Текст: Эльмира Билялова, Санкт-Петербург
Исходный код Вечности
Илья ненавидел запах тонера. Для него этот сладковатый, угольный дух был запахом смерти — медленной, канцелярской, неизбежной смерти, в которой тонули души. Он работал системным администратором в ГУП «ГорАрхивСтройПроект». Название было таким же громоздким и бессмысленным, как и само здание — сталинская постройка с высокими потолками, где эхо шагов звучало словно приговор.
Его царство — серверная на минус первом этаже, где гудели вентиляторы, мигали зеленые огоньки и где было единственное живое существо, которое Илья уважал: рыжий, толстый и невероятно ленивый кот Пантелеймон. Пантелеймон числился на балансе как «средство борьбы с грызунами», но мышей не ловил принципиально. Он целыми днями лежал на теплом системном блоке и смотрел на Илью желтыми, немигающими глазами, в которых плескалось презрение ко всему роду человеческому.
У Ильи была тайна: он писал музыку. Электронную, странную, ломаную. Ночами, надев наушники, он пытался закодировать звуками то, чего ему не хватало в жизни: гармонию хаоса. А днем он был рабом Бухгалтерии.
Бухгалтерия располагалась на третьем этаже. И была самым настоящим логовом чудовищ. Главным монстром была Тамара Павловна — женщина необъятных размеров с высокой прической, напоминающей Вавилонскую башню после бомбежки.
— Илья! — ее голос, усиленный телефонной трубкой, врезался в ухо. — У меня опять «один-эс» висит! И принтер жует бумагу! Ты что там делаешь? Мы квартальный отчет не сдадим из-за тебя!
Квартальный отчет. Эти слова произносились с религиозным трепетом. Илья знал: для Тамары Павловны цифры были важнее людей. Она и ее свита — три сухие, жилистые тетки с одинаковыми серыми лицами — не просто сводили дебет с кредитом. Илье казалось, что они подсчитывают количество выпитой из сотрудников радости.
— Иду, Тамара Павловна, — вздохнул Илья.
Пантелеймон зевнул, показав розовую пасть, и лениво дернул ухом.
________________________________________
Катастрофа случилась перед обедом. Главный сетевой принтер в бухгалтерии сдох окончательно. Он не просто зажевал бумагу — он буквально подавился собственной ненавистью к отчетам, неистово прокашлялся и затих, испуская черный дым.
— Нужна плата форматирования, — вынес вердикт Илья, копаясь во внутренностях машины. — Старая сгорела.
— Ищи! — рявкнула Тамара Павловна, нависая над ним как грозовая туча. Ее накладные ногти, красные и длинные, стучали по столу ритм военного марша. — Без отчета нас всех лишат премии. А тебя уволят по статье за саботаж государственной важности!
Запасных плат не было. Был только один шанс — склад списанной техники в дальнем крыле здания, куда никто не заходил лет пятнадцать. Ключ от него — ржавый, тяжелый — Илье выдали под роспись.
Склад пах плесенью и временем. Здесь громоздились горы мониторов с выпуклыми экранами, скелеты системных блоков, клубки проводов, похожие на гнезда гигантских змей. Пыль лежала толстым слоем, как серый снег.
Илья пробирался между рядами стеллажей, светя фонариком телефона. Пантелеймон, неслышно ступая мягкими лапами, шел следом. Кот здесь преобразился: он не ленился, а крался, выслеживая невидимую добычу.
В самом дальнем углу, под брезентом, Илья наткнулся на Него. С виду это был компьютер-моноблок, но какой-то очень старый, бывалый, словно из музея древней техники. Корпус из пожелтевшего пластика был тяжелым, монументальным. Надпись на боку стерлась, читалось только «ИСКРА-10... ЭКСП...». И дисплей у него был странным — круглым и выпуклым, как иллюминатор батискафа.
— Может, в нем есть что-то подходящее? — пробормотал Илья.
Он, сам не зная зачем, воткнул вилку в розетку. Провода заискрили, но машина загудела. Гудение было низким, утробным, похожим на ворчание спящего дракона. Экран вспыхнул не привычным голубым свечением, а ядовито-зеленым.
Илья коснулся клавиатуры. Кнопки были тугими и громко щелкали. На экране побежали строки. Это явно был код. Но Илья, неплохо знавший Python, C++ и Java, тревожно отдернул руки.
Это был не язык программирования. Это были символы, от которых болели глаза. Смесь кириллицы, рун и математических формул, которые текли не вниз, а по спирали, затягивая взгляд в центр экрана.
«IF душа > 0 THEN...» — выхватил он знакомые операторы, вплетенные в бред.
