Автор: Лиза Цыганова, г. Санкт-Петербург
День складывался так ровно, что Артём потерял бдительность. Солнце грело согласно прогнозу, туристов в кузове газика было битком, сам Артём, сидя на крыше водительской кабины, вдыхал опьяняющую вонь бензина и посматривал на красивую туристку в майке без лифчика. И даже продавец старой лады не стал торговаться и ответил Артёму в телеге, что передаст ключи ровно в десять.
В общем, Артём скользил по тёплой поверхности этого дня и почти верил, что и сам он, как этот день, этот запах бензина и эта девушка в майке абсолютно нормален, а всё странное, дикое и необъяснимое ему просто приснилось. Ну правда, мало ли что приснится восемнадцатилетнему пацану?
Когда над кузовом взлетела большая ладонь, Артём, вздохнув, бахнул ботинком по кабине, и газик сразу притормозил: водила был на тридцать лет старше Артёма, но во всём его слушался, потому что не любил ответственность. Из кузова вылез человек лет пятидесяти, такой крупный и разлапистый, что Артём, не запоминая имён своих туристов, мысленно прозвал его Сосновым. Этот Соснов был единственной коростой на ровном теле дня – он всё время просился в туалет, чем страшно бесил Артёма, но отказывать было нельзя. Если обделается, то нажалуется, и тогда турагентство влепит Артёму штраф, а он только накопил на подержанную ладу.
Но ещё сильнее раздражало то, что Соснов не подходил к святым деревьям загадывать желания и не приветствовал духов леса. Артём и сам не верил в тупые байки и половину выдумывал на ходу, но любая нормальная экскурсия по Алтаю включает в себя тупые байки. А Соснов этого не понимал, он не хотел встраиваться в нормальность, будто сидел не в кузове газика, а в своей московской квартире, и с брезгливым интересом смотрел экскурсию на экране плазмы.
После того, как Соснов, застёгивая ремень, вернулся из прилеска, они проколдыбали на газике ещё с полчаса, а потом по команде Артёма вывалились из машины всей толпой - и двинулись в гору пешком, оставив водилу курить ротманс деми. Какая-то тётка поумилялась, что Артём такой юный, а уже ведёт экскурсию; девушка в майке спотыкалась из-за вызывающе неудачных для похода босоножек, а Соснов ещё пару раз отошёл отлить. Дорога к Каракольским озёрам была совсем нетрудная, но долгая и муторная - и всё для того, чтобы столичные туристы поглазели на снег, который не тает даже в июле.
Где-то между третьим и четвёртым озером Соснов окончательно отстал. В городе его рост и полнота, наверное, прибавляли ему важности – но в горах он управлял своим телом из рук вон плохо. Казалось, тело было ему чужим, а настоящий Соснов, скрючившись где-то между печенью и желудком, руководил этим телом с помощью пульта, как крохотный инопланетянин из «Людей в чёрном».
Если бы в тот день Артём не потерял бдительность, он бы сбавил темп и как-то приободрил Соснова. Но Артёму захотелось сбить московскую спесь с этой глыбы, поэтому он нарочно пошёл быстрее, и туристы поспешили за ним, как утята за мамой-уткой.
- Эй! – крикнул Соснов, задыхаясь. – Я возвращаюсь к машине!
- Под свою ответственность! – злорадно заорал Артём.
Соснов развернулся, сделал несколько шагов по склону, а затем вдруг резко исчез, будто гора его проглотила. Девушка в майке завизжала.
Артём рванулся к месту исчезновения, раздвинул кусты и увидел обрыв ущелья, а за ним, внизу – Соснова. Большое, тяжёлое тело растеклось по камню дурацкой кляксой, и захотелось обвести его мелом по контуру, как в мемах и мультиках про убийства.
- Никому не подходить, - приказал Артём своим туристам и ловко, по-звериному, спустился вниз, оскальзываясь на камнях.
Соснов часто и испуганно дышал - правая нога у него была вывернута, как у кузнечика, и из порванной ткани старомодных джинсов торчала кость.
