Текст: Марианна Смирнова
В конце мая в рамках проекта «Интермузей БРИКС+» на лекционной площадке Новой Третьяковки состоялась лекция «Басё или бот? Поэзия в эпоху ИИ». Лектором выступила Анна Семида – переводчица, исследовательница японской поэзии и автор проекта Haiku Daily.
Центральным вопросом лекции было взаимодействие человека и ИИ в создании хайку.
Но вопрос «кто напишет хайку лучше, человек или бот?» обманчиво прост. Так же, как обманчиво просты классические хайку. Поэтому Анне Семиде понадобилось кратко изложить базовые принципы традиционной японской поэзии.
Как это сочетается?
С одной стороны, от автора требуется соблюдать четкие правила. Неизменная структура (те самые классические 5-7-5 слогов), строгие требования к лексике – в хайку непременно должно содержать «киго», сезонное слово. Вот очаровательный пример «киго» от Анны Семиды: «сакура-цукарэ», усталость от сакуры. Можно ли устать от красоты? Устать восхищаться и делать миллионы одинаковых фото? Японцы считают, что да – и включили этот термин в специальные словари сезонных слов.
С другой стороны, через эти самые формальные «киго» японцы стремятся передать телесное переживание, непосредственное впечатление человека, наблюдающего мир. Хайку – это поэзия, слагаемая на ходу. Ее необходимо, как выразилась Анна Семида, «выходить».
А ключевой принцип в создании хорошего хайку – это «ториавасэ», сопряжение двух образов в одном стихотворении. Вместе они должны сыграть по-новому.
Японская культура очень и очень визуальна – и в качестве наглядного примера Анна Семида продемонстрировала известную гравюру Андо Хиросигэ из серии «Сто видов Эдо». На гравюре две визуальные доминанты – далекий силуэт Фудзи и… черепаха, болтающаяся на веревочке прямо перед глазами у зрителя. Современникам (и соотечественникам) Хиросигэ эта картина была понятна: черепашка продается, и она живая. Ее можно выкупить и освободить, тем самым наработав себе, согласно буддийскому учению, немного благой кармы.
Итак, гора и черепаха. Логической связи между ними нет, их связывает ракурс, парадоксальное соседство в пространстве одной гравюры. Это и есть «ториавасэ».
В пространстве текста «ториавасэ» выглядит примерно так же. В качестве примера Анна Семида привела своим слушателям хайку Китагавы Утамаро:
- Аромат хризантем!
- Подошва башмака
- В саду оборвалась
О чем это? Уж точно не о рваных ботинках. В прямом соседстве два этих образа, принадлежащих к совершенно разным семантическим «облачкам», создают у читателя смешанную, трудноуловимую эмоцию. Ее нельзя выразить одним словом – но можно передать через синтез образа.
Можно ли синтезировать образ чисто механически? Японцы решили проверить.
В 2017 году лаборатория «Harmo Lab» при факультете информационных технологий Университета Хоккайдо начала разработку ИИ-генератора хайку под названием Исса-кун. Первая версия – «малыш Исса» – обучался исключительно на текстах, записанных слоговой азбукой. Учитывая специфику японского языка, содержащего большое число омонимов, хайку получались не всегда осмысленные. Можно сказать, что малыш агукал.
Затем Исса-кун подрос, перешел на иероглифы и научился писать осмысленные хайку. Он обучался на обширном корпусе классической и современной японской поэзии, включая творчество настоящего Кобаяси Иссы. Вдобавок к этому, с ИИ работала специальная команда поэтов-профессионалов.
Согласно текущей статистике, нейро-Исса уже написал 120 миллионов хайку!
Как говорил классик японской поэзии Мацуо Басё, «стихотворение должно появиться мгновенно, как дровосек валит могучее дерево, или как воин кидается на опасного врага, или как режут арбуз острым ножом». Но вряд ли он имел в виду ту скорость, с которой ИИ генерирует контент.
Анна Семида подобрала для своих слушателей несколько примеров хайку от Иссы-куна. Вот праздничное трехстишие:
- Алые искры огней
- С ночного праздника
- Заберу с собой
(перевод Анны Семиды)
А вот хайку, сгенерированное по картинке:
- Токийское небо
- В пустоте без опоры висит
- Весны закат
(перевод Анны Семиды)
Промптом для этого хайку послужила фотография опустевшей во времена пандемии Гинзы.
В 2023 году ИИ впервые победил человека в поэтическом состязании. Первое место на конкурсе «Хайку-битва: определение чемпиона суровой зимы» взяло следующее хайку от Иссы-куна:
- А была ли
- Эта война?
- Осенний ветер
(перевод Анны Семиды)
По мнению самой переводчицы, принцип «ториавасэ» работает здесь хорошо, оставляя простор для раздумий: является ли третья строка ответом на вопрос, заданный в первый двух?
Анна Семида также познакомила аудиторию с результатами любопытного эксперимента, проведенного Киотским университетом. Организаторы попросили 385 респондентов оценить по семибалльной шкале три вида хайку: хайку японских классиков, ИИ-хайку, написанные и отобранные самим ИИ (human out of the loop), ИИ-хайку, отобранные людьми (human in the loop). Так вот, наиболее высокую оценку получили хайку, написанные ИИ и отобранные человеком. А вот чистый ИИ и «живые» хайку набрали почти одинаковые баллы.
