Текст: Арсен Германович
На XII Книжном фестивале «Красная площадь» прошёл вечер «Музыкальная поэзия Микаэла Таривердиева», посвящённый 95-летию композитора.
Повод оказался не просто юбилейным, а содержательным: речь шла не только о биографии, но и о том, почему музыка Таривердиева и сегодня звучит как нечто живое, сакральное, личное. Фестиваль в этом году вообще выстроил масштабную программу: более 500 событий, 150 тысяч книг и десятки театральных и музыкальных постановок на нескольких площадках. На таком фоне вечер, посвящённый Таривердиеву, выделялся особой интонацией — без шума и внешней эффектности. Здесь говорили не о «юбиляре по случаю», а о художнике, чья музыка давно стала частью культурной памяти и существует вне зависимости от времени.
Таривердиев принадлежит к редкой категории композиторов, которых узнают не по громкости, а по точности. Его музыка не стремится ошеломить слушателя, не подчеркивает собственную значительность и не навязывает эмоцию. В этом, пожалуй, и заключается её сила: она не отвлекает на себя внимание в фильмах или на сцене, а дополняет его, оставаясь надолго в памяти и сердце зрителя. Важно не только то, что сочинил композитор, но и то, как это сегодня слышится новыми поколениями. И в этом смысле Таривердиев действительно не выглядит автором из прошлого: его интонация по-прежнему узнаваема, а эмоциональная точность не теряет силы. Во многом именно киномузыка сделала Таривердиева фигурой общенационального масштаба. Хочется отметить, что музыка композитора никогда не была рассчитана на эффект ради эффекта. Она, по сути, обращена к нутру человека — к тому, что не требует объяснений, но узнается сразу. Именно поэтому его произведения продолжают жить и в кино, и на сцене, и в памяти зрителей, для которых эти мелодии давно стали частью собственной биографии. Вечер, посвящённый Таривердиеву, напомнил о композиторе, который умел писать музыку для души. И это одна из его самых известных мелодий — «Снег над Ленинградом». Она давно вышла за рамки фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» и стала самостоятельным символом той тихой, чуть печальной интонации, за которую Таривердиева любят до сих пор. Именно поэтому юбилейный разговор на Красной площади выглядел не как формальность, а как благодарность.