Текст: Михаил Визель
Условный юбилей — 135‑летие Александра Мелентьевича Волкова (1891–1977) — это не только повод вспомнить русского интеллигента, чья юность пришлась на переломную эпоху. Он честно тридцать лет отработал в системе высшего образования и одновременно оказался одним из самых востребованных детских писателей с многомиллионными (без всякого преувеличения) тиражами и огромной, как сказали бы сейчас, фан-базой. Ещё это повод задаться актуальными вопросами: где граница между переводом и пересказом, плагиатом и оммажем?
Напомним предысторию. В 1930‑е годы Александр Волков — сын отставного фельдфебеля и уже к тому времени доцент математики, с целью совершенствования своего английского стал переводить и читать маленьким сыновьям «с листа» известную сказку американца Лаймена Фрэнка Баума о девочке Дороти, попавшей в волшебную страну Оз. Детям очень нравилось. Волков, имевший опыт написания художественных произведений, тоже почувствовал, что поймал волну, и написал свою сказку полностью — от начала до конца. После чего отнёс рукопись самому Самуилу Маршаку — главному в ту пору по детской литературе в СССР. Честно указав при этом первоисточник. Самуил Яковлевич с его острым нюхом на талант и актуальность сразу понял: это именно то, что нужно.
Так «Волшебник Изумрудного города» зажил своей самостоятельной жизнью. После первого издания 1939 года появились многочисленные переиздания, каждое из которых несло с собой небольшие переделки — вплоть до 1959 года, когда Александр Волков встретился (и в личном, и в творческом плане) с художником Леонидом Владимирским, сделавшим канонический набор иллюстраций. Так появились именно та Элли, тот Страшила и прочие персонажи, которых мы знаем до сих пор и которых уже не можем представить иными. Через четыре года, в 1963 году, появились Урфин Джюс и его деревянные солдаты-дуболомы, потом, еще через четыре года, — семь подземных королей, и так до 1982 года, когда, за год до смерти, 85-летний автор закончил последнюю сказку цикла, с уже откровенно коммерческим названием — «Тайна заброшенного замка» — и откровенно фантастической темой космических пришельцев.
Но насколько самостоятельной можно считать эту насыщенную жизнь девочки Элли и ее друзей? С наступлением постсоветских времён вопрос из этической плоскости перешел в юридическую и маркетинговую. Оригинальные книги «вселенной страны Оз» появились на российском рынке — и их издатели, разумеется, не скупились на красочные эпитеты в адрес цикла Александра Волкова, называя его контрафактной продукцией, дилетантской подделкой и некачественным пересказом.
Столь резкое суждение не вовсе беспочвенно. В детской литературе вообще придумать что‑то новое трудно. Коротышки Николая Носова восходят к дореволюционным «Приключениям Мурзилки (!) и лесных человечков» Анны Хвольсон (на что очень любят указывать разоблачители всего советского), а те, в свою очередь, — к лилипутам, если не фольклорному Мальчику‑с‑пальчик. Алексей Толстой написал своего «Буратино», получив заказ на краткий пересказ «Пиноккио», но увлёкся и создал совершенно оригинальное произведение, в котором только при очень большой ангажированности можно разглядеть плагиат морализаторской книги Коллоди.
С другой стороны, «Аня в стране чудес» Набокова, несущая на себе все черты оригинального набоковского стиля, безусловно, является переводом абсурдистской сказки Кэрролла.
В случае Волкова по степени близости к английскому оригиналу ситуация ближе к набоковской, но при этом на обложке стоит фамилия Волкова, а не Баума. Значит, всё‑таки плагиат? Контрафакт должен уступить дорогу доброкачественной оригинальной продукции? Но такой тон здесь явно неуместен. Цикл из шести книг, последние три из которых имеют самое косвенное отношение к первоисточнику (у которого, кстати, тоже немало томов и продолжений, появлявшихся долго после смерти Баума), — просто невозможно назвать недобросовестным.
Представим себе, что Самуил Маршак в 1939 году, решив опубликовать понравившийся ему вольный перевод Волкова, запросил бы правообладателей по ту сторону океана. С учётом скорости тогдашних коммуникаций он дожидался бы ответа год. И скорее всего, ответ был бы отрицательным — до того, как США и CCCP стали союзниками по антигитлеровской коалиции, частные компании шли на бизнес с большевиками с большой оглядкой. Но даже если бы он оказался положительным, как бы Маршак доказал партийным начальникам необходимость выделения «инвалюты» на покупку аполитичной сказки, в которой ни слова не говорится о победе рабочего класса над эксплуататорами? Ведь мигуны и жевуны — это несознательное крестьянство, а правящие ими феи вообще ближе к теократии, чем к капиталистам. И свергать их никто не собирается.
Так что перед Александром Волковым и Самуилом Маршаком стоял не выбор «издавать пиратским или законным образом», а просто «издавать или не издавать». Здесь уместнее провести аналогию с советскими ВИА 1970–80‑х, которые «в ноль» снимали» песни западных кумиров — не платя, естественно, ни копейки авторам. Сама мысль связаться, например, с мистером Маккартни и запросить у него права на исполнение песни «Вчера» могла показаться абсурдной. Потому что советские музыканты делали это не от жадности, а от жажды донести до слушателей то, от чего сами были без ума. Это было чистой воды просветительство, а не пиратство. Конечно, нельзя ставить знак равенства между СССР 1940–50‑х и СССР 1970–80‑х, как нельзя ставить знак равенства между Л. Фрэнком Баумом и The Beatles — но посыл деятельности Волкова, автора множества оригинальных произведений для детей и взрослых, по переносу сказок Баума на русскую почву был именно такой.
Мало того: в 1996 году сам Леонид Владимирский породил такой «кроссовер», как «Буратино в Изумрудном городе» — на что он имел моральное право, как создатель визуального ряда обеих повестей. И намного предвосхитив многочисленные аналогичные «кроссоверы» разных супергеройских вселенных. Вышедший 1 января 2025 года фильм Игоря Волошина «Волшебник Изумрудного города. Дорога из жёлтого кирпича» стал самым кассовым российским фильмом 2025 года — а уже 1 января 2027 года нас ждёт сиквел «Волшебник Изумрудного города. Великий и ужасный». Так что эта дорога историй и не думает заканчиваться. И Баум, и Волков (и Волошин, и те, кто будут после) — лишь гонцы, передающие послание.