Вдруг Пантелеймон прыгнул на стол. Кот сел перед экраном и зашипел. Шерсть на его загривке встала дыбом, испуская слабые электрические разряды. Илью дернуло любопытство. Он протянул руку, чтобы погладить кота, успокоить, но в этот момент между его пальцами, ухом кота и корпусом древней машины проскочила жирная синяя искра.
БАХ!
Илью отбросило к стеллажу. Перед глазами поплыли разноцветные круги. В голове зазвенело. Сквозь звон пробился голос. Низкий, бархатистый, с легким грассированием:
— Ты бы хоть перчатки надел, юзер недоделанный. Статика — страшная сила.
Илья потряс головой. В комнате никого не было. Только он и кот. Пантелеймон сидел на столе и умывал лапу, презрительно щурясь.
— Кто... кто здесь? — прошептал Илья.
— Кто-кто. Конь в пальто, — ответил голос прямо внутри черепной коробки Ильи. — А точнее — Felis catus, он же Пантелеймон. Ну чего уставился? Патч на восприятие накатился, теперь слышишь.
Илья попятился.
— Я сошел с ума. Это все пары тонера.
— Тонер тут ни при чем, — хмыкнул кот, не разжимая пасти. Его голос звучал предельно четко. — Это «Искра». Экспериментальная модель психотронного программатора. Забытая технология НИИ Магической Кибернетики, закрытого в 89-м. Ты активировал режим отладки реальности, идиот.
Илья сполз по стене на пол.
— Реальности?
— Именно. Послушай, у нас мало времени, — кот спрыгнул на пол и подошел к Илье, заглядывая ему в лицо. — Тамара Павловна начала ритуал.
— Какой ритуал? Она делает отчет...
— О, святая простота! — кот закатил глаза. — Ты думаешь, они там цифры складывают? Тамара — Верховный Архивариус Ордена Скуки. Их цель — оцифровать мир, превратить его в одну гигантскую Excel-таблицу, где нет места ничему случайному, яркому или живому. Квартальный отчет — это заклинание стабилизации. Если они его сдадут до полуночи, в городе исчезнет вдохновение. Художники начнут чертить схемы, поэты станут копирайтерами, а ты... ты навсегда останешься чинить их чертовы принтеры. С тобой, в принципе, ничего страшного не произойдет.
Илья нервно хохотнул. Говорящий кот, орден бухгалтеров-магов...
— Если это бред, то очень качественный, — сказал он. — И что ты предлагаешь?
— Мы должны сломать систему, — глаза Пантелеймона сверкнули изумрудным огнем. — На этом компьютере есть исходный код Хаоса. Старый, глючный, но мощный. Нам нужно перекомпилировать драйвер принтера, чтобы вместо отчета он распечатал... скажем так, Чистую Фантазию. Ты айтишник или тварь дрожащая? Садись за клавиатуру. Я буду диктовать.
________________________________________
Это было похоже на игру на рояле в горящем доме. Илья стучал по тугим клавишам «Искры», а Пантелеймон ходил взад-вперед по столу, диктуя команды. — void inject_entropy()... Не забывай точку с запятой, иначе все схлопнется в черную дыру! Теперь добавляй рекурсию сновидений. Ссылайся на библиотеку детских страхов, но фильтруй через призму иронии! Так, хорошо... А теперь — компилируй в .dll и заливай на принт-сервер. Живо!
Когда Илья нажал Enter, старая машина издала звук, похожий на органный аккорд. По экрану пробежала волна, и зеленый свет погас.
— Успели, — выдохнул кот. — А теперь бежим наверх. Шоу начинается.
________________________________________
В бухгалтерии царила тишина, нарушаемая только скрипом перьев и стуком кнопок калькуляторов. Воздух был спертым, душным. Тамара Павловна восседала за своим столом, как паучиха в центре паутины. Перед ней мигал красным индикатором тот самый принтер, который Илья «починил» удаленно.
— Сидоров! — заорала она, увидев входящего Илью. — Ты нашел плату?
— Я переписал драйвер, Тамара Павловна, — сказал Илья. Голос его дрожал, но он чувствовал за спиной незримую поддержку кота. — Пробуйте печатать.
Тамара Павловна подозрительно сощурилась, но нажала кнопку «Печать» на своем компьютере.
— Если там будет хоть одна помарка...
Принтер загудел. Сначала тихо, потом все громче. Он начал трястись. Из лотка выстрелила бумага.
Первый лист упал на пол. На нем не было таблицы. На нем был напечатан портрет Тамары Павловны, но не такой, какой она была сейчас, а юной девушки с цветами в волосах, смеющейся и живой. И подпись готическим шрифтом: «Мечта №404: Не найдена».
