Текст: Татьяна Семочкина, главный специалист РГАЛИ
- «Ведь замечательный был у Лёвы талант.
- И сам он не должен быть забыт».
- М.Л. Слонимский
В начале 20-х годов прошлого века при поддержке Максима Горького издательство «Всемирная литература» открыло студию по подготовке переводчиков для своих изданий. Преподавательский состав был впечатляющим: А. Белый, Е.И. Замятин, Н.С. Гумилёв, М.Л. Лозинский, Ю.Н. Тынянов, В.Б. Шкловский, К.И. Чуковский и другие. Под началом таких людей просто не могли собраться заурядные личности, поэтому ученики довольно скоро стали больше интересоваться сочинением собственных произведений, чем переводом чужих.
Программу обучения оперативно расширили, сделав упор на писательское мастерство. Вскоре в среде учеников образовалась группа единомышленников, которые считали, что творчество должно быть искренним, свободным от общественно-политических требований: писать не по чьей-то указке, а по велению сердца. Свое сообщество они назвали «Серапионовы братья» ‒ в честь произведения Э.-Т. Гофмана, где молодые люди так же собираются вместе, чтобы рассказывать друг другу истории. Друзья решили, что они не хотят формальности и официоза в виде устава, председателя, голосований и прочего, ‒ и потому на их собраниях по субботам всегда было «тепло», и царила такая вдохновляющая атмосфера, что ее можно было назвать почти семейной. Так, вчерашние «студийцы» стали «братьями».
Каждый в их компании имел свое шуточное прозвище: Брат-Настоятель, Брат-Виночерпий, Брат-Скандалист, Брат-Алеут, Брат-Алхимик и другие. Прошли годы. «Братья» выросли, и мир узнал Зощенко, Каверина, Тихонова, Слонимского… Но одному из них, которому и принадлежало авторство названия «Серапионовы братья», это было не суждено. Ему отмерили несправедливо короткую жизнь – всего 23 года. Это был Брат-Скоморох – Лев Лунц.
Лев Натанович Лунц родился в Кронштадте 2 мая 1901 года. Он стал вторым ребенком в семье успешного фармацевта и владельца аптеки Натана Яковлевича Лунца и его жены Анны Ефимовны Рабинович. С ранних лет Лев проявлял незаурядные способности к языкам, что не могло остаться незамеченным его родителями. Мальчика отдали в 1-ю Санкт-Петербургскую гимназию, где особое внимание уделялось иностранным языкам и литературе. В 17 лет юный Лунц поступил на Историко-филологический факультет Петроградского университета. Экзамен по окончании первого года обучения он сдал столь блистательно, что его решили перевести сразу на четвертый курс. Обладая невероятной жаждой знаний и энергией, юноша выучил старофранцузкий, итальянский, провансальский и другие языки. В 1922 году, блестяще окончив институт, Лунц был принят на университетскую кафедру романо-германской литературы, где активно занялся научно-исследовательской работой. Еще во время обучения преподаватели отмечали его талант и прочили будущее серьезного ученого. К сожалению, до нас почти не дошли его труды, но по воспоминаниям В.М. Жирмунского, это были очень интересные работы: к примеру, доклад «О “стернианской” композиции романа Клеменса Брентано “Годви”, доведенная до крайности поэтическая игра с реальностью», или «О художественных приемах автора Chanson de Roland по версии Оксфордской редакции». Причем «Песнь о Роланде» он изучал на языке оригинала.
Но помимо науки Льва влекла писательская карьера. Период Революции вызвал в обществе невероятный творческий подъем – каждый хотел быть причастным к «новому искусству», – начинался поиск новых смыслов и форм. Впервые имя Льва Лунца появилось в печати в ноябре 1919 года в газете «Жизнь искусства», где вышла его статья «Детский смех». А в январе 1920 года на страницах этой же газеты появились и другие: «Творчество режиссера», «Театр Ремизова», «Мариводаж». Молодому писателю кроме критических статей были интересны и драматические произведения. Он решил попробовать свои силы в драматургии. Его первая пьеса «Вне закона», написанная все в том же 1919 году, была принята сразу в два петроградских театра: Александринский и Михайловский, хотя постановки так и не состоялись. Благодаря увлечению Льва Лунца театром свет увидели пьесы «Обезьяны идут» (1920) и «Бертран де Борн» (1922). Любовь к драматургии останется у Лунца на всю жизнь – за пару месяцев до смерти он допишет, уже будучи прикованным к постели, свое последнее произведение: пьесу «Город правды». К счастью, он успеет застать постановки своих произведений, которые шли в Праге, Вене, Берлине, Риме и других больших городах. Посетить их он, конечно же, не мог, здоровье ему уже не позволяло, но было радостно читать об этом в письмах друзей.
