Текст: Андрей Васянин
Леонид Каневский всегда на плаву. В молодости его мастер - Анатолий Эфрос в Театре им. Ленинского комсомола и Театре на Малой Бронной. В 70-х на телеэкраны вышел незабываемый и незабытый советский сериал «Следствие ведут ЗнаТоКи». Из него ровно 20 лет назад вырос нынешний авторский цикл документальных телепередач о громких преступлениях, совершённых в СССР «Следствие вели...».
Одному из самых успешных телепроектов в этом году исполняется 20 лет. Коронная фраза Леонида Семеновича: "Но это уже совсем другая история…" уже впечаталась в сознание телезрителей. За свою 65-летнюю карьеру он поведал зрителям множество историй, но одна из них до сих пор оставалась за кадром - его собственная.
Наконец он ее рассказывает. Детство, родители, Щукинское училище, театр, кино, театр «Гешер» в Тель-Авиве... И, конечно, «знатоки». Им и посвящена публикуемая глава из книги
«Совсем другая история». Леонид Каневский
— М. : Бомбора, 2026
В начале 1970-х министром внутренних дел был Николай Анисимович Щёлоков. Человек деятельный, близкий друг Брежнева, он обладал в стране огромным влиянием. Когда Щёлоков решил, что надо повышать престиж советской милиции, было дано соответствующее указание: киностудии одна за другой начали снимать фильмы о сложных милицейских буднях, в которых действовали умные и справедливые представители закона. Поступил такой заказ и на Центральное телевидение. Эмилия Каширникова, редактор литературно-драматических программ, обложилась детективами — искать основу для будущего кино. Ей понравились книги Ольги и Александра Лавровых. Интересно, что Лавровы не были профессиональными писателями: Ольга после Полиграфического института работала редактором, Александр был сотрудником следственных органов и имел доступ к архивам, к уголовным делам прошлых лет. Вечерами, после работы муж и жена придумывали сюжеты повестей на базе этих дел и в результате издали несколько детективов.
Лавровым предложили написать сценарий, и они написали пять новелл: «Чёрный маклер», «Ваше подлинное имя», «С поличным», «Повинную голову…» и «Динозавр». Снимать их предложили моему другу Славе, Вячеславу Владимировичу Бровкину. Он поставил несколько спектаклей в Театре на Бронной, а кроме того — много телевизионных спектаклей и фильмов с нашими актерами. Гриша Лямпе, заведующий труппой и тоже мой друг, помогал ему их подбирать. Приступая к этим съёмкам, Бровкин планировал, как обычно, набрать артистов у нас в театре: со многими он уже работал, мы были учениками одной режиссёрской школы — это важно, это значит, что со всеми можно говорить на одном творческом языке. Был тут и чисто организационный момент: все под рукой, не надо собирать актёров по всей стране.
На роли Томина и Знаменского Гриша Лямпе предложил нас с Герой Мартынюком. Никаких проб не было, Слава нас сразу утвердил, хотя знаю, что на мою роль ему называли и других кандидатов. На роль Зины Кибрит (...) Лавровы предложили ему Эльзу Леждей. Слава никогда с ней не работал, только видел её в картинах «Баллада о солдате» и «Павел Корчагин». Очень переживал, сложится ли в кадре трио из нас, двух театральных актёров, и актрисы кино. Дело в том, что «Следствие ведут ЗнаТоКи» задумывался в формате телеспектакля: планировали снимать сразу большими сценами, и не было понятно, справится ли Леждей с работой без дублей. Но, когда они встретились, Слава успокоился — контакт с актрисой наладился сразу.
Получив предложение роли майора Томина, я поначалу, честно говоря, обалдел: после всех моих гангстеров и контрабандистов — вдруг такой положительный герой. Но образ ведь не был идеальным, «прилизанным». Наверное, поэтому подумали именно обо мне: чтобы была разница с рассудительным, спокойным Знаменским.