Кажется, будущее за сотворчеством?
Но была и вторая группа оценщиков, которые знали, кто и что писал. Эти люди отдали предпочтение живым поэтам. Авторы эксперимента сделали банальный, но резонный вывод: у людей есть предубеждение против ИИ.
Что ж, пожалуй, действительно есть. Анна поделилась своим личным опытом взаимодействия с ИИ. Будучи автором ежегодного весеннего курса «HAIKU-2. Как писать по-русски в японском стиле», она провела эксперимент, делегировав нейросети комментирование ученических работ. Мнения студентов разделились и, хотя многим показались интересными комментарии от ИИ, практика не прижилась. Человеку нужен человек.
Не кажется ли вам, что успехи Иссы-куна – результат человеческого выбора? Ведь лучшие хайку из сплошного потока отбирает человек. В некотором смысле, это эффект обезьяны, которая – в полном согласии с теорией вероятности – случайно напечатала «Войну и мир».
Анна Семида: За то время, что я готовила свой курс, ИИ сделал огромный рывок. Но пока я с вами согласна. Я воспринимаю его как инструмент. Иногда советуюсь при переводе хайку: а ты как думаешь? Я не использую впоследствии его версию перевода, но смотрю, как он размышляет. Это интересно.
Япония сейчас переживает своего рода поэтический ренессанс, молодые люди пишут танка и активно делятся ими в соцсетях. Связано ли это с прорывом ИИ-технологий?
Анна Семида: У молодежи более востребованы танка. Во-первых, это более свободная форма. Во-вторых, она связана с переживанием любви. Исторически так сложилось, что танка – это песни о любви с элементами сезонности. А хайку, согласно стереотипу, пишут не молодые люди, а пожилые бездельники, у которых много свободного времени (смеется). Я не вижу прямой связи между бумом танка и интересом к ИИ. Это не значит, что такой связи нет. Но, как мне кажется, бум начался во времена пандемии, когда люди сидели на самоизоляции. В Японии поэзия выполняет коммуникативную роль, объединяя людей вокруг фигуры сэнсея. Изначально японская поэзия существовала в такой парадигме: хайку читают те, кто их пишет. Затем стало иначе: вы издаете книгу и выходите в мир из своего поэтического кружка. Во времена самоизоляции и социального вакуума соцсети позволили авторам выйти – через головы критиков – на широкую аудиторию. Им уже не нужен был кто-то, кто сказал бы: «Да, вы имеете право писать стихи». И поднялась целая «Большая волна» Хокусая.
Складывается ощущение, что в Японии куда больше техно-энтузиазма, чем у нас. Для русского человека ИИ-Пушкин – это нонсенс.
Анна Семида: Не уверена. Мне кажется, наоборот. Хайку ведь воспринимается как традиционное искусство. Да, можно экспериментировать, но традиционно – это система «учитель и ученик». Некоторые конкурсы хайку просто закрылись, потому что половина того, что им присылают, написана ИИ. Оставшиеся требуют подтвердить, что стихи авторские.
(Ремарка от «Года литературы»: здесь приходится полагаться на честность конкурсантов, потому что ни один нейродетектор в мире не дает высокой точности на таких маленьких объемах текста, как японское трехстишие)
Есть ли хотя бы одно хайку, написанное ИИ, которое бы вас по-настоящему тронуло?
Анна Семида: Нет. Хотя мне понравилось то хайку о войне. Во всяком случае, если бы я его прочла, не зная, что это ИИ, я бы не смогла отличить. Но следует иметь в виду: хайку, которое мне понравилось в оригинале настолько, чтобы перевести его на русский, и сам перевод – не одно и то же.
В традиционной японской поэзии есть такой жанр, как «рэнга». Поэзия связанных строф, совместная творческая игра, в которой могло участвовать неограниченное количество человек. Проводились ли в Японии подобные эксперименты с ИИ?
Анна Семида: В принципе, да, проводились. Я не знаю подробностей, но мне известно, что в этих проектах подразумевался диалог между человеком и ИИ.
Вопрос вам, как переводчику японской поэзии. «Именины салата» Тавары Мати, одной из наиболее заметных японских поэтесс современности, перевел на русский язык Дмитрий Коваленин – и намеренно не стал придерживаться заданной оригиналом формы: танка превращались в хайку. Как вы оцениваете этот эксперимент?
Анна Семида: Сложно ответить на этот вопрос. Во-первых, существуют так называется «свободные хайку», где девять слогов, а не семнадцать, например. Были эксперименты со свободным переводом хайку на итальянский язык. Вот интересный пример: хайку, в котором море волнуется, было переведено на итальянский пятью строками вместо трех, причем «уступы» этих строк изображали волны. Кстати, сама переводчица сочла это своей неудачей – а мне так понравился ритм моря, переданный визуально! Здесь я понимаю, зачем было экспериментировать с формой, в случае с переводом Коваленина – нет… Но в любом случае, в переводе поэзии главное – радость.