Текст: Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»
130 лет назад родилась Фаина Раневская — актриса, ставшая легендой. Великая комическая старуха советского кино. Ну, а ее остроумие произвело столь сильное впечатление на современников, что теперь ей приписывают едва ли не все театральные шутки и сотни «мудрых изречений». В этом смысле Раневская — в одной компании с Ходжой Насреддином, Иваном Крыловым, Отто фон Бисмарком, Уинстоном Черчиллем…
Фанни Фельдман родилась в Таганроге в состоятельной и многодетной семье. Ее отец владел химической фабрикой по производству сухих красок, несколькими домами, а также складами, магазинами, нефтяными промыслами. У него имелся собственный пароход. Детство в состоятельной семье навсегда отразилось на ее характере: она не умела копить, легко расставалась с деньгами — как миллионерша. Хотя в средствах была ограничена. Так будет всегда. Отец не мирился с ее увлечением сценой. Да и вообще — Фанни росла взбалмошной, чрезмерно эмоциональной. Что из нее получится? Влюбленная в Художественный театр, она ринулась в Москву. Шла Первая мировая… Трудно было и заработать, и выжить. Ни в один театр, ни в одно училище ее не взяли. Отпугивали слишком простодушные манеры. Она была громкой, шумной, могла ненароком обидеть — и сама обижалась. Не отличалась ни грацией, ни правильной речью. Куда взять такую?
Чеховская героиня
С огромным трудом ей удалось устроиться в частную театральную школу, но вскоре ее пришлось бросить: денег на оплату не хватало. Она экзальтированно восхищалась любимыми актерами. Хотя, как всегда в биографии актрисы, правду легко перепутать с байками. Например о том, как бежала по людной улице за пролеткой, в которой ехал Станиславский, и кричала своим баском: «Мальчик мой дорогой!» В счастливый день она выбрала себе псевдоним — Раневская. Так звали главную героиню чеховского «Вишневого сада» — такую же непрактичную, как Фаина. В 1918 году — в революционной суматохе — она выправила документы. Стала Раневской официально. Ее семья эмигрировала в Европу. Чего было ждать преуспевающему дельцу от советской власти? Фаина осталась в России — покорять сцену.
Переспала со многими театрами
Актерская судьба начиналась суматошно. Фаина выглядела как городская сумасшедшая. И — играла по всей России, примыкая то к одной, то к другой труппе. Где она только не выступала — от Малаховки до Керчи. Но громкого успеха в столицах не было, это не могло не огорчать. Раневская вспоминала: «Я переспала со многими театрами, но так и не получила удовольствия. Я влюблялась, конечно, но меня всегда меняли на женщин с маленькими носиками». Конечно, она не была довольна своей наружностью. Крупная, с массивным носом — какие уж тут романтические героини? Но, думается, внешность Фаины прекрасно сочеталась с ее характером. Ведь она так тонко понимала природу смешного, жила иронией и гротеском. И играла, как правило, небольшие, но яркие комические роли, вызывая аплодисменты.
Во время Гражданской войны в Крыму, в Коктебеле, она вошла в круг поэта Максимилиана Волошина. Он поразил ее благородством, широтой души. Раневская умела ценить в людях лучшее, умела восхищаться. Это свойство крупных личностей. Ее театральным университетом стала антреприза Павлы Вульф — актрисы, которая стала кумиром и учителем Раневской. Только в 1931 году она поселилась в Москве. Большой удачей для Раневской стало зачисление в Камерный театр, что на Тверском бульваре. Александр Таиров — один из мэтров советского театра — пригласил ее на роль проститутки Зинки в спектакль «Патетическая соната». Сыграла она так, что с этого времени московские театралы стали ходить «на Раневскую». А она не раз меняла театры, не желая укрощать свой неуживчивый, ершистый норов.
Веселая кинозвезда
В 1934 году Раневская дебютировала в кино, сыграв госпожу Луазо в картине Михаила Ромма «Пышка» по повести Ги де Мопассана. Для Ромма это тоже был дебют. Два дебюта — и сразу огромная удача.
Фильм показал, что в кино пришли зрелые, интересные мастера. Через несколько лет именно у Ромма Раневская сыграет свою единственную серьезную и главную роль в кино — в фильме «Мечта». Но всенародную славу ей принесли комические эпизоды — сочные, хлесткие. А сколько фраз она запустила в народ! «Жаль, королевство маловато, разгуляться негде», — это Мачеха из «Золушки». «Красота — это страшная сила!» — это Маргарита Львовна из «Весны». А пианистка из «Александра Пархоменко» просто играла на рояле, жевала, кивала и пела. Получился космический шедевр на все времена. Но Раневская умела не только смешить. За фразочками каждой ее героини чувствуется характер, подчас — вздорный, страшный, иногда — нескладный, вызывающий сочувствие. Как знаменитая, не в меру активная Леля из «Подкидыша», которая так хотела оставить у себя найденную на улице девочку.
- Фаина Раневская в фильме 1942 года "Александр Пархоменко"
- «Мечта» — фильм режиссёра Михаила Ромма, снятый на киностудии «Мосфильм» в 1941 г.
Ее не обходили наградами. Раневская стала народной артисткой СССР — это высшее актерское звание. Получила она его не очень рано — в 65. Но народной артисткой РСФСР стала в 50. Три Сталинские премии — это тоже строчка в энциклопедии. И гонорары ей платили по высшей мерке, хотя торговаться и пробивать себе ставки Фаина Георгиевна не умела. В 1976 году ее наградили орденом Ленина.
