Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Книга о Гулаге

Свидетели ада

В свет выходит книга живых историй уцелевших жертв ГУЛАГа

Текст: Владимир Емельяненко/РГ
Фото: planeta.ru

Книга «Мой ГУЛАГ» — это 26 интервью — свидетельств детей, конвоиров, «предателей» и «врагов народа». Первая же исповедь рвет душу. До шестнадцати лет Юля Сенета (Пашаева) думала, что все дети растут в детских домах, а потом за ними приходят мамы. И это девочка, которая в девять лет знала, что ее родителей, «врагов народа», расстреляли. Но когда в 16 лет мама не приехала, Юля не хотела жить. Мотивацию вернула воспитательница. Она рассказала, что у Юли «где-то на юге» есть брат и сестра. Те самые, которых от смерти спасла Юля, когда из тюрьмы на «подводах» неделю везла на сортировку в детские дома. Близких уже Юлия Михайловна Пашаева искала почти двадцать лет.

— Я приехала в Малаховку под Краснодаром, шла через рынок, — вспоминает она, — там женщина в лавке покупала продукты. Глянула на меня. У меня сердце екнуло. Я пошла дальше. Женщина смотрела вслед. Когда я пришла по адресу сестры, во двор выбежали два мальчика-близнеца — Витя и Саша. Я сразу поняла, чьи это дети. От страха села под дерево. Тут из дома выходит сестра с дочкой Таней. Не говорит — шепчет: «Я сразу в лавке поняла, что это ты, Юля».

И рухнула в обморок.

— С начала проекта, с 2013 года, мы записали 250 таких видеоинтервью, — говорит директор Музея истории ГУЛАГа, руководитель Фонда Памяти Роман Романов, — порой они длятся несколько дней. Людям тяжело вспоминать. Интервью стали частью музейного архива, из них монтируются фильмы, мы их размещаем на сайте проекта mygulag.ru, показываем в экспозициях и на передвижных выставках. И вот теперь объединяем в книгу. Цель одна — чтобы помнили.


Нерв книги как гонг — все уцелевшие против сведения счетов и деления на жертв и палачей.


Они за примирение через скорбь. Они за примиряющую память. 

А принцип выбора героя для разговора прост — кто еще остался жив. Жив Виталий Беликов, человек — учебник истории. Отличник в школе, пионер, комсомолец, угнанный на работу в Германию в 1942-м, в 1945-м 18-летний харьковчанин Виталий Беликов сбежал из Берлина. Он пошел навстречу частям Красной Армии, стоявшим у границ Германии и Польши. Так он стал советским солдатом. Штурмовал Берлин. В 1948 году Беликов — студент МИИТа, а в 1949-м — заключенный ГУЛАГа. Десять лет лагерей за фразу: «Местные к нам неплохо относились. Хозяин отпускал в кино по выходным».

Один из главных вопросов книги — за что их судили? — сами жертвы оставляют открытым. Спустя годы они искренне не понимают. 

— Я так и не поняла, какой родине изменила, — признается Зоя Выскребенцева, приговоренная к 20 годам лагерей за то, что согласилась выйти замуж за морского офицера США. Те же двадцать лет ГУЛАГа получила 19-летняя Людмила Ермилова (Хачатрян) за то, что вышла замуж за партизана из Югославии, слушателя советской академии Генштаба Радойцу Ненезича.

— Головой надо было думать, а не сердцем, — признается Людмила Алексеевна, — дурочка была. Ждала: Радойца и мой папа-партизан все уладят. А когда офицер НКВД мне сказал, что я изменила родине, у меня случилась истерика. Мне казалось, что это конец света, а это было начало ада. Я взяла грех на душу. Следователю кто-то позвонил. Он перепугался. Просил дефицитный пенициллин для своего ребенка. Я не могла остановиться: «Пусть подохнет твой ребенок!»

Потом она, советская атеистка, между лесоповалами и укладкой железных дорог в лагерях молилась за того ребенка и писала письма мужу до… 1989 года. Он ни разу не ответил, хотя письма доходили.

— Полюбила не того, — говорит она, — остались боль и вот эта бумажка: «…реабилитирована за отсутствием состава преступления».

Есть в книге серия интервью, которая вызывает вопрос — зачем — и даже чувство протеста. Это интервью с конвоирами. Одно из них — с Грицианом Васьковым, сыном легендарного создателя Соловецких лагерей и золотых рудников Магадана — Родиона Васькова — многое объясняет в природе ГУЛАГа. И отец, и сын на закате жизни стали … политзэками.

— Отец — бог ГУЛАГа, как и я, никого не терзал, — слезами в камеру смотрит Грициан Васьков. — Дали пять лет. За что? Отец был порядочным человеком. Папа вокруг себя создавал не террор, а хозяйство и производство, давал людям хорошую работу, еду, смысл, чтобы не сойти с ума…

И кстати, сын добился как посмертной реабилитации для отца, так и прижизненной — для себя. Совсем к финалу интервью в нем принимает участие внук Грициана Васькова — Родион Власов. Сначала отец Грициан Васьков с горечью, сквозь слезы, признает: «Нас сын, мой сын, не поддерживает…» Потом его сын, тоже сквозь слезы, говорит: «Я от них не отказываюсь, я их люблю, но понимаю, — каратели убивают не только физически. И своих братьев, и себя, и нас вдогонку…»

Сквозь сопереживание и неприязнь книга дает понимание, что сын и внук говорит от лица будущего.

Оригинал статьи: «Российская газета»

02.11.2019

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Рецензии на книги›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