14.04.2022
Публикации

Так говорили Кимы. Ким-отец, аскет и чудодей: «Не могу и минуту отдыхать», ч.1

Северокорейские вожди как литературные герои — Ким Ир Сен, Ким Чен Ир, Ким Чен Ын – не только вожди, полководцы, идеологи, но и герои рассказов, песен, драм

15 апреля исполняется 110 лет со дня рождения Ким Ир Сена – одного из самых одиозных, но в то же время одного из самых эффективных авторитарных лидеров XX века. Созданная им крохотная наследственная автократия, Северная Корея, вопреки очевидному продолжила свое существование и после объединения двух Германий, и после отказа «острова социализма», то есть Кубы, от каких бы то ни было рудиментов социализма. Секрет устойчивости заколдованного королевства Кимов, помимо жёсткого полицейского контроля – накачка населения причудливыми «идеями чучхе» и фантастический, в духе средневековой житийной литературы, культ правящей династии.

  • С последним разбирается владивостокский писатель Василий Авченко, «по-соседски» бывавший на северной части Корейского полуострова неоднократно.

Текст: Василий Авченко

Ким Ир Сен (1912-1994), Ким Чен Ир (1942-2011), Ким Чен Ын (р. 1982 или 1984) – не только вожди, полководцы, идеологи, но и герои рассказов, песен, драм. Перелистаем русскоязычные издания, издающиеся в Пхеньяне на экспорт, и попробуем понять, что представляют собой Кимы как литературные персонажи.

Ким-отец, аскет и чудодей: «Не могу и минуту отдыхать»

Создатель КНДР Ким Ир Сен занимает в северокорейской историографии примерно то же место, что в советской – Ленин. Истории из жизни вождя напоминают и наши рассказы о Ленине, и библейские предания. Это летопись чудесных деяний человека, исполненного необычайной мудрости.

Подвиги Ким Ир Сена начались ещё в детстве. В 1925 году в начальной школе уезда Фусун китайской провинции Гирин 13-летний Ким вырезал на дереве: «Долой японский империализм. Независимость Корее». И это, можно сказать, стало его девизом – как ульяновское «мы пойдем другим путем».

Во время партизанской борьбы против японцев будущий вождь носил имя Ким Сон Чжу (так и Ульянов не сразу стал Лениным). Чтобы похоронить убитого бойца, после боя он прошёл по снегу 40 километров без еды и сна. Много позже, когда умер герой-крестьянин Рим Гын Сан, Ким Ир Сен три года не ездил мимо деревни Окдо, где тот жил, – не хотел бередить раны. Ещё позже, в 1985 году, один из чиновников увидел в кабинете вождя стереотрубу. Оказывается, в неё Ким рассматривал кладбище революционеров на горе Тэсон…

Вернёмся к годам антияпонской борьбы. Вот Ким идёт в лагерь партизан, где свирепствует брюшной тиф, и пожимает руку больному командиру Чвэ Хэну. «Больные… встали с постели благодаря такой горячей любви Командующего, который готов переступить и порог смерти ради товарищей». Тут мы видим ещё одну мифологему, восходящую к посещению Наполеоном чумного госпиталя в Яффе, – того самого, что вдохновил Пушкина на строки «Тьмы низких истин мне дороже Нас возвышающий обман».

Дар исцеления вождь не утратил и впоследствии. Причем самых разных недугов. Однажды к Ким Ир Сену приехал 70-летний старик и попросил женьшеня или пантов, поскольку недавно женился на молоденькой. Вождь распорядился послать соответствующие лекарства («Чтобы ваша супруга больше не позволяла себе унижать вас»), и вскоре у старика родился сын. В другой раз, на съезде Трудовой партии Кореи, Ким Ир Сен сказал одной из делегаток, что она выглядит больной; та призналась, что не может забеременеть. Вождь выслал ей снадобье, и вскоре родился ребёнок, которого назвали «Ын Док» – «забота».

Узнав, что его бойцы без спросу взяли у китайца кукурузу, Ким Ир Сен находит хозяина и выплачивает 30 юаней компенсации.

Ходит командующий в простом обмундировании, не выделяясь, его даже не узнают – как Ленина в рассказе Зощенко не узнал часовой в Смольном и потребовал пропуск.

Зимой 1931 года, посылая на задание бойца, Ким надел на него свой шерстяной шарф. Зимой 1950 года, увидев, что часовой одет в фуражку, Ким Ир Сен, уже глава КНДР, дал ему свою меховую шапку и перчатки – совсем как святой Мартин, отдающий прохожему половину плаща.

Озаботившись зимней обувью для солдат, Ким неделю ходил в ватных ботинках и в итоге предложил увеличить высоту прорезиненной части. Сам он неприхотлив; много позже, в сравнительно благополучное время – в 1965 году – он говорит на Синичжуской обувной фабрике о своих парусиновых туфлях: «Удобна и нòска, хорошая вещь! Эту обувь я купил лет пять назад. А подошва ещё цела, и я не могу выбросить её» (интересно, что в южнокорейском Ульсане в музее Hyundai выставлены ботинки основателя одного из подразделений корпорации: он носил их 30 лет, уже будучи сверхбогатым человеком – впрочем, вероятно, ему, как и Киму, не так много приходилось ходить пешком).

