Составитель: Кирилл Батыгин при содействии Натальи Власовой, Надежды Сомкиной и Алексея Чигадаева
В преддверии визита в Россию Мо Яня, современного классика, лауреата Нобелевской премии по литературе 2012 года и премии «Ясная Поляна» 2025 года за роман «Смерть пахнет сандалом», предлагаем вниманию читателей самый краткий обзор всех доступных на русском языке книг писателя.
Все эти издания были опубликованы (или будут опубликованы в ближайшем будущем) в сериях «Loft. Лучшие произведения Мо Яня» и «Loft. Великая китайская литература» издательства Inspiria (ЭКСМО-АСТ).
В Санкт-Петербурге 5 июня в 12:00 Мо Янь будет в гостях у «Подписных изданий». Встреча проходит в рамках празднования столетия книжного магазина при поддержке генерального партнера юбилея — Альфа-Банка. Модератором выступит книжный обозреватель Максим Мамлыга, переводчиком — китаист Алексей Родионов.
В Москве 10 июня в 15:00 «Подписные издания» и Альфа-Банк организуют встречу читателей с автором в Доме творчества Переделкино. Модератором выступит переводчик Мо Яня, резидент Дома творчества Кирилл Батыгин, переводчиком — китаист Екатерина Васина.
1. 1986, «Красный гаолян», перевод: Наталья Власова
Самый жестокий
Насилие здесь становится главным элементом повествования. Внук восстанавливает историю своей семьи на фоне японского вторжения в Китай. Его бабушку, красавицу Девяточку, насильно выдают замуж за прокаженного, однако ее ждет иная судьба — стать возлюбленной будущего командира крестьянского отряда самообороны. В отличие от более поздних романов писателя, где жестокость часто подается через гротеск или сатиру, в «Красном гаоляне» она обнажена, физиологична и почти невыносимо подробна. Роман наполнен сценами, от которых волосы встают дыбом, но страшные события показываются через завораживающе-красивый, почти поэтичный язык, именно это сочетание — красота слога и беспощадная анатомия смерти — делает «Красный гаолян» самой кровавой книгой нобелевского лауреата.
2. 1988, «Тринадцатый шаг», перевод: Кирилл Батыгин
Самый экспериментальный
Это роман о том, как Он (Мо Янь) рассказывает о том, как Он (сказитель) рассказывает Нам (и читателям вне книги, и слушателям внутри книги) о том, что случилось, когда Он (учитель физики средней школы) вдруг умер прямо во время урока. Это то произведение, которое нужно не столько рационально осознать, сколько чувственно пропустить через себя. Во многом это медитация на тему того, кто, как и зачем рассказывает нам истории. Один из ключевых механизмов романа — местоимения. В одном предложении часто происходят переходы от «он» через «ты» к «я» и обратно. Мы постепенно становимся персонажами, а затем столь же постепенно перестаем ими быть. Дезориентация по части того, кто говорит с нами в конкретный момент (автор, сказитель или герои), — лейтмотив всего произведения. Тематически здесь обыгрывается та общая неопределенность, которую китайское общество переживало в 1980-е годы на фоне болезненной смены экономической модели.
3. 1988, «Чесночные баллады», перевод: Кирилл Батыгин и Кирилл Лопатин
Самый традиционный
«Баллады», сочиненные за «скоропалительные» 35 дней по мотивам событий в Шаньдуне, родной провинции автора, — поразительно доступный, ортодоксальный, относительно прямолинейный роман. Мы наблюдаем в параллели временные линии «до» и «после» чесночного бунта в уезде с говорящим названием «Тяньтан» — буквально «Райский». Прекращаются закупки массово выращиваемых местными крестьянами побегов чеснока, и люди оказываются с гниющим и никому не нужным товаром на руках. Бежать некуда. Помимо очевидного осмысления далеко не всегда сбалансированной динамики взаимоотношений между властями и «народными массами», книга запоминается очень трогательной историей любви и тем, как эта любовь натыкается на непонимание консервативных родителей, желающих дочери только добра (трагедия — именно в том, что поставить последнее слово в кавычки невозможно). «Баллады» — потенциально самая мягкая точка для входа в творчество Мо Яня.
