Автор: Елизавета Трусевич, г. Москва
Должен поведать вам удивительную историю, которая была случайно обнародована на симпозиуме урологов. Эта история стала чем-то вроде городской легенды, ее принято рассказывать с усмешкой, в качестве шутки. Однако я, как свидетель этих событий, доподлинно знаю, что история эта правдивая. Должен сразу с горечью оговориться, что про нас, про урологов, как-то не принято писать романы. Хотя чем мы хуже других профессий? Ну да пустяки. Считайте этот короткий рассказ первым литературным произведением, посвященным хирургам-урологам.
Наша научно-практическая конференция состоялась в дивном месте – монументальный санаторий, в котором, по слухам, когда-то отдыхал Максим Горький. С тех пор санаторий прозвали «горьковским». Архитектура 30-х годов намекала на дворцовый стиль, адресованный при этом каждому. Дело было зимой, поэтому вековые ели, накрытые мощным пористым снегом, высаженные прямо под арочными окнами, придавали этому месту праздничности и торжественности.
За завтраком я скромно присел у окна и изучал программу предстоящей конференции. Случайно подслушанный мною разговор был сначала для меня анонимен, ибо лиц говорящих я не видел и сидел к ним спиной. Сначала беседа текла в русле скучного флирта – и мужской тенор, и женский альт были приятны на слух, и, кажется, обещали, что их обладателям не больше сорока лет.
Он: давайте знакомиться, коллега. У меня есть правило, если я вижу человека более трех раз, то незнакомец перестает быть для меня незнакомцем. Дело за малым – узнать имя и представиться самому.
Она: Алина…
Он: чудесное пушкинское имя.
Она: да…
Вот здесь я не уверен, что женщина по имени Алина поняла, почему у нее «пушкинское имя» или же собеседник был ей не слишком интересен. К его чести надо заметить, что соблазнитель на сдавался.
Он: у Александра Сергеевича не было мочекаменной болезни, однако многие в те годы умирали от обычных камней в почках, которые мы с вами сейчас удаляем инвазивно, верно?
Она: да…
Он: Вы только подумайте, дорогая Алиночка, мы с вами могли спасти Микеланджело, Ньютона и Петра Первого!
Она: да…
В этот момент закончилась моя запеканка с изюмом и сметаной, и я, промокнув рот салфеткой, ушел, так и не увидев кто говорит, так и не узнав удалось ли мужчине вызвать у Алины интерес. Весь день я, как и полагается слушал доклады по урологии: «Мультипараметрическая и бипараметрическая МРТ в диагностике РПЖ», «Роль МСКТ в решении практических вопросов подготовки к литотрипсии», «Междисциплинарный подход в диагностике и лечении пациентов с СХТБ» и так далее. Я был из тех участников конференции, которые всегда сидят в первом ряду, отчаянно конспектируют и задают вопросы по делу. Идеальный участник, который действительно приехал на научную конференцию, чтобы повысить свой профессиональный уровень. Да, и такие тоже бывают. Те двое, безымянный для меня соблазнитель и Алина, были видимо из другой категории участников – ни один из докладов не был прочитан знакомыми мне голосами – бархатным тенором или глубоким альтом. Из чего я сделал предположение, что на сессию они не явились.
В короткий перерыв между выступлениями я разговаривал с женой по телефону, стоя у окна – там лучше ловит – и увидел, как по парку санатория прогуливаются двое – они зашли уже довольно далеко, снег был глубокий, тропинок там не было, но гуляющих это не смущало. Я, конечно, не видел их лиц с высоты четвертого этажа, но обе фигуры казались близкими.
В обед я снова занял то же место, которое я мысленно называл «своим». И разрезая кусок говяжьей печени услышал за спиной знакомые голоса. На этот раз мне невольно удалось узнать его имя.
Она: Коля, а что у вас за кольцо? Вы кажется раньше его не надевали? Что за камень?
Он: Да… Это рубин.
Она: Может быть, я ошибаюсь, но на ужин я надену свое кольцо, и, может быть, наш разговор станет… интереснее?
Стоит ли говорить, что ужина я ждал с нетерпением. И, снова заняв удобную позицию, услышал продолжение разговора, которое оказалось не просто интересным, а совершенно сногсшибательным.
Она: Вот то кольцо, о котором я говорила…
Он: Изумруд?
Она: Ювелир подтвердил.
Он (осторожно): Муж подарил?
Она: Нет. А вам – жена подарила?
