Автор: Людмила Смоленская, г. Тарко-Сале, ЯНАО
Рано или поздно у каждого из нас возникает вопрос: кем я хочу стать? В детстве мне часто задавали его. Ответ мой менялся в зависимости от возраста.
Вот еще год назад я хотела стать дояркой, но мама мне доходчиво объяснила, что это не только красивые и румяные девушки в белых халатах, доящие холеных коров, но и навоз, неприятный запах и все то, что сопровождает эту интересную, на мой взгляд, профессию.
Словом, желание стать дояркой у меня быстро прошло, как и нарядный сюжет в программе «Время».
Потом пришло желание стать продавцом, но оно исчезло так же быстро, как и конфета, которую я съела, когда продавала товары в игрушечном магазине.
Третье желание, стать учителем, зрело во мне как-то незаметно, еще в утробе матери, когда она вела уроки. Не знаю, что больше мне нравилось: свежий мел, который она поглощала, безумный звук звонка с урока или стихи, льющиеся легко и непринужденно из ее уст.
Прошло немало времени, и вот я вхожу в свой первый пятый класс.
Теперь я не только веду уроки, а становлюсь классным руководителем! Сколько сил, сколько энергии и желания! Двадцать пять пытливых глаз внимательно рассматривают меня… Разница 12 лет - такая большая тогда и такая маленькая сейчас..
В открытое окно врывается легкий теплый ветерок и словно кричит: «Бросьте все и скорее на улицу!»
Среди веселых, задиристых глаз я вижу два черных уголька, пристально смотрящих на меня. Глаза, которые не улыбаются, губы, которые крепко сжаты. Аккуратно одетая девочка, с двумя длинными толстыми косами сидит за последней партой и смотрит на меня. Все шумят, шутят, смеются, задают вопросы, а она сидит натянутая, как струна… Ее звали Алсу. Прошло столько лет, а я до сих пор ничего не знаю о судьбе этой девочки..
Алсу в школе почти ни с кем не общалась. Была молчалива, сдержанна и всегда выполняла все, что требовал учитель. Она могла пропускать уроки, а потом прийти и написать диктант без ошибок (интернета не было и списывать была неоткуда, да и сидела она одна), что всегда поражало меня. Я никогда не видела, чтоб она смеялась, бегала по классу, шалила, как все дети…
Однажды мы все-таки услышали призыв весеннего ветра, рвавшего занавески, и пошли гулять в парк. Ярко светило азиатское солнце, в воздухе стоял аромат цветущей вишни, абрикоса и приближающихся летних каникул. Дети разбрелись по качелям, каруселям.
Алсу стояла в сторонке, прислонившись к дереву. Я спросила: «Почему ты не катаешься на качелях?» Она ответила, что ей не хочется.
Все чаще звучал визг и хохот. Ко мне стали подбегать мои ученики и просить занять денег, чтоб сделать еще пару кругов на колесе обозрения. Я щедро раздавала мелочь, как вдруг меня осенила догадка: у Алсу нет денег, а просить она стесняется. Не стоит описывать, как я уговаривала принять от меня деньги, чтоб она прокатилась на колесе… Но в этот день я увидела, как она чуть улыбнулась, когда все же приняла мое предложение…
Мы возвращались веселые, довольные и немного уставшие. Альфред бежал по длинной алле, широко размахивая руками, словно хотел взлететь. За ним потянулись еще пару «птичек». Две девочки шли рядом со мной, Алсу шла следом. Одна из моих учениц как-то вдруг оглянулась и тихо сказала:
«А вы знаете, что Алсу воровка?» Я невольно обернулась. За мной шла все та же девочка, аккуратная, умная, тихая.
-Да, да, - шептала Карина, - она карандаш у меня стащила и клей у Лины.
Я была в недоумении. «Как же так! Неужели я могла так ошибиться в ребенке, и она не милая и скромная девочка», - думала я. Девочки начали мне рассказывать о пропаже своих вещей. Но, что называется, не пойман – не вор. Хорошее настроение как-то сразу улетучилось и меня стали мучать вопросы: «А что я знаю об этих детях, об этой девочке?» Карина с Линой из приличных семей, родители на собрания ходят. А Алсу родителей я знаю только по документам…
На следующий день с уже сформировавшимся нехорошим мнением о девочке я пришла в класс. Класс гудел, вспоминая вчерашнюю прогулку. Вспоминали всё, только не то, что вчера я всех катала за свой счет. Напоминать было неудобно, подумаешь, тогда небольшие деньги потратила. Класс-то любимый, мой. Почти вторая мама… Неважно, что заняли дети обеспеченных родителей…
В класс вошла Алсу, я смотрела на нее, как на мелкую воровку, и отчего-то мне было неприятно. Она прошла к своей парте, положила портфель на стул, подошла ко мне и протянула мне разжатую ладонь, на которой лежала склеенная скотчем купюра, ровно столько, сколько я заплатила за ее короткое удовольствие. Передо мной стоял единственный ребенок, который принес мне деньги за развлечение, единственная маленькая девочка, которая жила с пьющей мамой (папа сидел в тюрьме) в крошечной комнате общежития, она протягивала мне отремонтированную купюру… Я поняла, что не взять я не могу, уж очень пристально смотрели на меня два черных уголька глаз. Два уголька, которые ворвались огнем в мое сердце и прожгли мою душу, и последние сомнения рассеялись…
В то, что Алсу воровка, я больше не верила…