4. 1993, «Страна вина», перевод: Игорь Егоров
Самый писательский
Это роман о том, как пишутся книги. Основной сюжет — вымышленная переписка самого Мо Яня, состоявшегося литератора, с неким начинающим писателем-виноделом, который постоянно приглашает «учителя» посетить родные места и отведать их вина. Письма перемежаются романом о титульной «Стране вина», в котором Мо Янь пытается (и, по собственным ощущениям, не может) как-то превзойти самого себя, и рассказами, которые «кандидат виноделия» подкидывает для ознакомления и критики наставнику. Это то произведение, которое лучше всего читать, когда у вас в «багаже» имеется по крайней мере еще пара романов Мо Яня (как минимум «Красный гаолян», к которому автор постоянно возвращается здесь). И главное здесь не сюжеты, которые намеренно фрагментированы и аляповаты, а то, как Мо Янь через собственное альтер-эго и образ среднестатистического неопытного писателя прорабатывает для себя — очень откровенно — всю сладкую боль литературного творчества, когда никогда не знаешь, «хорошо» ты написал или «плохо».
5. 1995, «Большая грудь, широкий зад», перевод: Игорь Егоров
Самый масштабный
Сюжет строится вокруг жизненного пути Шангуань Лу и ее семьи на фоне драматических и кровавых событий в Китае XX века, от японской оккупации до Культурной революции. В романе описаны все варианты развития судьбы женщины (у главного героя восемь сестер и мать). Мо Янь не эпатирует (хоть и бесит уважаемых коммунистически правильных профессоров с холодным сердцем и чистыми руками), а является плотью от плоти продолжением большой китайской традиции. Это у читателя проблемы, если ему кажется, что 100 лет назад все было лучше и трава зеленее, а преисполненные любви добрые крестьяне целовали друг друга с полевыми венками в зубах. Все было очень плохо. Очень. Традиционные ценности — это как раз изнасилования, детоубийства, периодический голод, эпидемии и массовые истребления деревень от белых, красных, зеленых, пришлых, соседей и так далее.
6. 2001, «Смерть пахнет сандалом», перевод: Игорь Егоров и Кирилл Батыгин
Самый театральный
Конец династии Цин, до конца Китайской империи остались считанные годы. Артист оперы Сунь Бин устраивает бунт против немцев, строящих железную дорогу в родном уезде Гаоми провинции Шаньдун. Сунь Бина приговаривают к казни сандаловым деревом, которую должен учинить палач-виртуоз Чжао Цзя; помогать ему будет сын-мясник Чжао Сяоцзя; Сяоцзя женат на Сунь Мэйнян — дочери Сунь Бина; Мэйнян влюблена в Цянь Дина, уездного начальника, который должен проследить за тем, чтобы казнь была исполнена «по чести». «Смерть» — «опера в прозе», это фактически адаптация одного из либретто, которое автор писал и ставил в молодости. В длинных внутренних монологах угадываются большие сцены и арии, в острых стычках между отдельными парами персонажей — то напряженные, то комические дуэты, в сценах казней, где задействована огромная «массовка», — эффектные хоровые номера. Сам Мо Янь отвергает характеристику своего творчества как «магического реализма» именно применительно к «Смерти». Надвигающийся закат великой империи порождает спутанное сознание и неясность мысли. И это всеобщее безумие, в котором магии практически нет, Мо Янь передает это со страшной реалистичностью.
Предсмертная работа Игоря Егорова, главного переводчика Мо Яня на русский, была доведена до конца Кириллом Батыгиным и удостоилась премии «Ясная Поляна» в 2025 году.
7. 2003, «Сорок одна хлопушка», перевод: Игорь Егоров
Самый непривычный
Сюжет простой — история взросления мальчика, который родился в деревне скотобойщиков. Естественно, все там вертится вокруг мяса — выращивание скота, его убой, накачка его водой и формальдегидами, чтобы подороже продать и обмануть сограждан, замаскировать тухлятину, создать мясоперерабатывающий завод. Все воспоминания/истории (герой называет их «хлопушками») — из полузаброшенного храма местного божка мяса. Герой рассказывает их пожилому буддистскому монаху. В какой-то момент теряется время и пространство — и сама композиция при внешней банальности оказывается абсолютно авторской.
8. 2006, «Устал рождаться и умирать», перевод: Игорь Егоров
Самый буддийский
Это история о том, как расстрелянный землевладелец Симэнь Нао в разных воплощениях — осла, вола, свиньи, собаки, обезьяны, и, наконец, человека раз за разом — приходит в родную деревню, и что из этого вышло. Книга — отличный учебник по народному буддизму. Мы вступаем на очень тонкий лед: никакого «просто буддизма» не существует, есть десятки больших школ, сотни учителей, тысячи сект поменьше, и это все буддизм. Китайский буддизм — еще одна специфическая история. Название книги — кусок из буддийской цитаты: «усталость от жизни и смерти возникает от искушений — чем меньше желаний, тем больше покоя». В «Устал» описаны проблемы, о которых говорят наши родители, бабушки и дедушки.
