред ним Валдай, Торжок и Тверь…
Он скачет сонный. Кони мчатся
То по горам, то вдоль реки,
Мелькают вёрсты, ямщики
Поют, и свищут, и бранятся.
Пыль вьётся. Вот Евгений мой
В Москве проснулся на Тверской.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Сионский собор в Тифлисе, где венчался А. С. Грибоедов и где его отпевали. Фото: Сергей Дмитриев

Статья о путешествии Пушкина в АрзрумЖизнь не подарила Пушкину других больших странствий, хотя в период написания романа он несколько раз надеялся на свои путешествия за границу. Поэтому-то глава «Путешествие Онегина» и осталась незаконченной: поэт не хотел писать о том, чего сам не видел. Нам же важно еще раз подчеркнуть, что и в своем главном поэтическом творении Пушкин отдал весомую дань как теме путешествий (с частично восточным колоритом), так и памяти своего товарища по писательскому цеху — Александру Грибоедову.

А совпадения в судьбах двух великих поэтов продолжались. Прогремело восстание декабристов, и оба поэта оказались под подозрением в причастности к заговору. Грибоедов был арестован в крепости Грозной 22 января 1826 г., а выпущен с «очистительным аттестатом» лишь 2 июня того же года по милости императора Николая I, с которым имел через четыре дня важную беседу. А Пушкина вызвал из ссылки в Михайловском и после беседы с глазу на глаз 8 сентября 1826 г. также простил Николай I.

Однако встретиться двум «освобожденным» поэтам удалось только после 14 марта 1828 г., когда Грибоедов вернулся в Петербург из Персии с Туркманчайским договором и остановился в той же гостинице Демута на Конюшенной, где жил в те дни и Пушкин.

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Князь А. Г. Чавчавадзе. Портрет неизвестного художника

И какой же малый срок отпустила судьба для общения гениев русской поэзии, прежде чем они расстались, — всего лишь до начала июня, когда новый посланник России в Персии отбыл на Восток уже навсегда. По сведениям современников и исследователей, в этот период Пушкин и Грибоедов общались довольно близко и встречались не менее семи раз, не считая не зафиксированных никем встреч, которые могли происходить, к примеру, в той же гостинице Демута. При этом поэты встречались на обедах у П. П. Свиньина и М. Ю. Вильегорского, в салоне графа И. С. Лаваля, а в доме Жуковского вместе с Вяземским и Крыловым обсуждали план своей совместной поездки в Лондон и Париж. Как вспоминал об одной из встреч К. А. Полевой, «Грибоедов явился вместе с Пушкиным, который уважал его как нельзя больше и за несколько дней сказал мне о нем: это один из самых умных людей России. Любопытно послушать его… В этот вечер Грибоедов читал наизусть отрывок из своей трагедии “Грузинская ночь”».

Тяжелые предчувствия тогда просто витали в воздухе, и не случайно ли 30 апреля во время ночной встречи в гостях у Пушкина тот предложил друзьям-поэтам (Грибоедова на этой встрече не было) для обсуждения событие, свидетелем которого поэт был в Одессе несколько лет назад: «…приплытие Черным морем к одесскому берегу тела Константинопольского православного патриарха Григория V, убитого турецкой чернью»? (Как иногда могут совпадать события, разделенные и по времени, и по месту действия!)

25 мая Пушкин и Грибоедов участвовали в устроенном Вяземским пикнике в Кронштадте, куда друзья добрались на пароходе. (Любопытно, но именно в этой поездке участвовал с молодой женой Дж. Кемпбелл, секретарь британской миссии в Персии, предсказавший Грибоедову, что его ждут большие сложности и неприятности в Тегеране.) Наконец, накануне 6 июня 1828 г., как писал Пушкин, он расстался с Грибоедовым «в Петербурге, перед отъездом его в Персию».

Статья о путешествии Пушкина в Арзрум

Генеральная карта Грузии. 1823 г.