- Так. Ещё чего-нибудь болит? - раздражённо спросил Артём.
- Затылком хряпнулся, но не сильно, – ответил Соснов, оправдываясь, будто на приёме в поликлинике.
Выбора не было. За эту кость не просто оштрафуют – уволят, а то и впаяют срок. Артём нагнулся над переломом.
- Ты чего?.. - начал Соснов, но Артём, не отвечая, набрал в лёгкие воздуха и подул на рану. А потом сразу встал и отошёл в сторону.
- Забавно.
Через пару минут Соснов уже сидел и по-детски тупым взглядом смотрел на абсолютно здоровую ногу. Артём ждал. Соснов издал смешок и ещё несколько раз повторил, что ему очень забавно, пока Артём со скукой пинал мелкие камушки.
- Мы идём? Весь тайминг из-за вас похерили.
Соснов послушно начал подниматься. Артём ему не помогал, равнодушно смотрел, прислонившись к стене ущелья: он знал, что Соснову уже не больно.
- Да, заба-а-а-авно, - и Соснов попробовал осторожно встать на правую ногу. – Слушай, а кто ещё знает?
Не знал почти никто, не знала даже мать Артёма. Знал только бывший отчим – лет шесть назад Артём подул на его порез, и той же ночью отчим силой затащил его в машину, долго куда-то вёз, а потом запер в подвале без окон. Там отчим сбивчиво говорил Артёму, что их ждут великие дела, что они отдадут его долги и вообще заработают миллионы; отчим даже заново порезал себе руку, чтобы Артём повторил фокус на камеру телефона, но Артём только плакал, пока не приехала полиция и такая же заплаканная мать. Тогда все решили, что отчим сошёл с ума, и только Артём понял правду: что это он, Артём, ненормальный, странный и чужеродный элемент в этом обыкновенном городе и обыкновенном мире. Понял - и никому не сказал.
Когда Соснов повторил свой вопрос, Артём неохотно ответил:
- Вы же башкой об камень хряпнулись. К врачу сгоняйте.
Он полез наверх, но Соснов с неожиданной силой схватил его за руку:
- Я и есть врач. Я профессор кардиологии. Ты понимаешь, что это значит?
Артём не понимал. Он настороженно замер, не зная, чего ждать от Соснова, который вцепился в него мёртвой хваткой.
- Артём, ты хочешь выбраться отсюда? – и облизав сухие губы, Соснов обвёл рукой ущелье.
- Так вы мешаете.
- Нет, выбраться вообще, навсегда. Ты понимаешь, что мы с тобой можем спасти человечество?
Сузив глаза, Артём какое-то время слушал сбивчивый рассказ Соснова о Москве, в которой Артёму будут очень рады, о новом уровне, великих достижениях и головокружительном будущем, а потом холодно сказал:
- Если ты хоть слово кому-то вякнешь, я тебе эту ногу обратно расхерачу.
…До снега на озёрах группа так и не дошла – Артём свернул экскурсию, быстро проводил их обратно до газика, а на нём и до турбазы; Соснов был покорен и тих, и даже в туалет просился реже.
На турбазе Артём не стал выходить из кабины, чтобы не давать Соснову повода докопаться. Он просто ждал, пока туристы вылезут из кузова; в зеркале заднего вида маячила девчонка без лифчика, но Артём потерял к ней интерес. Водила предложил ему ротманс деми, Артём взял сигарету двумя пальцами и на одно странное мгновение подумал, что к тридцати-сорока он сам превратится в этого водилу, пересядет с лады на газик и будет возить туристов под командованием какого-то сопляка. И Артёму вдруг, как маленькому, захотелось выскочить из газика, схватить Соснова за рукав и крикнуть: конечно, я хочу спасти человечество, конечно, конечно, конечно.
Но странное мгновение закончилось, и когда газик тронулся, и туристы остались позади, Артём поднял упавшую сигарету, сдул с неё пыль и с облегчением закурил.
Всё снова было нормально. Всё было хорошо.