Текст: ГодЛитературы.РФ
Мемуарно-художественные очерки Корнея Чуковского «Современники. Портреты и этюды» получили новое воплощение в издательстве «Арбор». Книгу, посвященную великим именам XIX и XX веков, оформил признанный мастер книжной графики и лауреат многих премий художник Сергей Любаев.
«Современники. Портреты и этюды» ранее издавалась без иллюстраций. Именно эта задача привлекла художника, который всегда легко и весело принимает смелые издательские вызовы.
Сергей Любаев был лично знаком с внучкой писателя, Еленой Цезаревной Чуковской. Она делилась с ним воспоминаниями о личных встречах с героями книги. Например, рассказывала, как вела интереснейшие беседы с Борисом Пастернаком по пути к электричке — и каждый раз опаздывала, ведь поэт обожал долгие разговоры, от которых невозможно было оторваться.
Корней Чуковский «ревновал» свои взрослые книги к детским. «Я (может быть, слишком поздно) понял, что основное моё призвание — характеристики, литературные портреты, и мне было весело работать над ними». В этом издании Любаев блестяще дополнил эти портреты, точно передав характер каждого героя, их быт и дух эпохи. На страницах оживают энергичный Чехов, «царственная» Ахматова, Блок, через которого «творит сама природа», и строгий Макаренко. Погружению в атмосферу помогают и панорамные пейзажи знаковых для Чуковского мест — Куоккалы, Ленинграда и Переделкина.
Особой деталью оформления стала замечательная шарада художника Мстислава Добужинского — знаменитый групповой шарж «Сто рож» на сотню выдающихся деятелей русской культуры, среди которых можно отыскать и самого Корнея Чуковского.
Специально для этого издания художник написал авторское предисловие. С разрешения издательства мы рады опубликовать его текст и показать несколько разворотов книги.
Корней Чуковский «Современники. Портреты и этюды»
- Издательство «Арбор», 2026
- Иллюстрации С.Любаев
Предисловие Сергея Любаева
Был ли я современником Корнея Ивановича Чуковского?
Был целых девять лет!
Поздней, слякотной осенью 1969 года, я, девятилетний мальчишка, лежал после тяжёлой операции в больнице. За окнами дождь с ветром, мокрые листья липнут к стеклу… Ко мне, навестить после работы, заехал папа.
Печально сказал, глядя в окно: «Сегодня доктор Айболит умер…», и после секундной паузы — «Корней Чуковский». Папа тоже был советским ребёнком — родился в 1933. Довоенное и военное детство его прошло с «Крокодилом», «Мойдодыром» и «Тараканищем». Так что, получается, автор этих великих детских стихов тоже был его современником.
Мог ли я тогда предугадать, что через 30 лет судьба опять сведёт меня с Чуковским.
В 1999 году издательство «Терра» предложило мне оформить полное собрание Чуковского. Пятнадцать томов! Детские произведения, литературоведение, критические статьи, мемуары, дневники, переписка…
И всё за много-много, почти 70 лет!
В кабинете редактора сидела благородного вида женщина, строгая, но в то же время милая, из-за умнейшего и доброго выражения больших глаз.
«Елена Цезаревна Чуковская» — улыбнувшись, представилась она. Редактор добавила, что Елена Цезаревна внучка писателя.
В ней и вправду сквозило сходство с дедом. Обращала внимание сосредоточенность и какое-то воплощение порядка и порядочности.
Из издательства, на метро, мы поехали домой к Елене Цезаревне — на Тверскую, 6. Потом я буду бесчисленно бывать в этом доме 38-го года постройки, с аркой-подворотней и бронзовым дедушкой Корнеем, выглядывающим из мемориальной доски на стене. Подниматься на лифте, нажимать кнопку звонка, здороваться с хозяйкой…
В прихожей со стены смотрит, улыбаясь Корней Иванович — фотопортрет.
Всё в квартире, кроме кухни, было как при его жизни. Хотя, предпочтение для проживания в Москве отдавалось дому в Переделкино.