О влиянии поэтов друг на друга говорят многие факты. Например, Грибоедов слышал «Бориса Годунова» в исполнении Пушкина, а тот в набросках предисловия к этому произведению откровенно написал: «Грибоедов критиковал мое изображение Иова — патриарх, действительно, был человеком большого ума, я же по рассеянности сделал из него глупца». По-видимому, рассказы Грибоедова о Персии и Востоке подействовали на Пушкина и в том смысле, что после этих встреч в его стихотворениях с восточными мотивами окончательно исчезают элементы нарочитой экзотики и чрезмерной романтики и все сильнее становятся признаки реализма. Ведь совершенно очевидно, что главной темой разговоров двух поэтов, особенно в силу острой любознательности Пушкина, была именно персидская тема, включавшая в себя и историю, и быт, и поэзию, и религию этой страны, или, в более широком смысле, тема Востока, хотя, конечно, этими темами общение поэтов не ограничивалось.

И конечно, встречи с Грибоедовым не могли не сказаться на решимости Пушкина поучаствовать в тех грандиозных событиях, которые разыгрывались в это время на южных рубежах России, о чем свидетельствовали его многочисленные обращения к императору с просьбой отправить его в действующую на Кавказе против турок армию. Получив отказ, поэт от огорчения сильно захворал, впав «в болезненное отчаяние… сон и аппетит оставили его, желчь сильно разлилась в нем, и он опасно занемог», как вспоминал навещавший Пушкина сотрудник Третьего отделения А. А. Ивановский.


16 июля 1828 г. Грибоедов сделал в Тифлисе предложение юной, не достигшей еще 16 лет Нине Чавчавадзе, с которой повенчался уже 22 августа, а Пушкин в конце декабря того же года впервые встретил на балу в доме Кологривовых юную красавицу Наталью Гончарову,


которой было… 16 лет (вот еще одно совпадение судеб двух поэтов, встретивших почти одновременно свою настоящую любовь). Как писал позднее Пушкин: «Когда я увидел ее в первый раз, красоту ее едва начали замечать в свете. Я полюбил ее. Голова у меня закружилась…» Свое предложение невесте Пушкин сделал 30 апреля 1829 г. в Москве, когда он уже начал осуществлять план своего долгожданного побега на Кавказ и рвался сначала именно в Тифлис. И именно в этом путешествии, как мы увидим далее, судьба вновь и вновь сводила Пушкина с Грибоедовым, хоть он и был уже в «ином мире»…

А тем временем в столице Грузии Пушкина ждало долгожданное событие:

«В Тифлисе надеялся я найти Раевского, но узнав, что полк его уже выступил в поход, я решился просить у графа Паскевича позволения приехать в армию… Я с нетерпением ожидал разрешения моей участи. Наконец получил записку от Раевского. Он писал мне, чтобы я спешил к Карсу, потому что через несколько дней войско должно было идти далее. Я выехал на другой же день».

Хлопотами своего товарища еще по путешествию 1820 г. на Кавказ Николая Николаевича Раевского, который был тогда командиром прославленного Нижегородского драгунского полка, Пушкин получил разрешение прибыть в расположение русской армии в Карс именно от Паскевича, о связях которого с Грибоедовым мы уже писали. А выехать страннику в дорогу выпало 10 (22) июня 1829 г. Начинались самые яркие приключения поэта.

Андрей ЦунскийТекст и подбор фото: Андрей Цунский
Фото: proznanie.ru; на фото ниже: памятный знак в честь Магницкого в Осташкове

Памятный знак в честь Магшницкого в Осташкое27 мая 1932 года на углу Мясницкой и Лубянского проезда при проходе шахты № 14 метростроевцы наткнулись на склеп. Могил они находили без счета, но эта была выложена кирпичом, прах в добротном гробу мумифицировался. На плите, лежавшей сверху, можно было разобрать: «Жития честного, нрава тишайшего, обхождения честного, праводушия любитель, ко всем приятнейший и всяких обид, страстей и злых дел всеми силами чуждающийся, правды как о духовных, так и гражданских делах опаснейший хранитель, наукам изучился дивным и неудобовероятным способом, его величеству Петру I для остроумия в науках учинился знаем в 1700 году и от его величества, по усмотрению нрава ко всем приятнейшего и к себе влекущего, пожалован, именован прозванием Магницкий и учинен Российскому благородному юношеству учителем математики, в котором звании ревностно, верно, честно, всеприлежно и беспорочно, служил и пожив в мире 70 лет, 4 месяца и 10 дней 1739 года октября 19-го о полуночи в 1 часу, по шестидневной болезни и которою благочестно скончался». В гроб с покойным положены были чернильница в форме лампадки и гусиное перо.
Что же знаем мы о Леонтии Магницком? Надпись на камне неплохо бы дополнить подробностями.

