САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Георгий Паксютов. Тленная плоть

Публикуем тексты, присланные на конкурс «Детектив Достоевский»

Коллаж: ГодЛитературы.РФ
Коллаж: ГодЛитературы.РФ

Хотите отправиться в трехдневное путешествие в Петербург Достоевского? У вас есть шанс! ГодЛитературы.РФ запустил конкурс короткого остросюжетного рассказа «Детектив Достоевский» с фантастическими призами. Отправить свой рассказ вы можете до 10 октября. Подробности – по ссылке.

Текст: Георгий Паксютов

Подопытную мышь надо было убить этично – процесс умерщвления тоже описывается в статье. Если умертвить ее по-простому, например, сделать укол в сердце, то защитники прав животных взвоют; ни один престижный научный журнал такое не опубликует. Я усыпил мышь парами эфира. Сидя в стеклянной банке, она умирала счастливой, медленно вдыхая опьяняющий аромат.

Естественно, такая черновая работа достается именно мне, аспиранту-первокурснику. Вообще-то у нас в лаборатории было восемь сотрудников. Мне повезло попасть сюда – в чуть ли не лучшую в стране исследовательскую группу по информатике живой клетки. Мне нравился наш руководитель, человек немногословный и деятельный. Но настоящим героем для меня стал его сын, Александр, ведущий научный сотрудник.

Я познакомился с ним еще до начала занятий в аспирантуре и зачисления в лабу. Что это была за личность! Все то, что мне хотелось высказать, но не удавалось стройно сформулировать, он говорил убедительно и смело. Про плоды технического прогресса, бескорыстность научного познания, интеллектуальные и жизненные подвиги ученых прошлого. Он заявлял прямо, что именно мы, академические исследователи, должны вести за собой общество. Так и сказал – «мы» - с покровительственной улыбкой хлопнув меня по плечу, хотя я тогда был еще студентом, из публикаций имевшим только тезисы одного выступления на конференции. С самого начала я восхищался Александром, хотел больше походить на него.

Я зубрил ночи напролет, трудился что было сил. И вот мои усилия принесли плоды – я стал коллегой Александра! И не только коллегой, но и другом. Часто после работы мы заходили в кафешку по соседству с институтом перекусить (изредка при этом присутствовал и его отец), и подолгу говорили. Вернее, я в основном слушал, как старший друг излагает сокровенные мысли. Он рассуждал, что пора отбросить пустой треп гуманитариев – «гумов», как мы их называли – и пережитки религии. Настало время для радикального технического усовершенствования человека и общества!

Во время одной из таких бесед я спросил у него:

- Почему ты с таким жаром доказываешь, что на самом деле нет души, сознания, что поведение и все ценности определяются на уровне материи? Почему такие мысли тебя радуют?

Александр пожал плечами и ответил:

- Они дают мне интеллектуальное удовлетворение. Тем самым я подтверждаю правоту своей базовой позиции.

- Какой «я»? Разве суть твоей позиции не в том, что «тебя» на самом деле нет?

Александр ухмыльнулся в знак того, что понял, о чем идет речь, но отвечать не стал. Такого рода вопросы он не мог видеть ничем иным, кроме как развлечением. Настоящее познание – в лаборатории, под микроскопом.

2

Я люблю читать художественную литературу, русскую и зарубежную классику. Однажды на своем столе в институте я забыл томик Тургенева, «Отцы и дети». На следующий день я искал его там, но не нашел. Позже в кабинет вошел, улыбаясь, Александр, вручил мне пропажу и произнес:

- Снова собрался в школу? Наверстываешь программу, готовишься к сочинению?

- Я читаю для удовольствия, - сказал я. - К тому же узнаю о прошлом, о том, как люди думали. А ты разве художку не читаешь?

Старший коллега покачал головой.

- Да нет, я люблю научную фантастику. Но сейчас читаю почти только справочную и научную литературу, вещи, которые нужны для моих исследований.

За первый год в лаборатории я поучаствовал в нескольких публикациях, из которых две были в высокорейтинговых журналах. Это солидный задел на мою будущую карьеру! Как раз накануне даты моего зачисления в научную группу у Александра был День рождения, поэтому я решил не только проставиться, но и купить для товарища подарок. Что можно подарить умному человеку? Конечно, книги. Я купил сборник рассказов Клиффорда Саймака и «Новый ум короля» Роджера Пенроуза.

Уверенный, что другу презент понравится, я искал Александра на рабочем месте, но его нигде не было. Охранник на проходной сказал, что он должен быть в институте. Куда именинник мог запропаститься? Недоумевая, я ходил по этажам здания, заходил в кабинеты, где прежде никогда не бывал. В одном из них я увидел картину, которая меня не то чтобы поразила, но слегка озадачила.

В полутемной комнате, на стоявшей около стены банкетке сидел парень, к голове которого было подсоединено множество электродов; от них, подобно переплетающимся лианам, провода тянулись к массивному металлическому агрегату. Очевидно, здесь проходил какой-то эксперимент по изучению высшей нервной деятельности. Прежде я не знал, что в нашем институте проводят такие исследования. Испытуемый – юноша с виду еще моложе меня – дремал. А почему его оставили одного?

В комнату быстрым шагом вошел Александр, державший в руках прозрачную папку с какими-то распечатками. Увидев меня, он скривил губы в неловкой улыбке.

