Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Басинский-о-фильме-Алексея-Смрнова-Француз5

«Француз». Андрей Смирнов снял свой фильм об «оттепели»

Тридцать лет спустя. «…Это Смирнов. Давайте его хотя бы выслушаем и задумаемся. Он знает то, о чем говорит»

Павел-БасинскийТекст: Павел Басинский
Фото: kinopoisk.ru

Премьера фильма Андрея Смирнова «Француз» в Москве день в день совпала с выходом ее на широкий экран — 31 октября. И еще — с резким похолоданием в столице после немыслимо затянувшейся, невероятно теплой поздней осени. Да, это наш климат: сегодня ты еще греешься на солнце и потеешь в тонком джемпере, завтра — ежишься от пронизывающего ледяного ветра, мокрого снега и жалеешь, что не надел зимнюю куртку. Этот климат называется «не знаешь, как одеваться». И этой емкой фразой можно сформулировать не только наш климат, но и тональность нового, шестого по счету фильма Андрея Смирнова.

То, что 78-летний и всенародно известный режиссер («Белорусский вокзал» до сих пор остается, наверное, самым известным фильмом, связанным с темой Великой Отечественной войны) выпустил лишь шестой полный метр, объясняется просто: после ленты «Верой и правдой» о переломном этапе в советской архитектуре в 50—60-е годы Смирнов тридцать лет не снимал своего кино. Ушел в сценаристы, много играл как актер — более тридцати ролей, ставил спектакли, в том числе в «Комеди Франсез». И лишь сравнительно недавно вернулся в качестве кинорежиссера — эпическое полотно о Гражданской войне «Жила-была одна баба» (2011).

И вот новый фильм.


Я люблю Андрея Смирнова за то, что как бы далеко ни уходил он в историю, он никогда не изменяет ХХ веку и его травмам.


Собственно, и его добровольный, на тридцать лет, уход из режиссуры скорее всего с этим и был связан. Травматическая составляющая ХХ века, а это был, конечно, самый жестокий, кровавый век за всю историю человечества, советской идеологией акцентировалась весьма однобоко. Хиросима — да. Холокост — да. Но — не те чудовищные потери, которые понесла Россия, начиная с Гражданской войны. До определенного времени Смирнову как-то удавалось «пробить» эту тему даже в такие вроде бы принятые официозом фильмы, как «Белорусский вокзал». Напомню, что песня Булата Окуджавы «Нам нужна одна победа», которая звучит не только в исполнении военной медсестры Раи, но и как основная музыкальная тема, начинается не со слов «нам нужна одна — Победа, одна на всех — мы за ценой не постоим», а с других: «Здесь птицы не поют, деревья не растут, и только мы — к плечу плечо — врастаем в землю тут». Не говоря уже о «глухой» и довольно страшной картинке (здесь птицы не поют, деревья не растут), обратим внимание на то, что живые люди вообще-то в землю не врастают. Это происходит после жизни.

То, что Смирнов однажды снимет фильм «Жила-одна баба» об ужасах Гражданской войны было отчасти предсказуемо. Как только у него появилась возможность говорить о травмах ХХ века открыто, он это и сделал. 

«Француз» оказался фильмом куда менее предсказуемым.

Французский славист русского происхождения Пьер Дюран (он же Петр Татищев в исполнении Антона Риваля) прилетает в Москву 1957 года изучать историю русского балета. Он влюбляется в танцовщицу кордебалета Большого театра Киру Галкину (роль исполняет прима-балерина Большого Евгения Образцова, уже имевшая опыт работы в кино). Их роман заканчивается тем, что Кире фактически запрещают выезжать на гастроли за границу, а Пьера, улетевшего «на время» в Париж, в СССР больше не пустят. Этот сюжет, хотя и весьма условно, отсылает к реальной истории несостоявшегося брака слависта Жоржа Нива и дочери возлюбленной Пастернака Ольги Ивинской.

Но это, конечно, не фильм о любви. «Love-story» так не делаются. В этой истории есть начало и есть финал, но нет никакого развития. Как и в теме изучения истории русского балета.