Следом за рыбой

Ломоносов

Кисляков. «Юноша Ломоносов на пути в Москву», 1948

Рыба — не только древний символ христианства. Она стала для России в некотором смысле и символом учености, а главное — неукротимой воли к знаниям. Именно с обозом мороженой рыбы пошел в Москву из Холмогор Михаил Васильевич Ломоносов имени двух Университетов… то есть, конечно же, наоборот. В 1684 крестьяне отрядили пятнадцатилетнего Леонтия, сына Филиппа-Теляти (либо Телятина, либо — на этот счет точных сведений нет) для присмотра за продажей рыбы в Иосифо-Волоколамский монастырь. Есть предположение, что родственником, дядей, не то двоюродным дедом Леонтия был основатель знаменитой в те годы Нило-Столобенской пустыни архимандрит Нектарий. Но во всяком случае он был точно учен грамоте, очень сметлив, а потому и в деревенской церкви помогал священнику, и отправлен был за обозом приглядеть, а в Иосифо-Волоколамском монастыре и вовсе был оставлен на обучение, а в дальнейшем отправлен в Симонов монастырь в Москве. Везде, где он появлялся, он сразу привлекал к себе множество людей: было у этого человека выдающееся обаяние — и умение передать это обаяние своим делам. И первое-то редкость, а уж второе…

Москва — сцена для героя

Богданов-Бельский Н. П. Устный счет.

Богданов-Бельский. «Устный счет», 1895

В конце XVII века Москва отнюдь не была скопищем бородатых невежд, как думает иной невежда нынешний. Не один Петр Великий думал о преобразованиях. Никакие реформы и никогда не получались ни у какого правителя, если не было на них запроса в обществе. А в то время торговец из Охотного ряда Никита Мартынов начал самостоятельно изучать латынь (интересно, много ли сейчас на этой улице знатоков латыни?). На Спасском книжном рынке появились сочинения Гюйгенса, Ньютона и Тита Ливия. Располагался рынок напротив Спасских ворот. Здесь можно было приобрести любую религиозную книгу, и тут же какое-нибудь «Хождение попа Саввы большой славы» или «Службу кабаку» — выдающееся сатирическое произведение своего времени. Увы, мы знаем все это из записок сенатских и приказных дьяков. За тягу к знаниям и веселый нрав доставалось, выходит, несладко. Тревожно как-то об этом читать. В 1668 году, за год до рождения Магницкого, группа энтузиастов подала прошение царю Алексею Михайловичу разрешить в приходе Иоанна Богослова «заведение училища славяно-греко-латинского». Через 11 лет, в 1679 году появилось первое училище для 30 человек, затем «Типографская школа» при Заиконоспасском монастыре. Уже (предположительно) сочинил устав Академии учитель царя Симеон Полоцкий. И наконец, появилась Σλαβοελληνολατινική Ακαδημία — Славяно-греко-латинская Академия. Наш герой к тому времени уже был по тем временам человеком в самом расцвете сил.

Академия

С 1685 по 1694 год Леонтий учится в Славяно-греко-ла… Ну в Академии, в общем. В России всегда умели полезное дело превратить на казенном уровне в очередной «Фортинбрас при Умслопогасе». В результате множества переплетений и интриг, где религиозные мотивы пересекались с политическими и имущественными, извечных споров велико- и малороссов, усиления и ослабления польского влияния, победили «греческие» тенденции. Созданная стараниями Симеона Полоцкого и Сильвестра Медведева Славно-греко-латинская академия расцвела под руководством братьев Лихудов — греческих ученых монахов, и представителей древнего византийского рода. Каменное здание было построено в 1687 году: Леонтий успел и пожить там, и поучиться. А кто-то из нас успел там купить ботинки. Ботинки у нас уже сносились, а вот книги даже опальных ученых-богословов, имевших к Академии отношение, оставались, в те времена не изнашивались — их подновляли, ремонтировали и конечно же — берегли. И вот что мог читать Леонтий — еще бесфамильный юноша, — попав в Академию, приведем выдержку из списка:

