Текст: Филипп Хорват, Санкт-Петербург
Фото: pixabay.com
АВАТАРЫ СЧАСТЬЯ
(Орфография и пунктуация авторские)
— Милая, а ты помнишь, как всё было до этого?
— Всё? До какого этого?
— Наш мир. До… ну ты понимаешь.
— До карантинного меридиана?
Он не ответил. В его слезящихся глазах под очками плеснула грусть сожаления, — должно быть, оттого что для них всё уже почти закончилось. Жизнь подкатывает к финалу, а окончания карантина они так и не дождались. Хотя всегда мечтали, заглядывали в будущее, пытались предугадать, чем порадует первый день свободы.
— Свобода, — сказал он. — Её так трудно представить. Я всегда думал, что это возможность пойти куда угодно и сделать, что угодно. Но, кажется, нет, милая.
Теперь она задумалась. По-настоящему. Вообще-то, сбор данных, абстрактные размышления, анализ ей всегда давались с трудом. Но иногда в голове что-то щёлкало или ударяло, и через тяжёлый, свинцовый гул прорывалось либо озарение, либо сияющая в кристальной простоте мысль. Сейчас пришла мысль, нужно было только оформить её словами.
— Свобода даётся страдающему, — сказала она.
— Разве?
— Пятьдесят лет — ведь это целая жизнь…, — задумчиво сказал он. — Мы жили в страдании, мы им томились, только им и питались. И что же? Где твоя свобода?
— Я не знаю, милый. Просто подумала, что это звучит неплохо.
— Плохо звучит. Банально, на самом деле. В стиле тех глупых статусов из старо-сетевой базы.
— Неправда, — обиделась она. — Я из помоек не шэрю, ты же знаешь.
— Тогда ответь мне: были мы счастливы хотя бы там, до объявления карантинного меридиана?
Она попробовала вспомнить. Что-то такое мелькнуло перед глазами, приятное, хорошее. Много солнца, дурманящих лесных запахов, озёрная синева, разливающаяся от мыска под ногами в разные стороны. Тогда у них на подбородках уже болтались маски, а карманы топорщились перчатками, но карантин обещали вот-вот отменить. И даже отменяли — не у них, правда, а там — в Европе и Азии. И она точно знала тогда, что потерпеть нужно совсем немного, что-то около месяца.
— Ну что? Вспомнила?
— Да. Кажется… мы были счастливы.
— Тебе кажется? Или так оно и было?
— Во всяком случае, мы стояли на пороге счастья.
— Стояли на пороге счастья? — усмехнулся он. — Это ещё одна фраза из тех, которые ты не шэришь из открытого доступа?
Её аватар — тёмный силуэт балерины, разворачивающейся на одной ноге то ли влево, то ли вправо — с радужно переливающимися под короной буквами Lilien Viegh выпустил недовольного смайло-колобка: обиделась. Он часто подтрунивал над ней, уж за всю-то жизнь могла бы и привыкнуть, но вот тем не менее. Хотя, конечно, все эти смены аватаров, игры с именем-фамилией, стикеромания давно уже стали частью образа в маленьком театрике одной актрисы перед лицом одного зрителя. Вовне, в сетке, она цвела в основном позитивом, глядя на мир через маску какого-нибудь попсового, хорошо узнаваемого персонажа — там она не стояла на пороге счастья, а жила им, наслаждалась и дарила радость нуждающимся. Всё это, впрочем, понарошку.
Тем не менее он прекрасно понимал, чувствовал, о чём говорит жена. На пороге счастья они не просто стояли, а застряли тут навсегда. И виноват в том был даже не шлагбаум карантинного меридиана, он всего лишь зримо высветил границу между миром до и после. До счастья они не добрались либо потому, что сумма двух жизней не складывалась в праздник единой души и тела, то ли из-за того, что кто-то из них по природе своей оттормаживал — на беду второго…
Сейчас-то легко оправдывать неудачную жизнь меридианом. Ведь именно после того злополучного лета двадцатого, громыхавшего весь июнь-июль-август беспредельным кровавым бунтом против сложившейся системы от Лос-Анджелеса до Новосибирска, от Хельсинки до Кейптауна, на весь мир накинули саван цифрового карантина.
Это оказалось на удивление несложным. Под угрозой лишения соцгарантий всех погрузили в VR-среду, начинённую правилами и законами наспех придуманной жизни, под угрозой уголовного наказания запретили снимать виртуальные очки — вообще. С тех пор люди варятся в искусственной матрице, где всё пародирует далёкую жизнь вовне (а есть ли она ещё, кстати?). И это пародия глупая, странная, казавшаяся поначалу до невероятия абсурдной. Поначалу — потом все, конечно, привыкли.
И как-то укрепилась со временем сама собой разумеющаяся полутораметровая дистанция между аватарами (супружеские аккаунты не исключение); ежедневно допустимые прогулки в нарисованном мире с годами съёжились до вечно переползающего в ту или иную сторону километра от двери подъезда; маршрут до работы — исключительно на такси по id-пропуску, а если сидишь на пожизненном фрилансе — получай и поощрение на счёт в виде дополнительных десяти процентов от текущей зарплаты.
«Цифровой ГУЛАГ» — так когда-то определили новое мироустройство объявившиеся уже внутри матрицы революционеры. Только какие это революционеры и какой должна быть их революция, если призывы к бунту рассылались зашифрованными логами из потрескивающих тревогой дыр «гулага», за которыми вроде бы прятался некий хорошо законспирированный фринет? Вроде бы прятался, но это неточно.
Реальный шаг к сопротивлению на самом деле ведь прост: человек (а не призрачный безвольный аватар) поднимает руки и снимает пластик очков. Попытка бунта, конечно, безнадёжная, поскольку подключённые к сети очки в случае самостоятельного, не подтверждённого полицией снятия давали разряд в тысячу вольт, но так ведь и смерть — это тоже свобода, разве нет?
По большому счёту что им оставалось? Только ждать. Веры в то, что кто-то там наверху (наверху? это где? это как? откуда это странное представление о вертикальной иерархии в мире горизонтального vr-равноправия?) захочет снять карантин уже не было. И ждать им в любом случае придётся всё той же финальной точки. Или запятой, если буддисты всё же правы насчёт иллюзорности нарисованной умом ширмы.
Именно поэтому через пару минут её обиженного молчания его плохое настроение растаяло в приятной дымке мягко выскользнувшей из-под сердца радости.
— Знаешь, а ведь жизнь в ожидании счастья оказалась не такой уж плохой.
— Думаешь?
— Ну да, — уверенно сказал он. — Мы жили надеждой, а она, так или иначе, окрыляла, наполняла осмысленностью. Впереди мерещилась щёлочка, свет из которой иногда казался божественным.
— Звучит кайфно. Ты откуда этот статус копипастнул?
— Оттуда.
Он протянул руку, указывая подрагивающим в fps пальцем на разгоравшийся за бесконечно далёким горизонтом цифровой закат, втягивающим в себя нити оранжевых перистых облаков. Она его не поняла, но почувствовала вдруг, что может, в общем-то, сделать шаг и переступить через порог, через линию, которой никогда нигде и не было.
А потом они пошли дальше по аллее, любуясь порханием шелестящих под ветром листьев древнего платана — два крошечных, воспрявших надеждой аватара счастья.
P.S. Напоминаем, что участникам конкурса необходимо заполнить форму с личными данными, которую можно найти здесь.
Публикация рассказа на сайте не означает, что он вошел в шорт-лист.