Автор: Елена Ивченко, Льеж, Бельгия
Дорога в Бре-Дюн показалась долгой. В прошлый раз за рулём был Макс, а мне оставалось только хватать тугой ветер, выставив руку в окно, вдыхать горьковатый запах цветов, трогать живот. Срок был небольшой, но мне всё чудилось, что сын шевелится, радуется, как радуемся мы.
В тот раз мы жили в центре, у пожилой пары: постель и завтрак, завтрак и постель. Она пекла тонкие, как кружево, блины, он, узнав откуда мы, играл на пианино «Петя и Волк». Мы переглядывались, заходясь беззвучным смехом.
После завтрака хозяин выкатил из гаража длинношеие велосипеды, церемонно кивнул: Песочному человеку – моё почтение. В ответ на наши недоумённые взгляды пояснил, красиво артикулируя: «un personnage du folklor local», местная легенда. Уходишь подальше, зовёшь. Если добра в тебе больше, чем зла – исполняет желание. Если зла больше – навсегда уводит в дюны.
Прошло полгода. Бре-Дюн зимой – идеальное место для оплакивания рухнувших надежд. Для прогулок по туманному пляжу. Для интимных бесед с Песочным человеком.
В этот раз я выбрала жильё на окраине. Списалась с хозяином, чтоб убедиться, что в доме нет пианино. Он заверил, что нет. Зато есть собака, старый лабрадор по кличке Гаспар.
Посёлок давно кончился, а я всё катила по обсаженной тополями дороге. Там, слева, за полосой убогих северных кустиков, за поросшими серебристой травой дюнами – пляж, пустой, плоский, огромный, кричи хоть сто лет – никто не услышит. Только этот, Песочный.
Хозяин – седые баки, орлиный нос, красное лицо любителя выпить, – проводил меня в комнатку под крышей. Скошенный потолок давил на плечи, хотелось склонить голову набок, чтобы вписаться в нездоровую геометрию. Собака, цокая когтями, взобралась по ступенькам, села на пороге.
– Комната Кристель. Надеюсь, будет удобно.
– Ваша дочка?
Вязаные гномы, плакаты с крашеными красавчиками, покрывало из цветных лоскутов.
– Давно уехала?
– Пропала, лет десять назад. Рюкзак нашли в дюнах. Полиции из Дюнкерка понаехало, месяц рыскали – ничего... Я до сих пор думаю – вдруг вернётся? Вот, оставил всё как было. – Старик пожал плечами – будто извинялся. – Кристель всегда хотела уехать, да я, индюк, не пускал…
Он повернулся, зашагал по ноющим ступенькам вниз, в заставленную тёмной мебелью гостиную. Мы с собакой спустились следом.
– Скажите, а у вас тут говорят… Про Песочного человека.
Хозяин кивнул, потёр щёку – щетина сухо шурхнула под рукой.
– Да, болтают. Как флики уехали, я каждый день с утра – в дюны. Как на работу. Звал, просил – ничего. Сначала думал: может, во мне плохого и хорошего поровну, поэтому? А потом понял: сказки все. Нет тут никого, песок один. И ветер… Хотите чаю?
– Нет, спасибо. Я прогуляюсь.
Он глянул слезящимися глазами, покачал головой:
– Бре-Дюн в январе – не лучшее место для прогулок. Ночью обещают бурю.
– Я ненадолго.
Как только вышла за дверь, ветер ударил по лицу, щёки мигом заледенели. Затянула потуже капюшон, оглянулась на дом: показалось, хозяин смотрит в окно, прижав лицо к стеклу.
Помахала рукой, пошла по пустой дороге к морю. Вот дорога превратилась в тропинку, вот тропинка потерялась в песчаной поземке… Хорошо идти куда глаза глядят. Хорошо, что хромосомные отклонения сейчас обнаруживают до рождения. И что решает женщина. Плохо, что Макс так и не понял, до чего это хорошо. И теперь я не знаю, о чем просить Песочного. Ладно, разберёмся по ходу.