- «Золушка», 1947 г. Реж. Надежда Кошеверова и М. Шапиро по сценарию Евгения Шварца
До войны пионеры стайками бегали за ней — в каком бы городе ни появилась Раневская — с криком: «Муля, Муля…» И с годами этот яркий эпизод не забывался. Почти каждый день ей припоминали Мулю. С восторгом, с улыбкой. Но Раневскую эти шутки доводили до белого каления. Отчасти она наигрывала этот праведный гнев: «Неужели я для вас только жена Мули?!» На самом деле это и есть слава, когда у актера есть роль, которую любят и с улыбкой вспоминают миллионы людей! С годами уже и фильм «Подкидыш» позабыли. Мало кто мог пересказать его сюжет. Но категоричное «Муля, не нервируй меня!» вошло в русскую речь, стало поговоркой. Это как автограф Раневской, ее визитная карточка.
К/ф "Подкидыш", 1939 г. Режиссёр Т. Лукашевич по сценарию Рины Зелёной и Агнии Барто
Театр оставался для нее святилищем. К искусству она относилась взыскательно. И превращала в театр свою жизнь. Она никогда не расставалась с папиросами и книгами. Боготворила Пушкина и Чехова. Будучи еще девчонкой, рыдала, когда узнала, что умер Антон Павлович — кстати, тоже уроженец Таганрога.
Ну, а в Театр имени Моссовета она пришла после войны, на волне киношной популярности. И сразу — роль старухи в спектакле «Рассвет над Москвой». Причем старухи доброй и честной, эдакой резонерши, которая всех учит любить Родину. Спектакль был крайне официозный, пышный. Но Раневская добавила в это действо душевности — и пришел успех. Сталинская премия! Рассказывают, что вождю Раневская нравилась, он одобрительно улыбался, когда видел ее на экране. Потом был революционный спектакль «Шторм». У Раневской — эпизод, Манька-спекулянтка. Но сотни зрителей заполняли зал Театра Моссовета, чтобы услышать ее южнорусское «Шо вы грите?»
"Шо вы грите?" Фаина Раневская в роли спекулянтки в спектакле "Шторм", 1951 г.
Ее отношения с Завадским стали театром в квадрате. Она называла его вытянутым в длину лилипутом. Они ссорились, Раневская уходила из Театра Моссовета, хлопнув дверью. Но все-таки снова возвращалась. Как-то во время репетиции спектакля «Госпожа министерша» она совершенно извела режиссера своими саркастическими замечаниями. Завадский, быть может, впервые не выдержал и крикнул: «Вон из театра!» И тут же получил ответ: «Вон из искусства!»
Сам Завадский — великий дипломат — красиво написал о Раневской: «Годы связывают нас сложными, насыщенными всяческими противоречиями, но всё же — утверждаю — прекрасными взаимоотношениями. Она и не предполагает, что я часто думаю о ней, о её своеобразном одиночестве. Хотя она знает, как высоко чту её огромный талант, её человеческую неповторимость, её беззаветную одержимость театром, её жестокую требовательность — к себе, в первую очередь. Она знает, как любит её зритель, но не догадывается, что партнёры по театру, хотя и побаиваются, но тоже любят её — ведь есть в ней, в её мощном таланте, притягательная, покоряющая сила. Живёт в её сердце прекрасная доброта, душевная щедрость, и открывается она нам всем со сцены неотразимым обаянием».
Дальше — тишина
В том возрасте, когда принято жаловаться на отсутствие ролей, судьба преподнесла ей царский подарок. Анатолий Эфрос поставил в Театре Моссовета пьесу американской писательницы Виньи Дельмар «Дальше — тишина». Сентиментальную историю про двух стариков, которые вынуждены разлучиться, Раневская и Ростислав Плятт сыграли как гимн вечной любви. С юмором, который высекал искры слез. Больше десяти лет они играли эту пьесу в переполненных залах. Наверное, эта роль, роль Люси Купер, и превратила Раневскую из любимых и популярных актрис в великую.
- «Дальше — тишина…» — телеверсия спектакля Театра имени Моссовета 1978 года. Фаина Раневская и Ростислав Плятт
Однажды врач сделал ей замечание: «Вы дымите как паровоз. Чем же вы дышите?» Она ответила: «Пушкиным!» А в творчестве Раневская прикоснулась к Пушкину только раз. Во время войны озвучила сватью бабу Бабариху в мультфильме «Сказка о царе Салтане». Получилось колоритно, как всегда. И художник рисовал Бабариху с Раневской.
Уход под овации
Ее последняя роль — нянька Фелицата в пьесе Островского «Правда хорошо, а счастье лучше». Ставил спектакль Сергей Юрский. «Юрский настырный, он сумел не сломать меня (все равно не получилось бы!), но повернуть в свою сторону», — вспоминала она об этой роли. Встречали и провожали ее овациями. Неизменно. В особенности — когда Фелицата пела: «Корсетка моя, голубая строчка. Мне мамаша говорила: „Гуляй, моя дочка“…» Актриса радовалась, что на этот раз ей довелось сыграть в русской классике, да еще и симпатичную героиню.
- Ф. Раневская в спектакле “Правда хорошо, а счастье лучше” (1980)
Теперь уже ясно, без сомнений, что эту актрису будут помнить всегда. Как удивилась бы Фаина Георгиевна, например, узнав, что ей посвятили многосерийный художественный фильм. И насколько спектаклей. Книгами, собранными из высказываний, которые ей приписывают, можно заполнить увесистый шкаф. Обаяние ее ролей с годами не стерлось. Это легенда, настоящая легенда советской сцены — невыносимая мачеха, невозможная жена Мули, отважная домработница, читающая Достоевского в трамвае. И — бездна юмора, которая прикрывает взгляд трагика. Что еще нужно для вечности?