Луис Карлос Фрейтас - бразильский писатель, также издающийся в Испании и Италии. Его родной город - Пелотас в штате Риу-Гранди-ду-Сул - это недалеко от Уругвая, примерно как от Оренбурга до границы Казахстана. "Национальная столица сладостей" и обитель особого мясного блюда "шурраско", Пелотас имеет свой узкий круг писателей: Эрико Вериссимо, Моасир Склиар и Луис Карлос Фрейтас - это писатели, так же неизвестные российскому читателю, как и сам микрокосм бразильской провинции.
Вдруг, спустя пятьдесят лет литературного дебюта («Плод чрева твоего») в дверь Луиса Карлоса Фрейтаса постучали издатели из России. Знаковый момент: книгопродавцы, по выражению Андрея Чанцева, вспороли занавес, с помощью которого, известное дело, кое-кто отводит взгляд от российской культурной сцены.
Для Луиса Карлоса Фрейтаса предложение издать книгу на русском языке стало настоящим признанием, гордостью: об этом написала интернет-газета штата. Чем же так интересна современная бразильская литература, рассказывает Александр Чанцев.
Луис Карлос Фрейтас. "Слепой полет в мертвой зоне"
- Перевод с португальского Д. Сысоевой
- М.: Скрипториум, 2026. – 160 с.
Текст: Александр Чанцев
Много ли мы знаем о современной, прямо с пылу с жару, бразильской литературе? Боюсь, ответы от не владеющих португальским тут будут весьма скромны.
Луис Карлос Фрейтас – автор многих книг, а еще эссе, политических статей и прочих публицистических выступлений. Выход двух его книг на русском – не только вспарывание того занавеса, которым опять норовят отделить нашу страну, но и предмет гордости для автора, который в своем блоге называет достижением публикацию на языке Достоевского, явно радуется сам, а это издание посвящает «великим русским мастерам, со смирением и уважением».
В самом романе «русский след» тоже можно будет обнаружить. Главный герой Мариано Жодини не только перечитывает «Преступление и наказание», обсуждает Достоевского, но и – сам весьма достоевский персонаж на первый взгляд (впрочем, всматриваться здесь нужно внимательно – будет много обманок, следующих слоев, перекраивающих предыдущие представления и откровения). Одинокий, почти подпольный, он ни с кем не дружит, жена и сын его ненавидят, единственное общение – случайные собутыльники в барах и женщины на одну ночь. Вечно пьяный от кутежей, как Рогожин, он имеет большие счеты к этому миру, как в «Бесах», а еще и пару идеек об этом мире в себе пестует. Если они осуществятся, миру может здорово не поздоровиться.
Он перечитывает Достоевского и пересматривает «Таксиста», симпатизируя персонажу Де Ниро потому, что тот, выброшенный на обочину жизни, готов встать из сточной канавы и дать миру сдачи. Такие люди – потенциальные troublemakers, бунтовщики и маньяки. И у него слишком много мозгов и самоанализа – он признает это и даже не особо скрывает.
Мариано вообще, возможно, вышел из протертой шинели лишних людей:
Хотя знает, догадывается:
Оправдательного приговора не будет.
Тем более что книга подчас – настоящий критический реализм, со следами критики социального мироустройства уже от Гаршина и Горького, с безнадежностью Леонида Андреева. Все вокруг буквально корчатся от бедности и его экзистенциальной коррупции. В анамнезе у каждого тягостная или просто темная история, в настоящем – адские костры той или иной вышины и жара. Сам Мариано – скорее всего сын собственного деда от его дочери, от позора его передали бездетной паре, там приемный отец сбежал из семьи, мать спилась и покончила с собой. Слишком много жесткого? Будет и больше. Герой то начинает помогать совершенно незнакомой бедной старушке, то косвенно сводит в могилу двух друзей: «Такие, как я, способны принести себя в жертву ради доброго дела, но могут и убить просто ради удовольствия нарушить человеческие и божественные законы». Он мечется, да, в достоевских и прочих ядовитых рефлексиях. То он пьет в постоянных загулах, то бросает, то отправляется в дальнюю горную деревушку с райскими пейзажами в поисках своей настоящей семьи… А его предельно откровенная исповедь мешается с выдуманным, теми масками, что он то срывает, то надевает.
Таким же непредсказуемым будет и действие книги. Которая вообще чаще ближе к жесткому нуару, старым фильмам и стилизациям под них. Мариано, как какой-нибудь персонаж молодого Рурка, норовит, ненадолго отложив бутылку, схватиться за пистолет и сыграть в русскую рулетку. Роскошные и загадочные красотки объявляются тут и там. А в том самом патриархальном городке его детства аптекарь оказывается жестоким мафиозо, выстроившим международную сеть по торговле детьми. Герой, впрочем, бежит и оттуда, он вечно бежит. «В поисках утраченной личности», как автобиографический герой «Исповеди неполноценного человека» Осаму Дадзая.
Кстати, бывший журналист, выброшенный из профессии за то, что слишком любил правду и полез за ней туда, куда не следует, - не автобиографичен ли и этот персонаж?
Об этом судить уже сложно, не будем, но идеи, оглашаемые Мариано, явно хорошо продуманы и личны. О том, что наше общество давно сгнило, обречено, неминуемо придет следующая цивилизация. Впрочем, она может быть такой же или даже хуже:
И кто-то же должен был об этом сказать, то, что объявят подростковым, наивным, асоциальным бредом лузера или сумасшедшего, спустят на отлаженных тормозах. То, о чем думали многие.