Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Павел Шубин

В бой идут одни короли. Павел Шубин

Фантастический человек Павел Шубин

Текст: Дмитрий Шеваров/РГ
Фото: rg.ru

В бой идут одни короли


«…Рассказывал он так сочно, красиво, искренне и захватывающе, что, слушая его, я терял чувство реальности: я видел полинезийцев и моего товарища — королем Полинезии.


И таитян, угощающих его с золотого блюда креветками, видел бушующие прибои на Коралловых островах, лианы Амазонки и танцующих на Таити юных дев…»

Кто этот «товарищ король»? И где это происходит — в ресторане или на пляже?..

Место действия: Волховский фронт, дорога среди болот к станции Мга. 1943 год. Король Полинезии — это майор Шубин. Слушатель его фантазий — капитан Дёмин.

«…Так волшебно хороши были эти рассказы Шубина, что не хотелось покидать этот выдуманный им мир, опускаться на грешную землю, где идет война. И не хотелось cказать ему: «Полно, Павел, врать-то!»


Очнулись, вернулись в реальность мы лишь тогда, когда разорвавшаяся в метрах пятидесяти от нас немецкая мина заставила обоих броситься ничком в болотную жижу, вцепиться руками в кочку…»


Ким Дёмин служил вместе с Павлом Шубиным в редакции «Фронтовой правды» — газеты 59-й армии. Шубин был любимым поэтом солдат и офицеров Волховского фронта. Это он написал «Волховскую застольную». Командиры полков не знали, чем таким героическим еще прогреметь, чтобы «заманить» Шубина в свое расположение. Артистичный и остроумный военкор мог в считаные минуты отвлечь измученных бойцов от горьких мыслей. Его рассказы о далеких странах, о путешественниках и героях завораживали. У Павла была необыкновенная память:


он, к примеру, мог запросто перечислить все вывески на улице Горького в Москве или прочесть наизусть главу из «Войны и мира».


Командование старалось беречь поэта, но Шубин не раз ходил в атаку вместе с солдатами. Однажды, давая объяснения генералу, почему он и фотокорреспондент пошли со стрелковой ротой в атаку, Павел ответил: «Не могли же мы пойти назад, когда все пошли вперед?»

Павел Шубин появился на свет в 1914 году в селе Чернава (где за сто лет до этого родился святитель Феофан Затворник!). Был младшим в семье, где росло семь детей. В школу пошел сразу во второй класс. Подростком уехал в Ленинград, работал на заводе. В 16 лет отправился в Крым искать своего любимого писателя Александра Грина и показать ему свои стихи.


Александр Грин посоветовал юноше получить хорошее образование.


Павел поступил на филологическое отделение Ленинградского педагогического института имени А. Герцена. До войны успел выпустить два сборника стихов. В 1938 году женился на скрипачке Елене Лунц.

Шубин прошел всю войну и вернулся домой, к маленькому сыну, только в конце 1945 года. На его гимнастерке были ордена Красной Звезды и Великой Отечественной войны II степени, множество медалей. Он долго искал себя в мирной жизни, изо всех сил старался настроить себя на тишину и семейное счастье. Но пережитое на фронте застилало глаза как дым, и некуда было деваться от боли и скорби. И некому выговориться — стихи о войне вдруг стали никому не нужны. Газеты и журналы требовали пафоса мирного строительства. А по ночам люди вновь стали бояться стука в дверь и ночного шороха шин. Возвращались мерзости стукачества. Все чаще давала о себе знать тяжелая контузия, полученная в 1942 году.


Павел Шубин умер 36-летним в 1950 году на скамейке в одном из московских переулков.


70 лет назад, в 1946 году, Павел Шубин написал стихи о Мурманске. Много лет спустя они стали песней благодаря Сергею Никитину и Юрию Визбору. Начинается песня так:

Есть город матросов,
Ночных контрабасов,
Мохнатых барбосов
И старых карбасов…

Из стихов Павла Шубина

Я не предмет воспоминаний,
Я — плоть и кровь, я — наяву,
Я исполнением желаний,
А не желаньями живу.
И если я в разлуке лютой
Три года тело ждал твоё,
То жизнь —
вот эта вот минута,
Всё прочее — небытиё.
Мурманские ворота, 21/IV-1944

***

Жена приехала на фронт

Гуляла стужа-именинница
По одиночкам-номерам,
Тюрьмоподобная гостиница
Без ламп сдавалась вечерам.
Шли сапоги, шуршали валенцы,
В кромешной тьме стучали лбы,
Дрались неведомые пьяницы,
Летела сажа из трубы.
Толпилась очередь у нужника,
Ворчали краны без воды,
И хвост крысиный
из отдушника
Свисал с сознаньем правоты.
Но — Бог свидетель -я не сетую,
Благословляя в сотый раз
Окно, закрытое газетою,
Кровати ржавый тарантас;
И стол с базарною закускою,
И — в заоконочье — ледок,
Зимой просёлочною, русскою
Заполонённый городок…
На спинке стула платье синее
Всю ледяную ночь цвело
Той васильковою Россиею,
Где нам с тобой всегда светло!
1943

* * *
Открою под вечер
Окно в листопад:
Далече-далече
Затеплен закат…
И смеркнет. И ночь
Вознесёт от полей
Над золотом рощ
Серебро журавлей…
Владивосток — Порт-Артур, 1945-1946

* * *
Мы путались
В ночах темноволосых,
Считали звёзды
в тиховейных плёсах
И слушали на зорях лебедей;
И всею
Тяжкой верностью мужскою,
Всей яростью атаки,
всей тоскою
Мы вспоминали милых —
Без затей:
Давясь впотьмах
слезою воровскою,
Целуя в злые ноздри лошадей.
Товарищи,
Изодpанные в лоскут
В днепровских плавнях,
На дуге Орловской,
Затянутые илом Сиваша, —
Они ведь тоже
звёздам yдивлялись,
В грязи кровавой
под огнём валялись,
Ползли к траншеям прусским
не дышa;
Они ведь тоже
обнимали милых
И умирали
на рассветах стылых
В развалинах
чужого блиндажа…
Я с ними был.
Я тоже бил в упор.
A раны не закрылись до сих пор.

Оригинал статьи:
«В бой идут одни короли» — «Российская газета», 04.02.2016

 

15.08.2016

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