— Что это?! — взвизгнула бухгалтерша.
Принтер начал плеваться бумагой с пулеметной скоростью. Листы разлетались по комнате, кружась, как белые птицы. Но самое страшное — текст начал сходить со страниц.
Буквы и цифры оторвались от листов, повисли в воздухе черной пыльцой и принялись складываться в формы. Из квартального отчета по НДС сформировался маленький, но очень злобный гном, который начал бегать по столам и кусать калькуляторы. График прибылей и убытков превратился в зеленую лиану, которая обвила ногу заместителя главбуха, Анны Петровны. Та закричала, но вместо крика изо рта вылетели мыльные пузыри.
— Вирус! — ревела Тамара Павловна. Она встала во весь рост, и Илья увидел, как ее деловой костюм трещит по швам. Под серой тканью проступало что-то чешуйчатое, древнее. — Ты нарушил протокол! Ты нарушил Гармонию Порядка!
Комната менялась. Стены раздвигались, обнажая за собой не коридор, а бесконечное звездное небо. Офисные лампы превратились в причудливые светящиеся грибы, растущие прямо с потолка.
— Смотри на них! — прошипел голос Пантелеймона в голове Ильи. — Смотри настоящим зрением!
Илья моргнул. И увидел. Тамара Павловна и ее свита не были людьми. Это были заводные куклы. Огромные, гротескные механизмы из меди и фарфора. Внутри Тамары Павловны крутились шестеренки, а вместо сердца тикал метроном. Они скрипели от ужаса, потому что Хаос, выпущенный из принтера, забивал их механизмы песком фантазии.
Один из бумажных листов, пролетая мимо Ильи, превратился в бабочку. Бабочка села на нос механической Тамары Павловны.
— Сбой программы... — прохрипела она механическим голосом. — Критическая ошибка... Обнаружена эмоция...
Ее лицо-маска треснуло. Из трещины ударил ослепительный свет. Бухгалтерши-куклы застыли с поднятыми руками. Принтер издал последний, торжествующий вопль и затих.
В наступившей тишине было слышно, как осыпается штукатурка реальности. Офис выглядел так, словно по нему прошел ураган из конфетти. Пол был усыпан тысячами стихов, нот и набросков картин.
Тамара Павловна рухнула в кресло. Свет погас, трещина на лице исчезла. Она снова стала просто грузной, уставшей женщиной с плохим макияжем. Она посмотрела на Илью мутным взглядом.
— Сидоров... — прошептала она слабо. — Что это было? Где отчет?
— Отчет не сохранился, Тамара Павловна, — сказал Илья. Он чувствовал странную легкость. — Бэкапов нет. Придется все делать заново. Вручную. И творчески.
Она махнула рукой, словно отгоняя муху.
— Иди отсюда. Видеть тебя не могу. Завтра пиши заявление.
— С радостью, — ответил Илья.
________________________________________
Он вышел на улицу. Вечерний город казался другим. Фонари светили теплее. В шуме машин ему слышалась музыка — та самая, которую он пытался написать. Мир больше не был плоским набором данных. Он был глубоким, полным скрытых дверей и двойных смыслов.
У ног Ильи потерся кот.
— Неплохо сработано, маэстро, — промурлыкал голос в голове. — Хотя с рекурсией ты переборщил, видел ту лиану? Ну, это же моветон.
Илья присел и почесал Пантелеймона за ухом. Кот затарахтел, как старый холодильник.
— И что теперь? — спросил Илья вслух. Прохожие покосились на парня, разговаривающего с котом, но Илье было плевать. Он знал, что половина этих прохожих — тоже лишь плохо написанные скрипты.
— Теперь? — Пантелеймон потянулся. — Меня уволят за профнепригодность, тебя — за хулиганство. Отличный старт. Я знаю один подвал на Васильевском, там стоит серверная стойка времен холодной войны, в которой живет джинн. Ему нужен толковый админ. Зарплата маленькая, зато работа с душой. Пойдем?
Илья выпрямился, вдохнул влажный, живой воздух города и улыбнулся.
— Пойдем, — сказал он. — Только сначала купим сосисок.
— Одобряю, — облизнулся кот.
И они пошли по проспекту — худощавый парень в толстовке и толстый рыжий кот, отбрасывая одну тень на двоих. Тень, которая иногда, на долю секунды, принимала форму крыльев. А в окне третьего этажа, в пыльном офисе, Тамара Павловна ошарашенно смотрела на лист бумаги, который держала в руках. Там, среди цифр, детским почерком было написано лишь одно слово: «ЖИВИ».