Поэзия из почтового ящика

Художник Евгения Лоцманова. Памяти почты

Текст: Дмитрий Шеваров/РГ

Недавно мы отметили 100-летие создания Самуилом Яковлевичем Маршаком стихотворения «Почта», ставшего визитной карточкой отечественной почтовой службы. Ведь и сегодня все от мала до велика помнят: «Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне?..»

Рассказывая об истории создания Маршаком гениальной «Почты», я не мог не написать и о том, что сегодняшняя «Почта России» имеет мало общего с тем высоким образцом, который создал поэт.

Куда пропали в городах и селах синие почтовые ящики

Впрочем, этот образец был отражением реальности. Такой была почта в конце 1920-х годов: синяя форменная фуражка и безупречная доставка корреспонденции. Во время Великой Отечественной за неоправданную задержку почтового вагона начальник станции мог поплатиться головой. Письма с фронта не бросались в почтовые ящики, а вручались адресату лично в руки. Если адресат был в эвакуации, почтальоны выясняли новый адрес. Даже если человек оказывался на оккупированной территории, письмо в конце концов находило его. На почтамтах были созданы отделы недоставленной почты, которые занимались поиском адресатов.

В том, что сейчас письма плетутся пешком или лежат где-то в мешках – в этом вина, конечно же, не почтальонов. Им надо поклониться. Они годами работают на износ за копеечную зарплату, да еще в условиях бесконечного реформирования почтовой отрасли.

Отклики на публикацию «Почта Маршака» я получаю до сих пор, но нет среди них ни строчки от руководителей «Почты России».

О чем пишут читатели в «Календарь поэзии»?

Мне вспоминается одно малоизвестное стихотворение Самуила Яковлевича:

Старайтесь сохранить тепло стыда.
Всё, что вы в мире любите и чтите,
Нуждается всегда в его защите
Или исчезнуть может без следа…

Понятно, что «тепло стыда» не беспокоит креативных менеджеров. Слезы и переживания людей, которые месяцами ждут писем от родных и близких, их не волнуют. Но неужели и репутация государственной корпорации их не заботит?

Письма со стихами

И тут закрадывается подозрение: а может, «Почту» Маршака они просто еще не прочитали? Тогда им можно позавидовать. Ведь впереди у них знакомство с классикой, с шедевром, где есть и такие строки:

Письмо
Само
Никуда не пойдёт,
Но в ящик его опусти —
Оно пробежит,
Пролетит,
Проплывёт
Тысячи верст пути.

Из почтового ящика Дмитрия Шеварова

(увы – из ящика электронного, а не того, что висит в подъезде)

Двадцать шесть писем Юли Голубевой

Здравствуйте, Дмитрий!

«В счастливых струях летнего дождя...»

Прочитала Вашу статью «Почта Маршака». Очень отозвалась в душе и тронула эта тема о нашей почте.

В конце 1980-х на отдыхе в Феодосии я познакомилась с Юлей Голубевой. Мы, ровесницы-первоклассницы, подружились. Она была из Североморска, потом семья переехала в Мурманск. Они уезжали раньше, мы провожали их на поезд, с тех пор больше не виделись. Переписывались около десяти лет, потом потерялись… То есть, я не терялась, я храню 26 Юлиных писем, фотографии, открытки, но при перемене места жительства, видимо, у нее потерялись мои адрес и домашний телефон. Через соцсети в новое время мы не нашлись: меняются адреса, фамилии, «ники»…

Помню в детстве: если забудешь дома ключи от почтового ящика, то можно веточкой через нижнее отверстие поддеть газету, подтянуть кверху и достать ее, не открывая ящик.

Получение письма было такой радостью! По дороге из школы домой я всегда с надеждой заглядывала в почтовый ящик, ключи от него были у меня.

Почтовый ящик был довольно вместительный, и там можно было что-то оставить как в камере хранения, если хотелось еще погулять, а подниматься на пятый этаж неохота. И сейчас иногда во сне этот почтовый ящик остается с какими-то сюрпризами.

Его сняли, и он какое-то время еще стоял на полу в подъезде, я сфотографировала его на память, попрощалась.

Это вся жизнь с детства. Сейчас другой ящик, более плоский. В него едва помещается журнал, который я иногда могу получить…

Мне так хотелось бы найтись с моей Юлечкой Голубевой… Однажды она мне написала пожелание, чтобы я стала известной художницей. Да, я рисовала с детства, но не думала тогда о серьезности призвания. А Юля, получается, верила в меня, и я художницей стала. Прошлым летом я написала портрет Юли – по фото, где она юная девушка.

Вот хотелось бы поделиться этой памятью, письмами, открытками, желанием найтись...

Ваша читательница и художница Елизавета Пинахина.

Дорога жизни

Здравствуйте, уважаемый Дмитрий Геннадьевич!

Я Ваш давний поклонник за рубрику «Календарь поэзии» в «Российской газете». Лет пятнадцать тому назад эту газету бесплатно выкладывали на почтовом отделении, куда я регулярно заходил. Времена изменились. В конце марта случайно купил «РГ-Неделю», и там меня очень тронула «Почта Маршака»! Как и Вы, я столкнулся с проблемой очень поздней доставки простых писем моим родным и друзьям; некоторые письма просто затерялись. Это вынудило меня посылать заказные. Для этого мне надо дойти до почтового отделения, так как такие письма принимаются лишь при наличии паспорта. Ходить мне тяжело (88 лет, инвалид 2-й группы), а зимой – гололёд на нечищеных тротуарах, опасно.

Накануне нового 2026 года отправил два письма в Московскую область, написав на конвертах, кроме адресов, номера мобильных телефонов моих родных. Оба письма вернулись через 2-2,5 месяца, исчерканные работниками московской почты, хотя мои адресаты заходили и узнавали об их судьбе.

Дмитрий Геннадьевич! Может, поднимем волну возмущения такой работой почты?!

Леонид Павлович Гаврилов, Иркутск

Читатели пишут в стихах, о чем болит сердце... Три письма в «Календарь поэзии»