Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
100-лет-революции

100 лет революции. 28 января 2018

1917-й в письмах и дневниках. «Вы хотите быть убитыми ни за что ни про что шальной пулей?…»

Фото: Путешествие Джеймса Максвелла Прингла на поезде через Россию в 1917-1918 гг/newsvo.ru

Шеваров Дмитрий ГеннадьевичМы решили продолжить нашу рубрику и в новом году, ведь события революции не только не были исчерпаны 1917 годом, но и развивались по нарастающей. На происходившие тогда события мы по-прежнему будем смотреть глазами их современников — взрослых и подростков, детей и стариков, верующих и неверующих, известных деятелей культуры и безвестных обывателей… И по-прежнему мы не будем давать комментариев их свидетельствам — не хочется задним числом невольно поправлять или поучать тех, кто жил в одну из самых трагических эпох русской истории.
Как и в прошлом году, лаконичные фрагменты из личных дневников будет отбирать для вас Дмитрий Шеваров. За возможность таких публикаций мы благодарим создателей уникального интернет-ресурса «Прожито» — мультиязычной библиотеки подневных записей.

28 января

Алексей Будберг, 48 лет

Барон Алексей Павлович фон Будберг (21 мая 1869 — 14 декабря 1945, Сан-Франциско) — русский военный деятель, генерал-лейтенант. Управляющий военным министерством в правительстве А. В. Колчака.

Барон Алексей Павлович фон Будберг (21 мая 1869 — 14 декабря 1945, Сан-Франциско) — русский военный деятель, генерал-лейтенант. Управляющий военным министерством в правительстве А. В. Колчака/ru.wikipedia.org

За сутки проехали только 300 верст, много остановок из-за поломки подвижного состава. Встречные пассажирские поезда без стекол, с выломанными дверями; в мягких вагонах вся внутренность выдрана. Подсаживающееся к нам, отставшие от эшелонов товарищи, уходя, тащат с собой коврики, занавески, оконные ремни, даже медные гвоздики, но страдают только коридоры и уборные.

Опять попали в голодный район; на станциях пусто, нельзя достать ни хлеба, ни молока.

В поезд село несколько уральских общественных деятелей, пробирающихся в Томск; по их словам всюду на заводах идет полный развал, и если так будет продолжаться, то весь Урал скоро станет; будут продолжаться работы чисто местного, полукустарного характера. Всюду идет страшное воровство, а где можно и грабеж складов; кое-где начали разворовывать заводское оборудование.

 

Елена Лакиер, 19 лет

<Одесса>. Понедельник. Ждут больших событий. Говорят, будут бои между большевиками и украинцами, которые оказались верными Раде. К нашим воротам приколачивают толстые деревянные щиты.

Утром, только что мы встали, раздался оглушительный треск: то разорвалась бомба на Тираспольской. Слышится сильная перестрелка со стороны Успенской.

Мы с бабушкой вышли за хлебом на Карангозовую, но ничего не нашли. Только что дошли до Нежинской, как увидели толпу, бегущую врассыпную, направляясь к нам. Вдруг около гарнизонного собрания показалось человек десять красноармейцев с винтовками наперевес и вооруженные до зубов. Один из них выстрелил, наверно, в воздух, и все еще пуще прежнего помчались. Бегущие увлекли нас в подворотню ближайшего дома. Мы хотели выйти и вернуться домой, но какой-то офицер сказал тоном, не терпящим возражения:

— Останьтесь, не выходите, пока красноармейцы не уйдут. Неужели вы хотите быть убитыми ни за что ни про что шальной пулей?

Вечер. Вокзал занят украинцами и юнкерами. Перестрелка не замолкала ни на минуту, иногда стрельба была отчаянная. Стреляли с трех сторон: на Успенской, Старо-Портофранковской и Карангозовой. Иногда появлялись кареты скорой помощи с ранеными. Высоко реяли гидропланы и сбрасывали бомбы, которые разрывались где-то около вокзала, где засели гайдамаки. Мерно тактакали пулеметы, басовые выстрелы наганов чередовались с щелканьем винтовок. Чувствовался запах пороха.

Мы сейчас потушили свет, тихонько открыли дверь балкона и сели на корточки, чтобы послушать, что делается на улице. Была страшная зловещая тишина, полная ужаса. Она нависала над пустынным городом, давила и пугала. Мы оцепенели от этого гробового молчания. Над воротами каждого дома горели сильные электрические лампы, и на улице было светло. Мы жалели тех, кто теперь находился на улицах. Где-то далеко слышались неясные крики, еле слышные выстрелы.

 

Просмотры: 265
27.01.2018

Другие материалы проекта ‹100 лет революции›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