05.09.2018

Анатолий Ким рассказал о любимых писателях и феномене автора

Писатель, переводчик и драматург Анатолий Ким встретился с читателями на ММКВЯ и поделился с ними взглядами на классических авторов

ММКВЯ-2018-встреча-Кларисы-Пульсон-с-Анатолием-Кимом
ММКВЯ-2018-встреча-Кларисы-Пульсон-с-Анатолием-Кимом

Текст и фото: Екатерина Зайцева

— Моей первой прочитанной книгой была сказка "Финист - Ясный сокол" Андрея Платонова. До этого я не читал вообще, не знал, что книги пишут люди, что они называются авторами. Я тогда жил на Камчатке, погода была такая, что дома заметало снегом, я не ходил в школу. Я нашел дома эту книгу, купленную отцом, и провалился в нее. Вообще Платонов был первым автором, который дал мне почувствовать, что я писатель, - рассказал Ким.

Как выяснилось, именно Андрей Платонов открыл для Анатолия Кима "феномен автора". Под этим термином писатель подразумевает умение автора создать эффект своего присутствия в произведении, показать индивидуальную сущность.Таким умением обладали почти все писатели, перечисленные Анатолием Кимом: Антон Чехов, Эрнест Хемингуэй, Томас Манн, Варлам Шаламов.

-Чехов считал, что он недостаточно знаком с человеческими страданиями. Поэтому он поехал на Сахалин, а потом написал свои лучшие произведения, например, "Палату номер шесть". Это уже Чехов трагический, совсем не как в юности, - сказал Анатолий Ким.

А Хемингуэй, по мнению Анатолия Кима, очень любил задумываться над тем, что такое хорошее письмо, и понял, что самое лучшее письмо - простое, но с трагическим (в его случае) подтекстом.

-Хемингуэй глубоко чувствовал печаль жизни и трагедию вообще. У него есть такой рассказ, "Индейский поселок". Молодая индианка мучается родами уже несколько дней, кричит, и ее муж не выдерживает и перерезает себе горло. И Хемингуэй сумел эту трагедию прочувствовать, - объяснил Анатолий Ким.

А немецкий писатель Томас Манн представляется Киму очень романтичным и умозрительным автором, и рациональным, и предельно гармоничным. Совсем по-другому он воспринимает Варлама Шаламова:

-Шаламов открыл мне, что степень нравственного падения человека в лагерях беспредельна. И самыми уязвимыми для падения людьми являются не воры, а интеллигенты, они совершенно беспомощны в плане выживания. Это стало для меня сокрушительным открытием, - признался писатель.

Достоевский тоже произвел на Кима сильное впечатление: после прочтения "Преступления и наказания" писатель неделю не мог ходить в школу. Впрочем, позже Федор Михайлович открылся ему с другой стороны: Ким нашёл, что он пишет безобразно, повторяя такой сильный глагол, как "осклабился", семь раз на одной странице.

Если выбирать между Толстым и Достоевским, то Анатолий Ким без колебаний выбирает Толстого: "Это мой учитель, хотя я и пишу совсем не так, как он. Но Толстой показал мне мир, где нет существа, которое надо убить. В его мире всем жить хорошо".