Текст: Михаил Визель
Гузель Яхина. "Эйзен"
- М.: РЕШ, 2025 - 544 с.
Пожалуй, не то чтобы главная, но самая долгожданная новинка первого весеннего месяца - документальный роман надолго исчезнувшей из публичного поля известной писательницы. И объяснение, почему и куда исчезла - писала документальный роман о великом кинорежиссере. Выбор фигуры главного героя может поначалу обескуражить: Эйзенштейн, конечно, был персонаж яркий и, как принято говорить, противоречивый, а его "Броненосец..." - фильм-прорыв (что бы ни говорили современные фабриканты одноразовых кинолавбургеров), но почему сейчас? и почему Гузель? Но вчитываясь, начинаешь понимать: эта книга не о киномонтаже, а о гении и злодействе. Чей союз, как рэпанул персонаж-Бенкендорф в недавнем киномюзикле, на самом деле встречается повсеместно. Но случай Эйзенштейна - особенный. Как, впрочем, все случаи с гениями.
"Никогда бы пай-мальчику не перешагнуть через отцовскую волю и не сбросить опеку матери, если б не тысяча девятьсот семнадцатый. Никогда бы не выломиться из устоев общества, меняя статус и репутацию на богемную мишуру. Но — свершилось: и перешагнул, и сбросил, и выломился. И потому имел полное право называть себя сыном — не выносившей его женщины, а родившей его революции. И потому имел полное право её воспевать. Так уговаривал себя. Он умел себя уговаривать".
Собственно, через отношения с "выносивший его женщиной", которую, да простится нам здесь каламбур, он не выносил, история и рассказана: после инфаркта, сразившего Эйзена в 48-летнем возрасте, за два года до смерти, мать приходит к нему в кремлевскую больницу и, как когда-то, читает газетные рецензии на его собственные фильмы из пухлой папки, которую он собирал всю жизнь. "И с отвращением читая жизнь свою...". Впрочем, почему с "отвращением"? В жизни было много чего. Но в основном - изматывающей, глухой борьбы с породившей его и, что уж там, благоволящей к нему системой. Оттого и инфаркт в 48 лет, и смерть в 50.
Помимо содержания, интерес, как в настоящем художественном произведении, привлекает и форма. К стилю Яхиной мы уже привыкли, и себе она не изменяет, но в данном случае любопытно, что книга разбита на восемь глав по числу эйзенштейновских фильмов, и Яхина, по ее собственным словам, "выращивает" целые сцены из двух-трех скупых строк в мемуарах, мысленно выстраивает утерянные сцены фильмов и даже, внимание, "чуть исправляла корявые цитаты для лучшего их понимания". Недавний скандал с некорректным цитированием еще памятен; но здесь, не сомневаемся, этот вопрос утрясли заблаговременно.
Денни С. Брайс, Элайза Найт. "Разве мы не можем быть подругами. Роман-биография"
- Перевод с англ. Виктории Лаптевой
- М.: Альпина Паблишер, Belles Lettres, 2025. — 464 с.
Элла и Мэрилин - два символа золотого века послевоенной Америки. И при этом два антипода: белокожая блондинка с точеной фигуркой, затянутой в модельные платья, и чувственным ротиком — и монументальная черная женщина, не знающая удержу в вокальных импровизациях. Их взаимная симпатия, основанная на огромном уважении к творчеству друг друга - отрадный пример того, что называется "женской дружбой".
При этом Мэрилин, будучи на девять лет моложе, но находясь, из-за цвета кожи и специфичности положения кинодивы, в более привилегированном положении, неприметно, но ощутимо помогала Элле. Много лет спустя стало известно, что Фитцджеральд получила постоянный ангажемент в престижном и дорогом клубе потому, что Мэрилин позвонила хозяину и обещала, что будет приходить каждый вечер со своими влиятельными друзьями, если тот наймет эту "толстую негритянку". И действительно приходила! Остается только еще раз пожалеть, что эта незаурядная женщина умерла так рано: Элла пережила Мэрилин на 34 года.
С такой потрясающей фактурой никакие литературные изыски и не нужны; и авторицы (достаточно поглядеть на их портреты, чтобы убедиться: подобранные для этого проекта не абы как) ведут повествование твердой рукой, по строгим законам устоявшегося американского жанра "большой авторский материал ("фичер") в дорогом иллюстрированном журнале". Поэтому он предельно внятен и набит упоминаниями конкретных марок и брендов. Героиням понравилось бы.
Карина Шаинян. "Саспыга"
- М.: АСТ, РЕШ, 2025 — 384 с.
