Текст: Дмитрий Шеваров
- Стихотворение подобно человеку — у него есть лицо.
- Н. Заболоцкий
70 лет назад, 17 апреля 1956 года, в Москве родился поэт Андрей Дмитриевич Анпилов.
В поэзию Андрея привела отцовская гитара. Она появилась в доме осенью 1968 года. Андрею было двенадцать лет. Первое, что напел тогда отец-фронтовик: «Тёмная ночь, только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах, тускло звёзды мерцают…»
И вот сейчас, если оглянуться на всё написанное и спетое Андреем, то над всем этим светится песня про темную ночь, про глубину ласковых глаз и про ожидание у детской кроватки.
Вообще-то отец был художником* и никогда не пел на людях, лишь напевал за работой. И это тоже передалось Андрею. Все его песни, да и стихи — звучат вполголоса, проникнуты задумчивостью.
Андрей вырос в доме, где не надо было повышать голос, чтобы быть услышанным. И гитара тому служила. В доме еще и балалайка жила, и по вечерам отец подыгрывал на ней сыну-подростку, настраивая тем самым струны молчаливого взаимопонимания.
- Мы играли простое, народное,
- Фронтовое, живое, подробное,
- Или вальсы ещё довоенные —
- Шум вечерней листвы, шорох платья —
- В две гитары простые, смиренные —
- Всё, чему научил меня батя…
Быть может, это самое трудное — расслышать мелодию своей жизни. Не сфальшивить, не принять чужую мелодию за свою, а выводить свою мелодию — тихую, но свою.
Вслед за отцом и старшей сестрой Галиной молодой человек выбрал стезю художника, окончил факультет прикладного искусства Московского текстильного института. Потом армия, где художники были на особом казарменном положении. Только им, мастерам боевых листков и дембельских альбомов, иногда разрешалось уединение.
В общем, жизнь не настаивала на литературных занятиях. Андрей легко мог оказаться в кино (известным художником «Союзмультфильма» был отец) или стать книжным иллюстратором (и он пробовал себя в этой роли), но вот гитара… Нет, она тоже ни к чему не обязывала, но будто сами собой сочинялись песни, потом стихи и снова песни.
Гитара давала кусок хлеба и тем самым помогла остаться самим собой, вне писательских распрей и толкотни прокуренных редакций. Сочинять можно было не по тяжкой повинности, а лишь тогда, когда «мысли в голове волнуются в отваге, и рифмы лёгкие навстречу им бегут, и пальцы просятся к перу, перо к бумаге…»
К счастью, это происходит с Андреем почти каждый Божий день — мысли волнуются, рифмы легкие бегут ему навстречу…
Не только рифмы, но и сами стихи Андрея кажутся легкими, прозрачными. Как говорила о поэзии Андрея Анпилова его друг Елена Шварц: «Мир светлой печали и ясного разума».
Бывает такой дождь летом: грибной, смешанный с солнцем, он не досаждает никому. Можно пройти сквозь него, не промокнув.
Вот и стихи такие у Андрея, и песни. Спокойные. Обыкновенные как всякое настоящее чудо.
Вспоминаются слова Николая Заболоцкого: «Стихотворение подобно человеку — у него есть лицо, ум и сердце. Если человек не дикарь и не глупец, его лицо всегда более или менее спокойно. Так же спокойно должно быть и лицо стихотворения…»
У стихов Андрея Анпилова как раз такие лица — спокойные лица родных людей.
- *Дмитрий Степанович Анпилов — художник-мультипликатор; участвовал в создании многих анимационных фильмов, ставших классикой отечественного кинематографа: «Серая шейка», «Гуси-лебеди», «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка», «Золотая антилопа», «Русалочка», «Трое из Простоквашино»…
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Отец сказал: «А тебя мы купили в Марьинском Мосторге, мальчик нам понравился, и мы решили его взять…»
И я поверил мгновенно.
И даже вспомнил, на какой полке и в какой картонной коробке находился, пока был ничей.
Марьинский Мосторг был пока единственным промтоварным магазином, где я уже бывал, потому что там был отдел игрушек, а находился Мосторг от нашего дома недалеко.
Из книги Андрея Анпилова «Марьина Роща». Журнал «Новый мир» № 12, 2025.
ИЗ ПАСХАЛЬНОЙ ТЕТРАДИ
***
- Огоньки горят, трепещут лица,
- Даже те, что были непригожи —
- Вы прекрасны — в вас дрожит крупица,
- Ветер Воскресения, о Боже.
- Дети и вчерашние старухи,
- Парни с бородами — врозь и вместе —
- Взгляд высокий, лоб, серёжка в ухе
- И уста свободные для песни.
- Кто вы, дорогие, и откуда,
- На себя вдруг стали так похожи
- От надежды общей и от чуда
- Воскресенья чистого, о Боже…
* * *
- Ветром времени унесло,
- Утащило вниз по реке.
- Как ни ставь поперёк весло —
- Океан уж невдалеке
- Смерти плещет, велик и тих.
- Там вас больше, чем здесь, своих.
- Лишь единожды, раз в году
- Воскресает живой огонь,
- Проливается свет в аду
- И не жжёт, золотой, ладонь.
- Прилетел он за прядью прядь
- Вверх по руслу сухому, вспять.
- Где ты, жало, дремотный плеск
- Океана, огромный зверь?
- На крупинку, на быстрый блеск,
- На ресницу открылась дверь
- Та, в которую, вскрыв печать,
- Выйдет мама меня встречать.
- ***
- Вошел к чужим, а там свои
- Собрались чудом у стола,
- Как мотыльков во мгле рои
- Черты мерцали и цвела
- Во сердцевине лиц свеча,
- Плоть воскрешая сгоряча.
