Текст: Платон Беседин
Не хочу говорить стыдливую банальность вроде «актуальна эта повесть и сейчас». Но всё же. Повесть эта не просто актуальна – она во многом суть нашего времени, которое, в общем, пусть и с разным масштабом, всё то же. И я не столько о войне, сколько о настроениях, поступках и судьбах. Автором «В окопах Сталинграда» стал Виктор Платонович Некрасов.
К слову, у него в 2026 году тоже был юбилей. 115 лет назад, в 1911 году, он родился в Киеве 26 июня. И город этот любил. Каждый раз, читая или произнося место рождения Некрасова, я вспоминаю киевские улицы и переулки: брусчатку на Владимирской горке, каштановую аллею на Цитадельной, шинки на Андреевском спуске и многое другое, бесконечно уютное. Умер Виктор Некрасов в 1987 году в Париже. Ещё один важнейший город в его судьбе – Сталинград. Там он сражался во время Великой Отечественной войны, о чём, собственно, и написал «В окопах Сталинграда».
Я перечитывал эту повесть недавно – не отрываясь, в поезде «Москва – Елец». И вновь поражался языку произведения. Процитирую лишь один фрагмент:
Ничего лишнего; ничего, казалось бы, сложного. Но это обманчивая простота. Некрасов чувствует русский язык идеально. И это чувство языка, его полноты и прежде всего ритмики, у него, на мой взгляд, одно из лучших среди русских писателей ХХ века. Родись он где-то в другой стране, его бы носили на руках, славили бы и, уверен, наградили Нобелевской премией. Однако Некрасов родился в Киеве, вырос в Советском Союзе – и слава Богу. Нам, русским читателям, с ним повезло.
Некрасов окончил архитектурный факультет Киевского строительного института, а в 1937 году – театральную студию при Киевском театре русской драмы. Несколько лет перед войной работал актёром в разных театрах, а после ушёл на фронт. Хотя мог не идти – у Некрасова была бронь. Воевал под Харьковом, а после под Сталинградом, оборонял Мамаев курган. Удивительно, но совсем рядом с ним сражался мой дед – Валентин Николаевич Беседин. Тоже участник Сталинградской битвы. Правда, Некрасов был сапёром, а мой дед – артиллеристом. В начале 1945 года после второго ранения Виктора Платоновича демобилизовали.
Как я уже сказал, повесть «В окопах Сталинграда» появилась сразу после Великой Отечественной войны. Читали её тогда многие, но литературное сообщество заклеймило текст как, скажем так, неблагонадёжный. Очевидно, что не понравилось тогда критикам: если вглядеться в суть, то им претила обнажённая правда, явленная Некрасовым. И я бы не стал называть её «окопной». Речь в повести, на самом деле, шла о правде высшей. Командир посылает своих солдат на убой. Советский Союз терпит поражение в первые годы войны, но потом через неимоверное усилие добивается победы. Эта великая книга совершенно лишена пафоса, и в ней всё соразмерно: стиль и содержание.
Возможно, тем она, к удивлению многих, и понравилась Иосифу Сталину. Он лично отметил повесть «В окопах Сталинграда». Некрасова наградили Сталинской премией – и слава его преумножилась. Позднее скажут, что вся военная проза выросла из повести Виктора Некрасова, как в своё время русская литература из гоголевской «Шинели», а военная проза – это и Юрий Бондарев, и Константин Воробьёв, и Василий Гроссман, и Василь Быков, и многие другие. В том числе и те, кто пишет сейчас, но уже о другой войне.
Однако, смею утверждать, никто не смог добиться такой убедительности, как Виктор Некрасов. Никто не смог говорить столь уверенно и легко о действительно важных, одновременно эпических и жутких вещах. В чём секрет Виктора Некрасова? Я назвал бы чувство языка, знание материала, пережитого, прочувствованного во всей полноте. Это, как луч, исходит из личности самого Некрасова. Ну, или почти всё; ведь есть и то, что отмерено непосредственно Богом – талант, дар; его, впрочем, препарировать бесполезно. Как писал Монтень, «нельзя понять божественное человеческим», но о личности автора поразмышлять можно.