Многие критики и рецензенты говорили потом, что в Томине бил фонтан эмоций. Фактически я играл сам себя, хотя, признаюсь, многие характерные жесты моего героя взяты у настоящих сотрудников милиции. Однажды консультанты разрешили нам присутствовать на серьёзном обыске. Я сидел в углу, смотрел, как работают оперативники. Один из них ходил по квартире, осматривался. Вдруг в какой-то момент говорит: «А вот здесь мы не искали», — и щёлкнул пальцем. Я сказал себе: «Оп-па, годится!» — и «присвоил» этот жест для майора Томина. Потом дети встречали меня на улицах Москвы и так же щёлкали. Был у меня ещё один жест — почёсывание щеки указательным пальцем, это я тоже подсмотрел у настоящих следователей.
Поначалу, когда я появился на съёмках с бакенбардами, Слава Бровкин сказал: «Слушай, неудобно, давай сбреем». Но я уперся: «Нет, хочу баки!» Главным консультантом сериала был заместитель министра внутренних дел Борис Алексеевич Викторов — оставить бакенбарды разрешил мне лично он. Кстати, потом многие в милиции переняли эту моду.
Я сразу полюбил этот проект. Первые серии снимались в деко-рациях павильонов «Останкино» в формате телеспектакля, и мне как театральному актёру было очень комфортно. Не было привычных для детективного жанра перестрелок и погонь, действие
происходило практически только в наших с Пал Палычем и Зиной рабочих кабинетах, в квартирах преступников и их жертв, совсем редко — на улице. Отсутствие «активного» действия компенсировалось интригой: наши герои много рассуждали, анализировали психологию преступников, нас озаряли внезапные догадки —в общем, играть находчивых интеллектуалов было одно удовольствие.
Знатоки» вышли на экраны 14 февраля 1971 года, и сразу стало ясно, что это успех. Проект решили продолжить, поскольку главный заказчик — высшие милицейские чины был в восторге. Они же оказывали нам всяческую поддержку: мы ходили на допросы реальных преступников и подозреваемых, наблюдали поведение подследственных и следователя — важно было понять, как это происходит в действительности. Помню вот такой забавный случай. Пришли мы на допрос, где нас, как обычно, представили сотрудниками милиции. Допрос шёл тяжело, в какой-то момент следователь сорвался: стал орать, даже пару раз шарахнул кулаком по столу. И вдруг заключённый — молодой парень — поворачивается в сторону Геры Мартынюка и говорит: «А вот следователь
Знаменский с подследственными всегда разговаривает вежливо». Это даёт представление о том, насколько наш сериал — тогда, кстати, говорили не «сериал», а «многосерийный фильм» — был популярен.
Однажды нас попросили на телевидении зайти забрать почту. Мы были поражены, увидев вдоль стены мешки с письмами, которые писали поклонники «Знатоков» со всей страны. Читать лично всё это было невозможно, письма изучали редакторы и передавали нам только самое интересное. Некоторые зрители добивались и личной встречи. К примеру, одна женщина разыскала Мартынюка, принесла папку с материалами по делу своего сына, получившего срок за ДТП, и умоляла Геру лично заняться пересмотром. Георгий Яковлевич убеждал несчастную, что он на самом деле актёр, а не следователь, но она продолжала ходить к нему чуть ли не каждый день.
Знаменский, конечно, был, как сказали бы сегодня, секс-символом — зрительницы всей страны его боготворили. Естественно, чтобы поддерживать такое отношение женской части аудитории, секс-символ не должен был быть женат. Но в какой-то момент сценаристы решили, что какая-то личная жизнь героям просто необходима, иначе неправдоподобно. Так Пал Палыч начал осторожно ухаживать за Зиной. Что тут началось! В телевизионную редакцию хлынул поток писем от зрительниц: если Знаменский женится, они перестанут смотреть сериал. В результате Пал Палыч остался свободен, хотя, честно говоря, сработал другой фактор: милицейские консультанты категорически возражали против служебного романа своих высокоморальных сотрудников.