В Александринском театре (CПб) 5-7 июня состоится премьера спектакля китайского режиссера Дэн Итэна по мотивам этого романа.
9. 2009, «Лягушки», перевод: Игорь Егоров
Самый болезненный
Роман о том, как китайская акушерка под мудрым руководством партии сначала работает над повышением рождаемости, а спустя мгновение — ходит по деревням, делает аборты и стерилизует женщин. Мо Янь пишет, что у героини есть прототип — собственно, его тетушка. Положимся на творческое воображение автора. Эта книга нравится тем, что она именно про женщин. Их в мировой литературе обычно мало. И это одна из немногих книг, которые выходят за рамки стандартного хронометража Мо Яня. Собственно, тут можно и порассуждать о том, нравится ли Мо Яню «новый» Китай.
В 2011 году Мо Янь за эту книгу получил Литературную премию им. Мао Дуня — высшую литературную награду Китая.
В Псковском театре драмы им. Пушкина в 2023 году состоялась премьера спектакля режиссера Никиты Кобелева по мотивам этого романа. Московский зритель увидит эту постановку на гастролях на сцене Театра им. Таганки 10 июня.
10. 2010, «Перемены», перевод: Наталья Власова
Самый ламповый
«Перемены» намеренно лишены кровавых баталий и жестокости, которые обычно сопровождают романы Мо Яня. Уют здесь рождается из взгляда через микроскоп на прошлое: вместо ужасов «большой истории» читатель попадает в теплый мир детства и юности самого автора. Это история не о выживании, а о взрослении, где главные драмы — не революции, а первая любовь к однокласснице или стыд за рваные штаны. Даже советский грузовик ГАЗ-51 описан не как машина смерти, а как мечта всех окрестных мальчишек. Словом, это та редкая книга Мо Яня, после которой хочется улыбнуться тому, как странно и трогательно складывалась жизнь обычного китайского мальчика в эпоху перемен.
11. 2010, «Ну и шутник же вы, мастер», перевод: Надежда Сомкина
Самый пестрый
Этот сборник рассказов дает прекрасную возможность познакомиться со всеми гранями творчества Мо Яня. Так, пропитанный черным юмором рассказ «Бык», где история об оскоплении быка оборачивается едва ли не притчей об алчности и корысти человека. «Забег на тридцать лет назад» — повествование об уездных «олимпийских играх», трогательное воспоминание о детских годах самого писателя и дань уважения одному необычному герою. «Наш Седьмой дядя» ‒ сюрреалистический диалог с погибшим родственником, литературный артхаус, напоминающий о том, что «сон — это маленькое упражнение в смерти». А заглавный рассказ — печальная и смешная история уволенного заводского рабочего, вынужденного стать хозяином кабинки для любовных утех в городском парке. «Дикая ослица» — сугубо реалистичная и пронзительная история брошенной жены и растерянного мужа, рассказанная голодным мальчиком, который просто очень хотел мяса. «Карта сокровищ» — рассказ, где единственная правда в том, что в нем нет ни одного слова правды. И, наконец, «Зловещая комета» — задуманный, но так и не дописанный Мо Янем роман, обрывок одной жизни и срез множества других.
12. 2020, «Позднецвет», перевод: Наталья Власова
Самый долгожданный
Это первая книга Мо Яня после получения Нобелевской премии в 2012 году. Восемь лет читатели, критики и весь литературный мир ждали, сможет ли писатель преодолеть пресловутое «нобелевское проклятие». И вот в 2020 году Мо Янь, чей псевдоним переводится как «молчи», наконец нарушил молчание, ответил, но не романом-эпопеей, как обычно, а двенадцатью историями, в которых вывел на сцену самого себя. Писатель вернулся в родную Гаоми, но увидел там не ностальгию, а абсурд новой эпохи: знакомые, разбогатевшие на его имени, фальшивые патриотические шоу и торговля слухами в соцсетях. Это была не просто книга — это был выход из немоты. Мо Янь доказал, что он по-прежнему остроумен, беспощаден к человеческим порокам и великолепно чувствует время.