- Привет! – сказал я. – Нигде не мог тебя найти. Я хотел вручить тебе подарок ко Дню рождения…

Не обращая внимания на мои слова, Александр шагнул к стоявшему в стороне компьютеру, вперился взглядом в монитор, затем, как мне показалось, выдохнул с облегчением и свернул открытые вкладки. Только после этого он обернулся ко мне со словами:

- Не ожидал тебя здесь увидеть. За подарок спасибо!

Вручив ему книжки, я вышел из кабинета, думая про себя, что стоит разузнать – не привлекая лишнего внимания – что за эксперименты тут происходят.

3

День тянулся медленно, глаза устали от работы за компьютером. Я как раз собирался уйти на обеденный перерыв, когда ко мне подошел Александр и проговорил:

- Дружище, хочу сказать тебе кое-что важное.

- Я собирался пойти пообедать…

- Отлично. Идем вместе в столовую, а я введу тебя в курс дела.

Мы спустились на первый этаж, в столовку. Александр выглядел воодушевленным. Меня его слова заинтересовали, но и насторожили. К тому моменту я уже успел, незаметно для начальства и коллег, несколько больше узнать о профиле и масштабах деятельности нашего института.

Я взял себе котлету с рисом и компот, Александр бросил, что не голоден. Пока я расправлялся с сочной котлеткой, он заговорил:

- Мы начинаем очень перспективный новый проект, междисциплинарный. Такого тут еще не делали. Исследуем интерфейсы мозг-компьютер, есть прорывные идеи. Если хочешь, можешь принять участие.

- Звучит, конечно, любопытно, - сказал я, отхлебывая компот из граненого стакана.

- Не то слово! – Александр придвинулся ко мне и понизил голос. – Если согласен, надо подписать несколько бумажек - просто формальности. Тут такое дело… это как бы частная инициатива, проект коллектива ученых. Тут наша работа не поддержана грантами, не пойдет в отчеты. Мы хотим все сделать сами, без надзора чиновников и дурацких протоколов по этике, понимаешь?

Я кивнул. Александр продолжал:

- Само собой, публикаций поэтому не будет, по крайней мере первое время. Зато мы опробуем технологию, которая имеет реальное практическое применение – сам понимаешь, что это значит, - и он выразительно потер друг о друга большой и указательный пальцы правой руки. – Мы планируем поработать с центрами визуального восприятия, с передачей картинки прямо в мозг. Похожие вещи на то, что сейчас делает Илон Маск. Ты должен будешь расписаться, что никому не разгласишь информацию о ходе и результатах экспериментов, что предупрежден о их содержании, что ответственность за твои действия лежит только на тебе, и бла-бла-бла… Ты в деле?

Александр смотрел на меня в упор. В его глазах горел знакомый мне огонь.

- Да, - ответил я.

4

Мы с Александром сидели вдвоем на кушетке в лаборатории, с электродами, подключенными к нашим головам. Рядом стояли два кронштейна с полными жидкости пластмассовыми пакетами – Александр собирался поставить нам обоим капельницу.

- Не бойся, иглы одноразовые, - усмехнулся доморощенный «быстрый разумом Невтон». – Сперва уколю себя, потом тебя.

И он ввел иглу себе в вену. В следующее мгновение его лицо приобрело удивленное выражение, он вздрогнул; затем напряженное тело обмякло.

Я вздохнул, поднялся с кушетки и подошел к лабораторному компьютеру. Перенес содержимое нескольких папок к себе на внешний жесткий диск, затем спрятал в своем рюкзаке пару найденных тут же любопытных бумаг. Затем мой взгляд снова упал на Александра – неудавшегося отравителя.

Разузнать о том, что он проделывал в стенах храма науки, оказалось удивительно легко – только равнодушие коллег позволяло им этого не замечать. Ведущий научный сотрудник в свои тридцать с небольшим, Александр был, пожалуй, довольно посредственным умом. Я начал понимать это вскоре, как ослаб первый восторг, вызванный надеждой найти в нем родственную душу. Быстрый старт в институте ему обеспечила протекция отца (в какой сфере такого не бывает?). Неудовлетворенность от того, что ему не доставались все, по его мнению, заслуженные лавры, он списывал на происки идеологических недругов и ограничивающие рекомендации по этике. И начал действовать.

Он ставил дикие, непродуманные эксперименты, вследствие которых как минимум шесть человек получили необратимые повреждения нервной системы, а двое впали в кому. Это сходило ему с рук – Александр выбирал в качестве подопытных молодых людей без родственников, легко подпадавших под его влияние, заставлял подписывать определенные документы, составлял ложные протоколы экспериментов. Все выглядело так, что его было не в чем обвинить. Отец помогал ему заметать следы.

Заподозрив, что я слишком много знаю, он решил убрать меня грубо и просто – инъекцией. Наплел, что хочет провести исследование на нас обоих, и что нужно ввести внутривенно специальное успокоительное, чтобы собрать корректные данные о нейронных сигналах. Себе он предназначил капельницу с физраствором, мне – раствор гексобарбитала в бычьей дозировке. Летальной дозировке. Я заранее поменял пластиковые пакеты с жидкостью местами - естественно, надев перчатки. На капельницах остались только его отпечатки пальцев.

Он планировал убить меня так, как убивают подопытную мышь.

Токсин продолжал капать в кровь Александра. Что надлежит сделать – сообщить в полицию или попросить у его отца плату за молчание, вынуть иглу из его вены или оставить? Я еще не решил, какой выбор является наиболее рациональным.