Была еще одна ситуация, когда зрители повлияли на развитие сюжета. В серии под названием «Побег» заключённый сбегает из колонии, возвращается в родной город и там продолжает совершать преступления. Он скрывается, но я, то есть майор Томин, его
нахожу и пытаюсь уговорить сдаться. В полутёмном сарае разворачивается драматическая сцена: он в меня стреляет, я падаю. Всё, конец серии. Реакция зрителей была невероятно бурной, на телевидение пошли письма и телеграммы. Самая запомнившаяся пришла из города Копейска: «Убьёте Томина — мы разобьём телевизоры»— настоящая телеграмма, с обратным адресом, с подписями. Из Сибири, с Дальнего Востока, со всех концов страны шли просьбы оставить моего героя в живых — мне показывали мешки писем.
Стало понятно, что людей нельзя разочаровывать. В следующей серии майор Томин появился живым, но с перевязанной рукой. Шурик и наблюдательная Зиночка — стали всенародными любимцами, сериал передавали по радио несколько раз в день. Мы ездили по всему Советскому Союзу на творческие встречи: нас приглашали и на армейские базы, и в милицейские подразделения, и на обычные предприятия, и просто в города и сёла, где зрители собирались в клубах и Домах культуры. Принимали роскошно: местное милицейское начальство встречало буквально у трапа самолёта и непременно приглашало в баню. Сколько этих бань я повидал по всей стране! На творческих встречах мы показывали отрывки изсериала, рассказывали о съёмках, отвечали на вопросы. Нас ждали как старых знакомых. Через два-три года на таких встречах люди мне несколько раз говорили: «Ой, мы вас каждый вечер смотрим».
Время шло, страна менялась. Покровитель сериала министр Щёлоков покончил с собой, ив 1982 году съёмки на несколько лет приостановили. Через несколько лет решили продолжать. Надо было, чтобы сюжеты отражали новую реальность: мы расследовали дела про бандитизм, рэкет, наркотики. Одновременно началась «чистка» в Министерстве внутренних дел, пресса то и дело разоблачала милицейскую коррупцию, и образ наших героев —мудрых добрых следователей — постепенно терял правдоподобность. 22-я серия про мафию вышла в 1989 году, после чего цикл остановили. Года через три — Эллочки Леждей уже не было в живых — режиссёр Владимир Хотиненко снял ещё две серии — со мной, Мартынюком и Лидой Вележевой, после чего «Следствие», которое вели ЗнаТоКи, окончательно завершилось.
Этот проект, конечно, сыграл огромную роль в моей жизни.
Отношусь к нему с большой нежностью — и личной, и профессиональной. Была огромная разница с тем, как сериалы снимаются сейчас, когда ты приходишь на площадку, тебе суют текст и тыбез репетиций идёшь под камеру. Тогда мы играли это практически как полноценный спектакль: репетировали каждую сцену— с театральным подходом, с разбором роли. Думаю, именно поэтому «Знатоки» были людям интересны: это был не «хип-хоп», а настоящие человеческие отношения, с выстроенным внутренним миром каждого героя. Штучный продукт, не конвейер — потому и продержался столько лет.
Меня иногда спрашивали, не было ли в театре ревности к нашей телевизионной известности. Не знаю. Может, и была, но я этого не чувствовал. Я никогда не строю из себя известного артиста, хожу эдаким «пердимоноклем», не веду себя как звезда. Потому что знаю цену этой славы, её эфемерность, знаю, что популярность может прийти в один миг, а удержать её — совсем другая история. Да, у любого актёра есть знаковые роли, такие, с которыми его в первую очередь ассоциирует зритель. У меня такой ролью стал майор Томин. Но если ты настоящий актёр, ты должен увлекать зрителя любым сценическим образом. Спустя много лет после пика популярности «Знатоков» мы с Герой Мартынюком играли в спектакле «Обвинительное заключение» по пьесе Нодара Думбадзе. Действие разворачивалось в тюрьме, мы играли двух зэков: я — старосту камеры по кличке Гоголь, а Мартынюк — грузина-рецидивиста по кличке Лимон. Конечно, в первый момент, увидев нас за решёткой, в тюремных робах, публика ахнула: как это?! Полковник Знаменский и майор Томин — зэки? В зале начался хохот. Но спектакль был очень драматичный: эмоции героев в ожидании суда, глубина их переживаний, и конечно, актёрская игра — всё это уже через несколько минут стёрло у зрителя наши образы в милицейской форме...