«…Книга, глаголемая Нуклеус Коппенклениус, поучение во весь год;
Книга животы Святых, творения Лазаря Барановича, на виршах;
Theatrum Crudelitatum Haereticorum;
Книга Тита Ливия Патавского об историях — латинская;
18 книг греко-словенских грамматик;
Разум суда Римского;
Алкоран Магомета на польском языке…»

Арифметика МагницкогоВсего в библиотеке было 603 наименования книг. Каждая книга была не просто текстом — она должна была и привлечь внимание, и захватить читателя, и убедить его в своей правоте, и не дать ему заскучать… В книгах появлялись иллюстрации, совершенствовавшиеся год от года. Каждая была, как сказали бы в наше скучное время, «инновационным издательским проектом». Леонтий был знаком не просто с науками — он видел и лучшие достижении именно печатной, напечатанной мысли того времени. Окончив Академию, он помимо греческого, латинского и французского языков сам изучил итальянский, голландский и немецкий, и так же самостоятельно математику, геодезию, астрономию и навигацию — которых в Академии, естественно, не преподавали. Закончив учебу в дореформенной России, был он не востребован, вел жизнь учителя, как сейчас сказали бы «самозанятого» репетитора, обучая на дому детей дальновидных родителей.

В нужное время с нужным человеком

В 1701 году дьяк Оружейной палаты Алексей Александрович Курбатов, некогда весьма сметливый крепостной графа Шереметева, решал сложную задачу: выписанные из-за границы преподаватели профессора Андрей Фархварсон (Henry Farquharson), Степан Гвын (Stephen Gwyn) и Рыцарь Грыз (Richard Grace), как Петр еще самого Ромодановского предупреждал в письме, «…ни одного слова по-русски не знают. Переводчики же наши переводить толком учебники не могут…» Мало того, что Школа «математических и навигацких, то есть мореходных хитростно наук учения», которую курировал по указанию Петра Ф. А. Головин, в силу занятости последнего, свалилась на голову Курбатову — так еще и шотландцы сначала перепугались местных обычаев, потом пили, как черти, к русской реальности приспособиться не могли.


В «Школе хитростных наук» преподаватель говаривал: «Слушай искусной человек к руеру, пусть падет фока и гроте зеель и примчи бакбордс галсен сюды, вытолкни фоор и гроот марзиил, пусть падет ваш безанс, учреди гроот и фоор марзиил, опусти ваше блинде… Стереги хорошо у руера, так прямо так, наш корабль бежит зело скоро через воду, и мы набегаем его жестоко…» Кто это поймет?


Сухарева башня

Саврасов. «Сухарева башня», 1872

Никакой учебы не было, деньги утекали как в песок. И кто за это ответит? Головин, личный друг Петра? Или эти иностранцы, которые жалованья получают, хоть дворцы строй в Москве? Нужно было срочно поправлять дело, а себя выводить из-под удара. «Навигацкая школа» при его деятельном участии была размещена в Сухаревой башне, где вел астрономические наблюдения Яков Вилимович Брюс. Курбатов был этому рад. Брюс старание заметит, и англичан пожурит, и государю все расскажет как есть — интриговать ему незачем. А кое-чего Яков Вилимович и не разглядит (казнокрадом Курбатов был лихим и дерзким). Знал Курбатов и о письме государя Ромодановскому. Ведь именно он и устроил встречу Петра со скромным учителем Леонтием, писавшимся без фамилии, знавшем и иностранные языки, и математику. Петр очарован новым знакомым. Тут же он своим указом велит именовать его Магницким, ибо как «литос магнэтикэ», притягивает к себе он своей ученостью. Вскоре в записях Оружейной палаты появляется и такая: «1701 году Февраля в 1 день взят в ведомость Оружейной палаты осташковец Леонтий Магницкий, которому велено ради народной пользы издать через труд свой словенским диалектом книгу арифметику». Курбатов же получает на себя фактическое распоряжение средствами Навигатской школы — но и за Магницким приглядывает.

