Текст: Юрий Кунгуров/РГ
Для понимания причин создания новой масштабной и значительной картины Александра Сокурова стоит пойти от обратного. Перед нами полотно, кажущееся с первого взгляда мегаломанским: по большей части монтаж из кадров советского кинематографа и хроник, на которые наложены заголовки и выписки из новостей, под контрапункт другой музыки и голосов. Прием сам по себе нехитрый, внятный, и в этом просматривается новая ступень последовательной эволюции творчества Сокурова. Вряд ли можно найти в отечественном кино (а может, и в мировом) режиссера с наследием столь разнообразного толка: от сложноустроенных вариаций на тему литературных произведений Андрея Платонова ("Одинокий голос человека") и братьев Стругацких ("Дни затмения") до попытки вобрать в один фильм мотивы русской литературы XIX века ("Тихие страницы"). При этом с годами мы видим движение режиссера к чистоте формы — вовсе не простоте, а именно формальной ясности, за которой скрывается смысловая многозначительность.
Здесь нет противоречия: пятичасовой фильм при всей монументальности труда отнюдь не смотрится как огромный или тяжеловесный. Как и предыдущий фильм Сокурова "Сказка", он тяготеет к лаконизму: следуя весь свой хронометраж выбранному магистральному приему, Сокуров делает фильм единым, чистым, и тем самым открывает двери в него любому готовому к мыслительному труду зрителю. Слова Сокурова на фестивальном представлении картины прозвучали как комментарий к выбранному стилю и форме: "Было время разбрасывать камни, сейчас время собирать камни". В этом контексте можно обратиться и к картине Сокурова с соответствующим названием: "Камень" — одной из самых загадочных в его творчестве. Эволюция художника, пришедшего к легкости формы и сложной совершенности каждой экранной доли секунды и элемента кадра, очень напоминает то, к чему пришел русский писатель-классик. А именно — Лев Толстой с его поздними, отточенными до абсолюта шедеврами "Смерть Ивана Ильича" и "Фальшивый купон".
Одна из важнейших сторон "Записной книжки режиссера" — традиция, которая за ней стоит. Это в первую очередь литературная, в том числе дневниковая, традиция мировой и русской письменной культуры. Постепенно все чаще появляющиеся на экране в различных комбинациях, двоящиеся и троящиеся сообщения о событиях из жизни мира становятся похожими на упоительные визуальные конструкции на грани видеоарта. Так реабилитируется слово во всей его силе и красоте, пробивающееся даже в рамках краткого сообщения фактов.