Он: Нет.
Она: Моя тема доклада ««Химический состав мочеточечных камней», и даже в свою докторскую я не поместила самый интересный эпизод из своей практики.
Я по-прежнему не видел этих людей, но почувствовал напряжение, которое возникло за тем столом.
Она: Три месяца назад я прооперировала пациента… Литотрипсия уже была бесполезна, только хирургическое вмешательство. Камень довольно большой, размером, пожалуй, с теннисный мяч, пришлось разбивать его ультразвуком и извлекать щипцами. Так вот, камни, которые я извлекла, были… не такими как обычно. Я промыла их, и они оказались мутновато-зелеными, похожими на изумруд. Ювелир позже подтвердил, что это чистейший изумруд.
Тут я не выдержал и обернулся. Передо мной сидели двое – она, как я и предполагал, красивая кареглазая женщина с гладкими каштановыми волосами, лет сорока и он, видимо чуть старше, с хитрыми глазами, окутанными сеточкой морщин.
-Простите, коллеги… Я случайно подслушал ваш разговор, - и я молча продемонстрировал им кулон, который прятал под рубашкой – в тонком серебре скрывался яркий белый бриллиант.
Алина тихо ойкнула. Коля закрыл голову руками.
-Значит, это не единственный случай… - наконец сказал Николай.
-Кто же ваши… наши пациенты? Кто эти люди, организм которых вырабатывает драгоценные камни? – просил я.
-Здесь не место для подобных бесед. У меня, в 22.45, - коротко сказал Николай. – Номер 122.
Я солгал. Мне не повезло. И не было у меня в практике таких занимательных случаев, но не соври я тогда – никогда бы эти люди не поведали мне то, что я услышал этим вечером.
А вечером, попивая крепкий чай с коньяком, мы все рассказали друг другу. Алина и Николай были воодушевленными, взволнованными и похоже чувствовали себя как на исповеди – хранить тайну всегда тяжелое бремя, избавляться от него страшно, но легко. Оказывается, Николай и Алина следили за своими драгоценными пациентами.
Иван Семеныч Балда, 57 лет – пациент Алины. Бывший бамовец, метростроевец, строил, ни много-ни мало, Северомуйский тоннель. Ну, это тот, который прорубили прямо в скале – никто в мире не верил, что такое возможно, а сделали. В 90-е стройку, конечно, заморозили. Балда воспринял исход из БАМа как личную драму. Но прошли десятилетия и тоннель все-таки достроили, Иван Петрович и второй раз все бросил и уехал завершать дело всей своей жизни. Обычный вроде мужик, работяга. Что он ест? Да что он там может есть? Говорит, что дают, то и ест. Утром яичницу, бутерброд с маслом и вареньем, как мама еще делала, на ужин – котлеты там, или макароны по-флотски. Личная жизнь? Иван Балда всегда был ловеласом. Алина, чтобы не выпускать из поля зрения ценного пациента устроили его в этот же санаторий, где директором была ее однокурсница Тамара. Иван Семеныч приезжал сюда осенью, сразу после операции и навел тут шороху, всех обаял, непьющих споил, на процедуры не ходил, режим не соблюдал и в итоге закрутил роман с Тамарой! Из его почек Алина извлекла изумруд 1,2 карата.
Виктор Ильич Луков, 62 года – ветеран Афганской войны. В 90-е выводил технику из Чехословакии, приказ был, что ж делать. Из армии не уволился. Потом Чечня. Потом мосты охранял. Что ест? Да ничего такого не ест. Овсянку сутра привык. Холодец с хренком. Шашлыки по выходным, огурчики-помидорчики прямо из теплицы, зелень с грядки, а то дача на что? Его личная жизнь состоит из одного брака – с женой познакомились на танцах военных и ткачих. Уже пятеро внуков и конечно любимая дача. Из его почек Николай извлек рубин 1,4 карата.
Алина даже плакала, спрашивала, карается ли то, что они сделали юридически, но Николай заверил, что нет. Камни из почек всегда отдаются в лабораторию. Нет такого закона, по которому почечные камни принадлежали бы пациенту, это дескать любой юрист скажет.
Мне тоже пришлось соврать про своего пациента – я совместил образы Ивана Балды и Виктора Лукова – получился бамовец, который прошел Афган, ловелас с дачей.