Великая книга

Арифметика Магницкого«Нет никакого Бермудского треугольника. Есть треугольник АБЦ, который равен треугольнику А-прим, Б-прим, Ц-прим. Вы чувствуете, какая унылая скука заключена в этом утверждении?» Помните? Это сетования Писателя из фильма А. Тарковского по сценарию братьев Стругацких «Сталкер». От такой жизни писатель исписался и начал успешно спиваться. Именно так нас учили математике. И наших детей сейчас. Впрочем — их учат даже хуже. И за это с учителей не спросят. А в эпоху Петра нужно было, чтобы из школ выходили со знаниями, а не с оценками.


Леонтий Магницкий взялся за свой учебник и составлял его чуть больше года. Рукопись не могла попасть в печать без одобрения ее инициатора, и затягивать с ее написанием не следовало. Что же получилось в итоге? Откроем и посмотрим.


Арифметика МагницкогоСлева — с весами, таблицей арабских цифр, тюками товаров, сундуком, абаком и пентаграммой — Пифагор. Он символизирует первую часть книги — «Политику» и все, что касается торговли, пеших путешествий. Справа в тюрбане, со сферой и расчетной таблицей подле глобуса с кораблем, циркуля и наугольника — Архимед. Здесь он «заведует» второй частью книги: «Логистикой» — морскими путешествиями и навигацией. Над почтенными мужами пышный картуш со стихами: “Арифметика Политика сих и другая Логистика. И многих иных издателей в разна времена писателей”.

Справа — текст, который сегодня выглядел бы примерно так: «Арифметика, или наука вычислений. Книга составлена на основе мировой математической науки. Издана по приказу главы государства Романова П. А. и отпечатана для обучения талантливой российской молодёжи, и прочих желающих- независимо от возраста, а также служебного и имущественного положения. 11 января 1703 года». Без подобострастия, скромно и по делу.

Арифметика МагницкогоА далее — 600 страниц. И каких! Сначала следуют два предисловия. Одно призвано разъяснить, что человеку религиозному данная книга ничуть не вредна, бесовским измышлением не является, а напротив, богоугодна. В стране, где черта изображали одетым по-европейски, аршинные бороды приходилось рубить топором, а реформы считали дьявольским искусом — очень полезная реплика. «Этого ради и сотворен человек словесен, умен, художества достойный, все бы во власти имел, и управлял, как и было сказано: «И Бога Творца всех и от твари познавал, и величал, и внутренняя своя к Нему возносил, и внешняя во славу Его приобрел, все в Нем и о Нем существует. Во всех и о всех Ему слава во веки, Аминь». Есть и предисловие стихотворное «К читателю юному». Оно завершается так: «И желаем да будет сей труд, добре пользовать русский весь люд». «Пользовать» — это не «пользоваться». У этого глагола есть даже значение «лечить». Лечить знанием от невежества и косности.

Арифметика МагницкогоДалее, собственно, две части книги. Арифметические действия («Множитель», «делитель», «произведение», «извлечение корня», «дробь»… даже слово «миллион» — да половина математических терминов в русской школе до сих пор от Магницкого!), меры длины и веса, сведения о монетах и денежных расчетах. Среди задач — и знаменитые про бочку пития, и про лошадь за 156 рублей, и о строительстве дома, и о путешественниках, идущих навстречу друг другу из двух городов… Это задачи для офицера, купца, интенданта. Магницкий понимал: учиться будут люди из разных сословий, но уметь и знать должны все: как накормить и напоить людей, найти дорогу, успеть вовремя, рассчитать потребные материалы, цены и время. Или какой длины надлежит быть лестнице, чтобы по ней можно было взобраться на башню (при изучении теоремы Пифагора). Спросите современного школьника «Зачем нужна теорема Пифагора?» — боюсь, что ответит не каждый. А вот читатели учебника Магницкого сразу понимали, чему будут учиться и где эти знания применять, зачем они нужны и чего без них не сумеешь. Масса полезнейших сведений дана на отдельных листах… Тут же дана методика «Счета на пальцах» — куда более эффективная и быстрая, чем занудство пресловутым «столбиком», ставшая основой бюрократического школярства.

