Он навсегда остался молодым. Но и за 22 года на земле можно успеть что-то сделать для вечности. Высокопарный слог здесь уместен. Народ, который помнит своих юных поэтов, предан слову и красоте. Таков осетинский народ.
Наверное, в наше время столь молодой поэт, художник или мыслитель не может стать фигурой всенародного масштаба. Не тот резонанс, техника вытесняет душу из нашего обихода. Успеха-то достичь легко, а вот написать нечто настоящее и значимое не только для своего поколения – вряд ли. Но история переменчива, как погода. А после имени Мисоста Камбердиева в летописи осетинской литературы справедливо полагается ставить восклицательный знак.
Он родился в бедной крестьянской семье – и это не дежурная формула, а самая что ни на есть правда. Рано начал писать стихи, в 16 лет, в 1926 году, уже публиковался. Учился в Москве, на литературном отделении рабфака искусств.
Его захватила революционная круговерть. Именно ему удалось привнести в осетинскую поэзию ритмы и настроение Маяковского, которым увлекался. Мисост писал и по-осетински, и по-русски. Он мечтал проявить себя в осетинской литературе, мечтал, что на его родине заварится такая же жизнь вокруг журналов и театров, как в шумной Москве.
Ярослав Смеляков называл Мисоста «комсомольским джигитом». Это красиво. Но Камбердиев гораздо сложнее прямолинейных определений. Молодой человек, которому многое дано, который так тонко чувствовал слово и образ. Многое давалось ему легко. Подводило только здоровье.
Он рано понял, что болен неизлечимо. В то же время верил в свои силы, в выздоровление. В двадцать лет, наверное, невозможно не верить… «Я часто думаю о своей проклятой судьбе, которая переломала мне всю жизнь, как маленькую игрушку. Но, черт возьми, я еще не сдался!» Его лечили, была надежда, что удастся преодолеть туберкулез, к которому цеплялись и другие болезни. Он не скрывал своей беды от близких, но держался мужественно, даже весело. Только в самые последние недели чувствовал отчаяние. С больничной койки он написал последнее письмо любимой девушке, Тосе Осепьян: «Забудь те обиды и неприятности, которые я причинил тебе, когда лежал в постели. Прости мне их, ведь это все было из-за моей болезни… Пусть простят мне и твои родные. Это мое последнее письмо. 23-го сентября меня уже во Владикавказе не будет. Я уеду отсюда. Куда – не спрашивай. Прощай навсегда. Целую последний раз. Миша. Это твои цветы. Помнишь, ты сушила их в книге и просила послать тебе?»
А в его стихах спросонок улыбается солнце, на стене висит кинжал, а колесо времени вертится для революционеров, которые «прошлое в прах сотрут».
Его сборник, вышедший через много лет после смерти автора, назывался «Радость». Осетинские стихи Мисоста переводили и переводят настоящие поэты.
Мисоста Камбердиева не забыли ни в Осетии, ни во всей России. Имя поэта носит государственная литературная премия. Это печальная легенда о таланте, рано угасшем, но все-таки состоявшемся.
Мисост Камбердиев «В ночном»
Перевод Владимира Цыбина
- Месяц, медленный и вялый,
- В небо выставил рога.
- Луговой травою палой
- Крыты горные луга.
- Ветер кружится,
- Играя
- В стоге сена,
- Мчится прочь...
- И, как лошадь вороная,
- Въехала в ущелье ночь.
- Ночь закат на небе стерла...
- И уже крутая мгла
- Над вершинами простерла
- Темные свои крыла.
- И, блестя росою талой,
- Там, где горная тропа,
- Листья падают устало
- Наземь, словно ястреба.
- До рассвета в падях черных
- Сквозь густые облака
- Месяц сеет, будто зерна,
- Медь из красного совка, —
- Сеет месяц, гнутый, ветхий,
- Там, где горная гряда...
- Яблоком, упавшим с ветки,
- С неба падает звезда...
- Месяц в тучах застревает...
- И, в логах рождая дым,
- Ночь на скалы наплывает,
- Словно коршун,
- Вслед за ним.