Некрасов, насколько я смог изучить его биографию, воспоминания о нём, так мне видится, был крапивинским персонажем – этаким рыцарем со шпагой, ищущим правды как истины и как справедливости. Владислав Крапивин описал отважных, романтических мальчиков, идущих в мир, чтобы сделать его лучше. Некрасов прошёл самую страшную войну, но внутри остался таким же светлым мальчишкой. Где моя шпага? – вот она! и я брошу вызов всем тем, кто мешает сделать этот мир совершенным. Так мне, спустя годы, представляется Виктор Некрасов.
И да, он, конечно же, всегда оставался эталонным интеллигентом, благородным аристократом; пусть никого не смущают такие слова. Это умение держать себя чувствуется даже по фотографиям. А как говорил Некрасов в своих радиопередачах – заслушаешься: мягко, обволакивающе, с гроссмейстерскими паузами, ненавязчиво и вместе с тем убедительно. Его хотелось слушать, ему верилось. Это благородство, интеллигентность Некрасов смог вложить и в своего героя – сапёра-лейтенанта Керженцева.
И вместе с тем, как я уже сказал – мальчишество. Оно исходит, так мне чувствуется, из подлинно русского чувства правды. Некрасов обладал теми качествами, которые утратили и многие люди, и мир в целом – умение разделять добро и зло, подмечать дьявольские детали и следовать правде независимо от обстоятельств. Потому нельзя рассматривать переломные моменты его жизни сугубо с позиций диссидентства, политики. Подобное представление плоско. Это были не политические, а экзистенциальные противоречия не только с советской властью, но и с тем мироощущением в принципе.
- Медаль Виктора Некрасова «За оборону Сталинграда», прикрепленная им к титульному листу книги «В окопах Сталинграда» для того, чтобы оправдать отсутствие у него удостоверения на эту медаль, при таможенном контроле в киевском аэропорту в день отъезда в эмиграцию, 12 сентября 1974 г.
Они, эти противоречия, зародились сразу после войны – уже после публикации повести «В окопах Сталинграда». Затем появилась оглушительная повесть «В родном городе», где Некрасов писал о фронтовиках, которые не могут найти место в уже мирной жизни, сталкиваясь с удушливой бюрократией. Заметки о поездках писателя в Италию и Францию вызвали гнев у Никиты Хрущёва. Я читал эти тексты: они вошли в замечательную книгу «Праздник, который всегда и со мной» – ничего крамольного там нет. Они, эти заметки, чистый свет, который льётся в гостиничное окно ясным утром. И причина тут следующая: Некрасов, сам будучи человеком обаятельным, с любовью относился к людям.
Понятно, что и общественная позиция писателя вызывала у советской власти массу вопросов. Он, к примеру, стал защитником Бабьего Яра, где фашисты во время войны расстреляли евреев. Хорошо помню это страшное место близ метро «Дорогожичи». Я ходил там, чувствуя тёмные вибрации и пытаясь понять, как могло в принципе стать возможным то, что произошло. Ни «Блокадная книга» Гранина с Адамовичем, ни «Банальность зла» Арендт, ни «Бабий Яр» Кузнецова, ни «Благоволительницы» Литтела не выводили меня на ответ.
Некрасов никогда не молчал. Вот в чем фокус. И это немолчание, и по тем временам, и по нынешним – всегда, в общем, – считалось в нашей стране роскошью, чревато было. Последовало исключение из Коммунистической партии. Некрасов вынужден был уехать из Советского Союза, поселился в Париже. Своё последнее произведение он озаглавил «Маленькая печальная повесть» – вполне себе девиз для всей жизни. Художественных произведений у Некрасова не так много, но одной только повести «В окопах Сталинграда» – важнейшей книги о Великой Отечественной войне и о войне в принципе – уже достаточно, чтобы навсегда остаться в первом ряду мировой литературы.
Помнят ли Виктора Некрасова в России?
Выскажу парадоксальную мысль: подчас русская литература оказывается больше мировой. Жил в ХХ веке такой русский писатель, и словом, и делом являвший, насколько силён русский человек и насколько колоссальна русская литература, где в первом ряду стоят «священные монстры» вроде Толстого и Достоевского, а потому надо, в общем-то, постараться, чтобы рассмотреть за ними других достойных. Некрасов, несомненно, был одним из достойнейших, и когда я слышу известную фразу «Сила в правде», то часто вспоминаю именно его – Виктора Платоновича Некрасова, писателя и гражданина, вдохновенного рыцаря со шпагой.