И все же центральное место в жизни писателя занимали «Серапионовы братья». В эту литературную группу, помимо самого Лунца, входили Михаил Михайлович Зощенко (1894–1958), Всеволод Михайлович Иванов (1895–1963), Вениамин Александрович Каверин (наст. Зильбер; 1902–1989), Николай Николаевич Никитин (1895–1963), Владимир Соломонович Познер (1905–1992), Михаил Леонидович Слонимский (1897–1972), Константин Александрович Федин (1892–1977), Елизавета Григорьевна Полонская (наст. Мовшенсон/Мовшензон; 1890–1969), Николай Семенович Тихонов (1896–1979), Илья Александрович Груздев (1892–1960). Молодых людей объединила не только любовь к литературе, но и уважение к чужой индивидуальности стиля. Обсуждения всегда были бурными, но горячее всех спорил именно Лев Лунц. Его называли «пламенным углем» и негласным идеологом серапионов. Живая, неуемная натура требовала экспериментов: за свою недолгую жизнь Лунц успел поработать и в жанре сатирического рассказа: «Ненормальное явление» (1920), «Исходящая № 37» (1921), «Патриот» (1923) и др.; и в жанре очерковой прозы: «Барбье» (1919), «Путешествие на больничной койке» (1923). В какой-то период он даже писал стихотворения, но потом оставил это занятие, так как счел свои поэтические способности посредственными. Среди его произведений можно встретить и киносценарии: «Завещание царя» (1919) и «Восстание вещей» (1920). Еще одним увлечением писателя стала литературная стилизация. Его рассказы, подражавшие библейским текстам, удостоились высоких оценок современников. Одним словом, творческий путь Лунца начинался весьма удачно: его пьесы принимали в театры, рассказы и очерки печатались, он был окружен единомышленниками. Сам Максим Горький видел в нем «большого и серьезного писателя», чей талант должен был особенно ярко расцвести со временем.
Тем не менее, при всех своих достоинствах: неукротимой энергии, стремительности, остром уме, ‒ писатель, к сожалению, не обладал крепким здоровьем. Сырое, холодное общежитие Дома искусств, голод в послереволюционном Петрограде – все это сыграло роковую роль в судьбе Льва Лунца. Уже к весне 1923 года стало понятно, что его здоровье безнадежно угасает. Необходимы были срочное лечение и уход, которые можно было обеспечить только за границей с поддержкой семьи. Ранее молодой человек отказался покидать Родину, хотя родители и брат с сестрой после национализации имущества в 1921 году эмигрировали в Германию с помощью восстановленного литовского гражданства. Они звали Льва ехать вместе с ними, но он писал им в Гамбург в сентябре 1922 года: «А я без России не могу, я еврей, но моя родина – Россия, и родной язык мой – русский». Теперь критическое состояние здоровья вынудило его согласиться на кратковременную поездку за рубеж. Решено было командировать его от Университета в Испанию ‒ для изучения романской литературы, но проложить маршрут через Германию. Благодаря содействию Максима Горького, который был озабочен состоянием здоровья своего любимца, поездка получила одобрение, и в июне 1923 года Лев Лунц прибыл в Гамбург.
Почти сразу его пришлось госпитализировать. Около года молодой писатель провел в санатории под Франкфуртом и Гамбургской больнице – это оказалось для него самым тяжелым испытанием, потому что, несмотря на все старания врачей, неизвестная болезнь прогрессировала. Вначале Лунц продолжал писать, хотя давалось ему это с трудом; потом он настолько ослаб, что ему было тяжело даже диктовать письма. Тем не менее, к третьей годовщине «Серапионовых братьев» Лунц отправил друзьям в Петроград свой подарок – рассказ-пародию «Хождения». В присущей ему сатирической манере он описывает «братьев» в далеком будущем. На тот момент было уже ясно, что «братство» в его отсутствие стало распадаться, и во многом этот рассказ оказался пророческим для участников. Вообще, в своих ранних письмах Лев много острил, был решительно настроен на выздоровление, живо интересовался делами друзей, стараясь не выпадать из прежней жизни. Но к началу 1924 года тон его посланий сменился. Улучшений не было, юноша был измотан жаром и сердечными приступами. Сомнений больше не оставалось – с больничной койки он не поднимется уже никогда. 10 мая 1924 года Лев Натанович Лунц скончался.
***
После смерти писателя «Серапионовы братья» хотели издать труды своего друга, чтобы увековечить память о нем, но все время сталкивались с какими-то сложностями. В первую очередь, проблема заключалась в том, что, отбывая в Гамбург, Лунц взял с собой почти весь свой творческий архив, какой успел собраться за 5 лет его писательской деятельности. Часть документов, к сожалению, была утеряна где-то на границе с Германией, а другая часть после его смерти передана родственниками в библиотеку Йельского университета в США. Отдельные рукописи сохранились в России у друзей или в издательствах, но они были немногочисленны, и до нашего времени дошли не все. В 1967 году, в годовщину смерти писателя, М.Л. Слонимский, В.А. Каверин, Н.С, Тихонов, В.Б. Шкловский и С.С. Подольский организовали Комиссию по литературному наследию Л.Н. Лунца. Их усилиями был собран целый комплекс работ Льва Лунца, и рукопись будущей книги даже была передана в издательство «Советский писатель», но к несчастью, так и не вышла в свет. В конечном счете все материалы были переданы в ЦГАЛИ в 1971–1973 годах С.С. Подольским. Теперь в РГАЛИ хранится фонд № 2578 «Лев Натанович Лунц (1901–1924) – писатель», состоящий из 149 единиц хранения.
Большинство документов, представленных в архиве, – машинописные копии сочинений Лунца и переписки с друзьями. Интерес представляют воспоминания о писателе К.А. Федина, В.Б. Шкловского, В.А. Каверина, статьи Г. Керна, В.С. Познера, С.С. Подольского и др.
Надо признать, что их забота о наследии Льва Лунца не пропала даром. В 2007 году РГАЛИ было выпущено научное издание «Лев Лунц. Литературное наследие» с предисловием, комментариями, подготовкой текстов и указанием имен сотрудника РГАЛИ А.Л. Евстигнеевой. Благодаря этой книге у нас есть возможность познакомиться с творчеством этого писателя, так как в советские годы его произведения практически не издавались, и Лев Лунц оказался в списках забытых писателей. Встретить его документы можно и в личных фондах его современников: М.М. Зощенко, В.А. Каверина, З.А. Никитиной, А.Л. Слонимского и многих других, что свидетельствует о том, что Лев Лунц занимал свое достойное место в русской литературе.