На нашем стихийном собрании было принято решение присмотреться ко всем участника собрания – вдруг кто-то еще носит на себе подозрительные камни? В конце концов здесь все урологи страны. Это был настоящий детектив, я вам скажу. Три раза мы ошиблись – в конце концов не все бриллианты на урологах извлечены ими из мочеточечных каналов. Но три раза угадали – повезло с пациентами молодому врачу, вчерашнему интерну Никите – тот хотел уходить из медицины, родители навязали учебу, а в итоге – работы много, денег не то, чтобы…Но история с драгоценными камнями полностью изменила его представление об урологии. Никита, как человек увлекающийся, стал много читать о человеческом организме всякий антинаучной литературы, в итоге пришел к алхимии и видимо оттуда уже не вернется.
-Да в человеке сплошное золото и драгоценности! Чего тут удивительного? Не зря в 1669 году немецкий алхимик Хенниг Бранд пытался извлечь из мочи золото! Извлек правда первый в мире фосфор, но мысль не остановить…
Никита предлагал ввести в ОМС обязательное обследование почек на драгоценные камни.
Еще один член нашего общества - профессор и доктор наук Анатолий Анатольевич. Он относился к своему открытию спокойно, с научным интересом и узнав о том, что не одинок, страшно обрадовался – ибо один пример в науке - не пример, а случайность, а шесть примеров – уже система.
И наконец последний врач, которого мы «словили» на контрабанде почечных камней (это так шутил Николай) – была Варвара Юльевна. На ней было много украшений и грех было не спросить. Оказывается, она уже три раза делала операцию пациенту, у которого с завидной регулярностью случался рецидив. Теперь на ней и серьги, и кольца, и колье.
Итак, нас было уже шестеро (один я - самозванец). Стало быть, пятеро. А это уже целое тайное общество, кружок. Мы поклялись никому не рассказывать об этом феномене до выяснения природы этого физиологического чуда и вести тайное наблюдение за всеми драгоценными пациентами. Провели голосование. Против выступил только Профессор, он хотел как можно скорее опубликовать научную статью, но вынужден был подчиниться большинству.
Вернувшись с конференции по домам, мы продолжили поддерживать тайный контакт друг с другом. Примерно раз в полгода мы встречались все в том же Горьковском санатории и проводили мини-конференции по нашему вопросу. Каждый отчитывался о своем больном. Благо Тамара была подругой члена нашего кружка Алины и помогала с организацией, естественно ничего не зная об истинных намерениях. К тому же Тамара невольно помогала подруге следить за судьбой Ивана Балды, с которым у Томы продолжались любовные отношения. Главный вопрос, который волновал всех нас – каков образ жизни пациентов, то есть что вызывает в их организме формирование драгоценных камней. Самый одержимый среди нас – Никита, видимо хотел организовать бизнес, но пока не знал как.
Я рассказал вам только о двух пациентах. Ну что ж, истории еще про трех. Пациент Никиты был самым пожилым среди всех – ему было почти 80 лет и работал он инженером в МИФИ – до сих пор трудился над секретными разработками в области космоса. Пациентка Варвары Юрьевны, тоже женщина весьма возрастная, была когда-то художником, именно она сделала знаменитые мультфильмы, на которых до сих пор росли дети и старели взрослые. И наконец пациентка нашего уважаемого Профессора была селекционером-биологом, когда-то, еще в прошлом веке вывела морозоустойчивые сорта пшеницы. То есть, между этими людьми, как будто ничего общего не было, что ставило наши научные (или псевдонаучные?) изыскания в тупик.
Вся эта увлекательная история, однако, ничем не закончилась. В течение пяти лет существования нашего, скажем так, общества, пациенты планомерно ушли из жизни – при чем не по причине мочекаменной болезни, а по другим причинам, совершенно разнообразным, но вполне естественным. Профессор, который изначально был против тайны, все-таки опубликовал статью про это чудо, но ему никто не поверил. Живых примеров уже не осталось и он, с горя, ушел за ними…
С моими коллегами мы виделись все реже. Особенно после того, как я стал убеждать отдать эти камни в музей медицины или хотя бы отдать родственникам. Ведь, строго говоря, обладание этими камнями было нечистоплотным. Каждый вроде бы сначала согласился, но в итоге никому не хватило духу расстаться с драгоценностями.
Теперь эта история выглядит как урологическая байка, но я, каждый раз извлекая из своих пациентов камни, жду, что попадутся изумруды или рубины. Хотя и понимаю, что с каждым годом шансов, что на моем столе окажется человек, организм которого создает драгоценности, все меньше.