Текст: Андрей Васянин
Дом-музей Б.Л. Пастернака в Переделкине — один из самых посещаемых филиалов Государственного литературного музея. Дом-замок за высоким забором с полностью сохраненной потомками и музейными хранителями обстановкой...
Тут нет ленточек, ограждающих экспонаты. В кабинете можно потрогать стол, за которым работал поэт, присесть на его кушетку (никто, конечно, не садится), заглянуть в линзу телевизора, стоящего в гостиной. На стенах оригиналы картин и набросков знаменитого художника Леонида Пастернака, отца поэта.
Повод к выставке "И началась гроза". Булгаков и Пастернак. Встречи и пересечения" — 135-летие со дня рождения Михаила Булгакова. А еще 60 лет назад в журнале "Москва" начал выходить роман "Мастер и Маргарита", и в 1956-м, с передачи итальянскому издателю рукописи романа Пастернака "Доктор Живаго", начался мировой путь книги.
Пересечения кураторы и художник ищут и находят в прозе, стихах и поступках героев книг Пастернака и Булгакова, выстраивая на выставке сюжет про то, как написанное переходит в жизнь и становится частью жизни.
Артефактов из богатой коллекции ГМИРЛИ тут немного — мхатовский пропуск Булгакова 1936 года, журнал "Москва" с первой публикацией "Мастера и Маргариты", довоенные издания писателя. Но перед нами выставка не историческая, не биографическая, а, скорее, художественная, литературная, театральная.
Встречались они трижды. На именинах прозаика и драматурга Константина Тренева в 1935-м Борис Пастернак поднял тост за Михаила Афанасьевича, как, по его выражению, за "незаконное явление" в литературе. Но столь же незаконно незаурядной, как выяснилось через десять с небольшим лет, оказалась и проза самого Пастернака. И у обоих незаконно, вопреки установленным тогда правилам и канонам, вышли в свет их романы.
В центре веранды — покрытый красным сукном стол. За таким "решались вопросы", такими вот синими и красными карандашами вычеркивались абзацы и страницы. Справка, выданная Булгакову о запрете его пьес. Письмо Горькому с просьбой поддержать ходатайство о выезде... Прямо по скатерти грозные цитаты из газетных статей 30-х: "ударим по булгаковщине!", "это мещанство, выпирающее из нутра автора"... На другой стороне стола — все то же, сказанное о Пастернаке в 1958-м. Ни дать ни взять — Синедрион из "Мастера и Маргариты", на котором тоже "решались вопросы".
И дальше — все в том же духе. Ершалаим поднимается перед нами в картонных стенах и акведуках (сценограф Соня Ванеян) — а на стенах цитаты из романов и писем. "Всё та же непонятная тоска, что приходила на балконе, пронизала все его существо..." — читаем мы на пути к стоящей одиноко на площади перед закрытыми дверями храма белой картонной фигурке Пилата. "Если правду, которую я знаю, надо искупить страданием, это не новое. И я готов принять любое" — это уже письмо Пастернака-Иешуа завотделом культуры ЦК КПСС Поликарпову, дата — август 1957 года, ситуация вокруг романа "Доктор Живаго" накалена до предела.
Пастернаковское стихотворение "Гефсиманский сад" завершает историю, в том числе и ту, которая случилась на Гефсиманской дороге в романе Булгакова — брошенный кожаный кошелек-мешочек с рассыпавшимися на дорогу монетами на другом краю выставочной декорации напоминает о произошедшем.
Роман, написанный Булгаковым об Иешуа и Пилате, в подробностях предвосхитил историю с Пастернаком — к такому выводу приводят зрителя кураторы выставки "И началась гроза".