Андрей Смирнов снял фильм об «оттепели». Тема супермодная. Два еще недавних громких сериала ей посвящены: «Оттепель» Валерия Тодоровского и «Таинственная страсть» Влада Фурмана. И если говорить об общей тональности обоих сериалов, то это, конечно, ностальгия по 60-м, причем ностальгия режиссеров, в ту эпоху бывших либо детьми (Тодоровский родился в 1962 году), либо родившихся после «оттепели» (Фурман — в 1969-м). И поэтому между сериалами и фильмом Андрея Смирнова есть громадная разница.

Тодоровский и Фурман снимали кино об эпохе своих отцов, Смирнов — сам очевидец этой эпохи. Фильм снят в монохроме, что, на мой взгляд, было правильной идеей режиссера и прекрасного оператора Юрия Шайгарданова («Собачье сердце», «Страна глухих»). Я думаю, во многом именно благодаря черно-белому исполнению, как ни странно, фильм смотрится легко и ненавязчиво, несмотря на тяжелый и мрачный контекст. При этом Смирнову удалось избежать эдакого флера «ретро», он не играет в черно-белое кино, он его просто снимает, как его снимали в 50—60-е. И это получается органично.

Другой вопрос: были ли Москва и провинция такими в конце 50-х или режиссер нарочно сгущает (чуть не сказал: краски) атмосферу, делая акцент на бедность, алкашей, перепуганных от одного вида иностранца администраторов провинциальных гостиниц, хлебозавод, больше напоминающий лагерь? Скажут: было это, но было и другое, почему показано именно это?

Но, во-первых, не забудем, что все это видим не только мы, но и наивный француз Пьер, который приехал в Россию не балет изучать, а найти отца и заодно понять Россию, которую он считает своей второй родиной. И в начале фильма этот француз с приятелем и его подругой сидят на террасе парижского кафе, и приятель брезгливо отказывается пить вино, которое, как ему кажется, «воняет пробкой». Во-вторых, Смирнов имеет право на свое высказывание о своем времени. 

Вообще трудно сказать, о чем фильм. Он многослойный. Формально — об альманахе «Синтаксис» (в фильме — «Грамотей»), который делал Александр Гинзбург и получил за это первый срок. О том, что после ХХ партсъезда в СССР повеяло воздухом свободы («Джаз у нас не разрешен, но и не запрещен», — говорит фотограф Валера Пьеру), но вентилятор довольно быстро выключили. О лианозовской мастерской Оскара Рабина (роль играет Евгений Харитонов). О бывших дворянках и бывших зэчках, сестрах (в исполнении Натальи Теняковой и Нины Дробышевой). Еще о двух бывших зэках, один из которых преподавал марксизм-ленинизм и не отказался от «великого учения», считая, что Сталин его исказил (прекрасная роль Михаила Ефремова), а другой из простых, работает механиком и зол на весь белый свет.

К несомненным достоинствам фильма нужно отнести то, что в нем много отлично прописанных типажей, что ни герой, то определенный типаж, начиная с самого француза.

И конечно, лучшая роль в фильме исполнена Александром Балуевым (Смирнов не скрывает, что она и писалась под этого актера). Тоже бывший зэк, дворянин, белый офицер Татищев, отец Пьера, прошел все адовы круги ГУЛАГа, включая побег. И… создал математическую формулу доказательства Божьего Бытия. Их разговор с Пьером в провинциальном Доме культуры, мне кажется, вообще является таким «фильмом в фильме», как бывает «роман в романе». Сцена столь изумительна, что ее нельзя описать, ее нужно смотреть.

Андрей Смирнов снял свой фильм об «оттепели». Это уже важно. Это запредельно авторское кино. В наше время какого-то безвыходного конфликта «патриотов» и «либералов» этот фильм, не сомневаюсь, многим не понравится.


Но это Смирнов. Давайте его хотя бы выслушаем и задумаемся. Он знает то, о чем говорит.


15.11.2019

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Кино и литература›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