- Любимые, иду, иду,
- Касаясь легких рук плечом,
- И вглядываюсь на ходу,
- Пронизан сам любви лучом
- Насквозь, наверное, и вам
- Я виден, словно зыбкий храм.
- Он собирал по одному
- Нас, словно пальцы на руке,
- И вдруг раскрыл ладонь — кому?
- Берите! Сам невдалеке,
- Внутри, во всех до одного,
- И мы все — пламя вкруг Него.
***
- Крест изолентой прикручен к шесту,
- Старый солдат, а приставлен к кресту,
- Бабушки следом, бывалый народ,
- Поп говорит — веселее вперёд.
- Кругом пошли супротив часовой,
- Песней вразброд дребезжа хоровой,
- Смертию смерть Ты попрал как траву,
- Господи, это со мной наяву.
- Вот уж сподобился — первым иди,
- Радостно, Господи, страшно в пути
- Петь, воскресать, раздвигая уста,
- Взгляд не сводя с изоленты креста.
***
- Они свистят, звенят, трепещут
- Комочки крохотных сердец,
- На горле пёрышки топорщат
- И приседают на крестец,
- И быстрый взгляд летит из глаза,
- И зеленеет жизнь кругом,
- И вся земля как общий Лазарь
- Вдруг воскресает целиком,
- С горы высокой пахнет снегом,
- И мир, прикинув на глазок,
- Со всею тварью славит следом
- Глубокий голубя басок.
Мы разбудим тебя колокольчиком
- «Мы разбудим тебя колокольчиком» —
- Голос слышится словно с небес
- В чутком сне на миру, неустойчивом,
- Электричка бежит через лес.
- Человек прикорнёт от усталости,
- «Я немного посплю, ничего?..»
- Не откажет ведь в этакой малости
- Бог недавно воскресший его.
- Долго тянется служба вечерняя,
- Возвращаются вместе с отцом
- Рядом девочки, дочки, наверное,
- Та с яичком, а та с бубенцом.
- «Колокольчиком» — время чуть замерло,
- Проплывает дорога во сне —
- «Мы разбудим тебя» — голос ангела
- Обещает как будто и мне.
***
- Сеет дождик, за окнами сумрак,
- Пахнет зелень, сырая сирень,
- Лёгкий ветер играет на струнах,
- Просыпаться от радости лень.
- Из заветных пещер сновидений,
- Из глубин с золотою парчой
- В мир душа выступает из тени,
- Освещённая тихой свечой.
- Воскресение общее, радость,
- Капай, дождик, земля, говори,
- Чуть сияет блаженство и святость
- В каждой маленькой вещи внутри.
- Скажешь — Господи, глядя с молитвой
- На забор и колючку репья,
- На листок, свежей струйкой обвитый,
- На счастливый комок воробья.
Аист Божий
- Длинноногая веточка с крыльями,
- Чудо в перьях, малиновый нос,
- На просёлки весенние пыльные
- Сам себя как младенца принёс.
- Мимо бледных полей с деревеньками,
- Славя Бога и месяц апрель,
- Ты шагаешь, сверкая коленками,
- Словно птичий какой паганель.
- Это всё крестный ход называется,
- Люди, песни, иконы, глаза,
- Мир глядит, про себя улыбается,
- Что бывают ещё чудеса.
- Из Ассизи, Афона, Дивеева
- Весть благая, не сбившись с пути,
- Вдаль идёт по дороге рассеянно,
- Словно ангел живой во плоти.
***
- Густо в храме детей, по закону
- Им на Светлой вольно баловать,
- Муравьишка приполз на икону
- Самый краешек поцеловать.
- Он дрожит, никому не мешает
- И земные поклончики бьёт,
- Бог всё небо и землю вмещает
- И на всех воскресение льёт.
- Вот и маленький молится Богу,
- Безымянные лапки сложив,
- На ковчеге плывёт себе сбоку
- По волнам, благодарен, что жив.
- Никогда не смахнёт его веник
- И не выставит кот из дверей -
- Он на праздник за весь муравейник
- Приложиться пришёл, муравей.
***
- А когда ты счастливой бываешь
- И считаешь — не слышит никто,
- Ты негромко звенишь, напеваешь
- Просто так, неизвестно про что.
- Вытираешь посуду и полку,
- Освещённая тихим лучом,
- Напевая без слов втихомолку
- В небо песенку так, ни о чём.
- Я тебя через стену не вижу,
- Я не сплю, только делаю вид,
- Я и так уже главное слышу,
- Что в тебе колокольчик звенит.
- Что синица проснулась на ветке,
- Расплывается утро пятном,
- И снежок опускается редкий
- На деревья за нашим окном.
***
- Как это действует пусть неизвестно,
- Мысленно вымолвишь — Господи Боже,
- Благодарю Тебя — сам, если честно,
- Не понимая спросонок — за что же?
- Сразу за всё — за свеченье сквозь штору
- Вымытой улицы, утренний шорох
- Автомобилей, за сердца опору -
- Жизнь, за даров её праздничный ворох,
- Сразу за детство бессмертное, старость,
- Страх за чужих, утешение в горе,
- Сколько любви было, сколько осталось,
- Даже за боль и першение в горле —
- Благодарю Тебя, Господи — так ли
- Летом синица звенит и травинка
- В поле, зимою — сосульки и капли,
- Слышима Богу любая кровинка,
- Даже не ждёшь воскрешения, чуда,
- Господи — скажешь почти от бессилья -
- Радость поднимет, влетев ниоткуда,
- Ветер незримый и лёгкие крылья.