Что создал Магницкий

Арифметика МагницкогоЭтот учебник использовался более 50 лет. Получив от Петра Великого приказ создать русское учебное пособие, Магницкий подготовил популярную и очень эффективно обучающую энциклопедию, очерк наук, справочник, сборник практических задач-примеров. «Арифметика» устарела только тогда, когда устарел язык, на котором она была написана. Сейчас, имея возможность сравнивать, можно утверждать: равного учебника не было тогда ни в одной стране мира. Это блистательный образце нон-фик… Нет уж, просите, научной и обучающей литературы! Почему у нас есть эта шерсть на языке, но нет премии Магницкого за лучший учебник? Хотя, может, и правильно. То, что у нас называется учебниками, до уровня Магницкого точно недотягивает, сколько бы бюрократов под этим ни подписалось.

Жизнь после «Арифметики»

Арифметика МагницкогоПетр Великий был велик потому, что мог правильно понять цену и вещи, и человеку. Единожды поговорив с Леонтием Филипповичем, он даровал ему фамилию. Он пожаловал его дворянством, деревнями во Владимирской и Тамбовской губерниях, приказал выстроить ему дом в Москве, а за «непрестанные и прилежные в навигацких школах во учении труды» наградил «саксонским кафтаном». Но даже он платил ему меньше, чем шотландцам, в десять раз! Что же говорить об остальных.

Англичане так и не оценили Магницкого из-за двусмысленности его положения. Он был переводчиком, а они его числили доносителем. Не раз Магницкий порывался уйти из школы — удерживал Курбатов. «Англичане, видя в школах его управление не последнее, обязали себя к нему, Леонтию, ненавиденьем, так что уже просил он, Леонтий, от частого их на него гневоимания от школы себе свободности; <…> а дело из них [англичан] призналъ я в одном Андрее Фарварсоне, и те два хотя и навигаторы написаны, только и до Леонтия наукою не дошли», — писал Курбатов отвечавшему перед государем за школу Ф. А. Головину.

Роза ветровВ 1715 году Магницкий стал старшим учителем математико-навигацкой школы и заведующим ее учебной частью — но только потому, что в Петербурге открылась Морская Академия. Фарварсон уехал в Петербург, где его ждал дом и очень почетная служба. Гвин уехал за ним, Грыз еще в 1709 году погиб, возвращаясь в Англию, на Нарвском тракте, в бою с разбойниками. И вот Магницкому была поручена морская школа — вдали от моря. И набор учителей для учрежденных тогда по всей России цифирных школ. Набирать таких учителей предписывалось «не из знатных пород», и Магницкий в 1716 году доносил, что он выбрал из учеников своей школы только 6 человек и что «больше из таких незнатных пород достойных не явилось» — а откуда им взяться… Он и Ломоносов были великими исключениями. Таланты были — а вот условий для их подготовки и «огранки» не было. Увы, не только знание — сила. Невежество и заносчивость силы не меньшие.


Магницкий так и не был оценен по заслугам обществом. Отдельные люди, знавшие цену знанию, ставили его очень высоко. Общество даже посмертно не оценило его труда. 


Курбатов оказался казнокрадом (ох, и медовое время было для этого занятия) и умер до суда в 1721 году. Магницкий дожил до 70 лет (в то время, когда сорокалетний считался стариком — удивительное долголетие), успел настрадаться от Бирона, но умер в своей постели. Вот как отблагодарили создателя лучшего в мире учебника математики. Впрочем, и сейчас найдутся такие, кто считает это лучшей наградой… Будет ли когда-нибудь время, когда в России поймут, что, если экономят на человеческом достоинстве и образовании, нас просто хотят обокрасть?

Текст и коллаж: ГодЛитературы.РФ

15 июня 1867 года родился русский поэт-символист и переводчик Константин Дмитриевич Бальмонт

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