В большей степени эта квартира была местом пребывания дочери Лидии и внучки Люши (так в детстве, да и потом, близкие и друзья звали Елену Цезаревну). В этих комнатах хранились архивы писателя, фото и письма, хранилась знаменитая «Чукоккала».
Для каждого тома мы вели подробную, кропотливую работу по отбору материалов для оформления суперобложки, переплёта, титулов.
Елена Цезаревна въедливо и скрупулёзно относилась к каждой мелочи и детали.
Трудились и над томом «Современников»! Первая моя попытка, выходит…
Иногда работали в комнате Лидии Корнеевны, где всё было, как при ней.
Переписка Чуковского с разными деятелям русской и советской культуры, открытки, книги с памятными надписями… Корректуры разных произведений и переводов Корнея Ивановича.
И множество разных изданий Чуковского «всех времён и народов»!
Детских и взрослых, с весёлыми и затейными картинками и серьёзных, словеснонаучных.
А на потолке, в большой комнате, висела старинная люстра стиля «модерн», в которую МГБ-КГБ в своё время тайно и ловко вмостырили «жучок» для прослушивания застольных разговоров в комнате. Ведь кто тут только не бывал, и даже жил. И Сахаров бывал, и Растропович, и Солженицын…
Ели, пили, беседовали, вели споры и обсуждения.
Через «энное» количество лет «жучок» был рассекречен и снят…
Много же через него было записано голосов знаменитостей, побывавших в этой квартире! Но это, конечно, ещё до моего голоса…
Иногда некоторые фотографии, письма и книги я забирал домой, чтобы хорошо отсканировать их, и с ними работать.
Так что, в каком-то смысле, Корней Иванович бывал и у меня в гостях!
Чуть не забыл сказать, что мне также довелось познакомиться ещё с одним внуком Корнея Ивановича, Дмитрием Николаевичем. Он много чего рассказал и про деда, и про отца с мамой — замечательных писателях и переводчиках. А потом познакомился и с правнуками — Дмитрием и Мариной.
И когда пришло время работать над «Современниками» с издательством «Арбор», я был в значительной степени «корнееведом».
Мне несказанно повезло… Ведь когда берёшь в руки листок с письмом Репина или трогаешь разворот «Чукоккалы» с «окурочным» рисунком футуриста Маяковского, чувствуешь некую сопричастность к теням этих великих людей, будто накрываешься ими. Отсюда и объяснение использования техники силуэта при оформлении этой книги. Тени великих…
А когда ты со школьных лет столько о них, их творениях и делах знаешь и помнишь, то и они становятся твоими современниками.
А временные отрезки, отделяющие одну эпоху от другой, не так уж и велики. 20 лет, 30 лет, 40, даже 50! На собственном примере испытываешь. Как вчера было! Я родился накануне кончины Пастернака, застал Ахматову на шесть лет. Я родился, а три года назад умер Зощенко, а Репин ровно 30 лет назад…
С Чеховым одного роста, а в рождении разница ровно в 100 лет. По возрасту я пережил его «на сегодня» на целых 22 года… Половина его драгоценной жизни.
Как не современники! Конечно же «да»!
P. S. А недавно, наша соседка по даче, солидных лет дама, преподаватель МГУ, рассказала, как она и её брат, приехали детьми с мамой-журналистом в санаторий «Узкое» к своему деду, старому большевику. И в коридоре столкнулись с Корнеем Ивановичем Чуковским. Он радостно раскинул руки и хитро улыбаясь предложил детишкам заглянуть к нему. Поглядеть на одну диковинку!
Когда они вошли в его комнату, он вытащил из-под кровати две огромных галоши. И торжественно молвил, что никогда и нигде они не видели таких громадных галош! Таких галош никакой крокодил не проглотит!
Потом опять хитро улыбнулся, посмотрев на малышей, и сказал: «Перед началом лета, в конце мая милости прошу ко мне в гости в Переделкино на традиционный костёр, вместе с мамой! Да не забудьте принести по нескольку шишек для костра. Это у нас такой билет за вход!»