Карина Шаинян - автор с необычной судьбой. В том смысле, что с грозненским происхождением, сахалинским воспитанием, дипломом психфака МГУ и экзотической профессией организатора конных походов по Горному Алтаю. Нельзя сказать, что биография определяет творчество, но всё-таки накладывает отпечаток. Книги Шаинян - это, в общем, фэнтези, но не про принцесс и драконов. Вот и эта - начинается как сугубый, можно сказать, бытовой реализм, замешанный на непосредственном опыте: во время очередного похода туристка отстала от конной группы, надо ее теперь искать. Но то, что начинается как своего рода истерн, путешествие по краям земли (во всех смыслах слова "край"), где вера только в свой глаз и в копыто своего коня, оборачивается мистическим путешествием вглубь — туда, где время остановилась, да и не было его никогда. И где рыскает саспыга - зверь, мясо которого утоляет все печали, как гомеровский лотос. И где есть настоящие вурдалаки.
"...Его по-прежнему полные ужаса и изумления глаза выглядят почти как человечьи, но я больше на это не ведусь. Он не человек, он мертвяк, упырь, у него нет жизни, которую нельзя отнимать, и разума, который нельзя отнимать, и чувств у него нет, и про боль он врет — все он врет, а жить может, только высасывая жизнь у других, и Асю он…"
Впрочем, саспыгу можно и не есть, подытоживает автор. Не теряющий здравого смысла и чувства меры даже в описаниях упырей. Серия, в которой вышла книга, называется "Другая реальность". Полно, такая ли уж другая?
Фульвио Эрвас. "Пока воды Венеции тихие"
- Перевод с итальянского Оксаны Рогозы
- М.: Лайвбук, 2025 - 400 с.
Фульвио Эрвас - безусловно, не писательница, а вполне себе писатель, в чем московские читатели могли лично убедиться недавно на презентации русского издания его предыдущего романа с жизнеутверждающим названием "Пока есть просекко - есть надежда". Но кто бы из русских читательниц не мечтал оказаться в месте действия его нового романа (нового для русского читателя; так-то книга 2009 года) - и не только 8 марта. Хотя заявленная пружина - детективная: в мутных водах каналов исчезают туристы! Но мы-то понимаем, что расследование преступлений - только повод рассказать еще раз о вечной красоте этого удивительнейшего места на земле. И заодно напомнить о занятном историческом курьезе - концерте Pink Floyd 14 июля 1989 года. После него в лагуне действительно всплыла оглушенная рыба и прочая муть, которая, если принять предложенную автором игру, за двадцать лет так и не улеглась в душе одного психопата.
Надо заметить, что в книге, переведенной с итальянского, встречаются необъяснимые ошибки именно в понимании итальянских слов. "Снова приедут «Пинк Флойд», а с ними все эти хамы, которые только и знают, что пить, словно бездонные бочки, и мочиться на священные стены Серениссима", - негодует злодей в письмах в газету. Бездонные бочки не пьют, они лишь бесконечно поглощают выпитое; но главное - русское управление требует поставить слово "Серениссима" в косвенный падеж: "стены Серениссимы". Хотя не лучше ли просто дать по-русски: "Стены Яснейшей".
"Русские изразцы в собрании Российского этнографического музея"
- Автор-составитель: Татьяна Пинкусова
- М.: Бослен, 2025 - 208 с.
Красочная и "сытная" книга, тема которой может показаться узкой и специфической, но она имеет прямое отношение к "международному женскому дню". Потому что именно женщины, если уж отыгрывать по полной гендерные стереотипы - "хранительницы домашнего очага". А уж к домашнему-то очагу, как и к (со)хранению традиций, традиционные красочные изразцы имеют самое прямое отношение. Изразцовые печи и украшенные изразцами фасады — одно из наиболее самобытных и ярких явлений русской культуры, уверяют издатели, и как с ними не согласиться. Как и с тем, что в эпоху городских квартир и панельных домов древнее это искусство пришло в упадок, но сейчас вместе с интересом к национальным традициям растет и интерес к изучению истории и технологии изготовления изразцов. Последнее - и в прикладном смысле: возможность поставить себе в дом изразцовую печь перестала быть для множество жителей нашей страны гипотетической.
Остается добавить, что все шесть заявленных сотрудников РЭМ, принимавших участие в работе над книгой — автор, составитель, научные консультанты, фотографы, — дамы. Которые в данном случае выступают хранительницами традиций во всех смыслах. С чем мы их и себя и поздравляем.