Огляделась: небо низкое, как потолок в комнате девочки Кристель. Серые тучи рвутся к Ла-Маншу. Ветер свистит в ушах, гнёт бессмертную седую траву, сечёт лицо песком. Морем не пахнет. Пахнет сыростью и застарелой тоской. Как у этого седовласого. Плечами пожимает, улыбается... И покрывало расправляет. На котором давно никаких складок.
Села, привалилась спиной к песчаному холму, закрыла глаза. Зашептала, еле шевеля ледяными губами:
– Песочный человек... Если ты есть…
***
Когда пришла в себя, было уже темно. Кроссовки наполовину замело песком. Не чувствуя ног, поднялась, отряхнула джинсы, двинулась вперед. Ветер расстреливал заиндевевшие щёки песчаными пулями, норовил попасть в глаза. Я оглянулась – и не увидела своих следов.
Ветер, просто сильный ветер. Хозяин же предупреждал. Всего лишь песчаная буря. Сейчас я заберусь повыше и увижу огни Бре-Дюн. Оскальзываясь, полезла по скату вверх. Там, где, по моим расчетам, должен был быть поселок, зияла, шуршала, подвывала сырая темнота.
В груди противно заныло: «Если зла больше – навсегда уводит в дюны». Непослушными пальцами полезла в карман, достала телефон. Или он, по законам местного несмешного жанра, внезапно разрядился? Экран загорелся, стало спокойнее. Гугл-мапс… Последний адрес… Сбой определения местоположения. Нет сети.
Пляж. Я выйду к морю, пойду налево и, рано или поздно, доберусь до набережной. Хотела же прогуляться по пляжу, вот сейчас – самое время. Сунула руки в карманы, согнулась, пошагала в сторону моря.
Минут через десять остановилась. Кругом было всё то же: низкие песчаные холмы, потрескивающая на ветру трава, бьющая по глазам темнота. Песочному человеку не обязательно являться лично. Живот скрутило, голова стала пустой, лёгкой, замелькали перед глазами яркие точки...
Что-то большое налетело сзади, толкнуло под колени, покатилось с дюны следом за мной. Я протёрла глаза, разглядела грязную собачью морду. Гаспар, отряхиваясь, крутил головой, махал хвостом и, кажется, улыбался.
***
Пёс довёл меня до двери, кивнул и потрусил по дорожке вокруг дома. Здесь было потише. Сквозь спущенные жалюзи пробивался свет: значит, не спит. Я надавила на звонок, скинула капюшон, пригладила волосы. Который час? Телефон показал 23:12.
По тому, как лихо хозяин распахнул дверь, я поняла: здорово пьян. Протиснулась между ним и дорожной сумкой, раскорячившейся на весь коридор. Седовласый шёл следом, невнятно бухтел:
– А я… У нас… Что же так поздно! Радость… Хотите бокал?
В гостиной горел камин, стол был завален открытыми пластиковыми упаковками: сыр, ветчина, помидоры, крупно нарезанный багет. Почти пустая бутылка красного.
Хозяин дёрнул дверцу шкафа, зазвенело стекло. Плеснул вина, протянул бокал, вытер мокрые глаза:
– За Кристель!
Возле кухни зарокотал туалетный бачок, хлопнула дверь. В гостиную вошла высокая девушка в чёрной толстовке: короткий ёжик, орлиный нос, дыры тоннелей в ушах, – остановилась, подняла увешанную колечками бровь.
– Крис! У-упс! Я же… А комната! – Он пьяно засмеялся. – Ничего, что-то придумаем. Вы ведь согласитесь поспать на диване? Деньги верну!
– Спасибо. Я, пожалуй, поеду. Только схожу за вещами.
Я поднялась по узкой лестнице, нашарила на стене выключатель, встала на пороге.
Со стены задорно глядели губастенькие блондины. Уютно пестрело самодельное покрывало. Потолок как будто стал выше. Комната девочки Кристель больше не казалась печальной. Я взяла рюкзак, потушила свет и плотно закрыла за собой дверь.