В другом рассказе Зощенко Ленину принесли в дар рыбу, а тот возмутился и отослал её в детский дом. Ким Ир Сен и тут не отстаёт. Вскоре после освобождения Кореи в 1945 году адъютант доставил новую мебель. Вождь рассердился: «Ты знаешь, как сейчас живёт народ, и так ведёшь себя… Если мы теперь ищем роскошь и шикарность в жизни, то как же нам продолжать революцию? Мы делаем революцию отнюдь не ради собственной роскошной жизни».

В 1951 году дядя вождя Ким Хен Рок, навестив племянника и увидев, чем тот питается, не поверил глазам: «Миска с чумизой без зёрнышка риса, суп из сушёных листьев капусты и редьки, мисочка с засолкой кимчи – и всё». Племянник ответил: «Сейчас вся страна воюет с американцами, народ всё туже затягивает пояс. Как же мы можем питаться только белым рисом?! Нет! Всегда надо жить, как простые люди. Тогда у меня душа будет спокойна да хороший аппетит». Вернувшись домой, дядя выслал племяннику свой «небольшой запас риса» - а тот недрогнувшей рукой переслал подарок в медпункт (в 1950-1953 гг. в Корее шла война северян и южан, причём первых поддерживали Китай и СССР, а вторых – США и коалиция ООН).

Когда во время той же войны Ким Ир Сену доложили о последствиях разрывов американских бактериологических бомб, он в качестве асимметричного ответа ввёл в стране бесплатную медицину.

1957 год. Старуха идёт по шоссе в гости к зятю. Неожиданно останавливается машина, её предлагают подвезти. Естественно, в машине – Ким Ир Сен.

Причиной краха социализма в СССР и Восточной Европе Ким Ир Сен считал низкопоклонство. Бороться с этой заразой нужно во всех сферах, даже в гастрономической: «С давних времён корейцы не ахти как любят виноградное вино. Корейцы говорят: пьёшь сочжу более 30-градусной крепости – это нормально, а виноградное вино – это напиток вообще не хмельной. Наши люди не большие любители виноградного вина: оно, мол, пришло с запада». Или взять рукопожатия: эта форма приветствия негигиенична и к тому же пришла из Европы, тогда как корейцы исстари здоровались друг с другом, наклоняя голову (эта практика получила неожиданную актуальность во время разгула коронавируса, который, надо сказать, КНДР выдержала едва ли не лучше всех на планете).

При всём при этом Ким Ир Сену было нужно не только внутреннее, но и мировое признание.

1966 год, переговоры с Брежневым во Владивостоке. Генсек, поразившись тому, как «складно и компетентно» гость отвечает на все вопросы, заглянул в записную книжечку Ким Ир Сена, но увидел всего несколько строк и «какой-то треугольник». Брежневу ничего не оставалось, как восхититься эрудицией коллеги. Назначение треугольника для автора-агиографа осталось тайной.

1972 год, Ким принимает корреспондентов японской «Майнити» и говорит: «Человек хозяин всего, он решает всё – такова основа идей чучхе… Самое ценное в мире – это человек; самое сильное существо – тоже человек». Журналисты из недружественной, казалось бы, страны «невольно восторженно зааплодировали».

1975 год, вождь посещает «одну из стран Восточной Европы», лидера которой восхитила компетентность Кима во всех вопросах. Тот объясняет: «Идёшь на металлургический завод – будь сталеваром, на море – рыбаком, в деревне – настоящим хлеборобом. Лишь так, я думаю, можно как следует управлять делами страны».

1983 год, в гостях у Кима – немецкая писательница Луиза Ринзер. Она говорит: от чистоты корейского воздуха «даже голова становится ясной».

1994 год. Ким и экс-президент США Картер на теплоходе идут по реке Тэдонган. Вождь приказывает сбавить ход. Картер удивлён, Ким объясняет: «Люди на берегу реки удят рыбу. Если мы поднимем сильные волны, то навредим их рыбалке. Не будем мешать им». Картер в восхищении.

Ким Ир Сен – отец всех корейцев, где бы они ни жили; когда после засухи 1965 года долгожданный дождь пролился на север полуострова, вождь не очень-то радуется: «А ведь соотечественникам на Юге тоже надо питаться кашей!». Он убеждён: «Для воссоединения Родины нет иного выхода, как добиться великой консолидации всех членов корейской нации на Севере, Юге и за рубежом».

В 1993 году вождь решает реконструировать гробницу короля Тангуна, чтобы продемонстрировать: «Наша страна имеет древнюю, пятитысячелетнюю историю», а «исконная родина корейской нации» – не Сеул, а Пхеньян. Окончательный проект Ким Ир Сен утвердил 7 июля 1994 года, за день до смерти, вместе с документом о воссоединении Родины. Эти две бумаги и стали его завещанием.

Руководивший страной в режиме «ручного управления», вождь работал до последнего. 7 июля занимался борьбой с наводнениями, внешней политикой, строительством электростанции… Отказался от полноценного обеда: «Отойду от дел – это ещё больше обременит вашего Верховного Главнокомандующего. Какая большая нагрузка у товарища Ким Чен Ира! …Я не могу и минуту отдыхать». Скончался в рабочем кабинете. Во всяком случае, если верить официальной биографии.