Текст: Татьяна Шипилова
Липецкая область в шестой раз приняла ЛевитовФест – праздник фактически длился с 10 по 13 сентября. Благодаря тому, что проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив, организаторы смогли не только составить насыщенную программу, но и обеспечить бесплатным проживанием и питанием участников основной программы. Это, безусловно, сделало посещение даже не столько более приятным (думается, что и без этого было бы классно), но именно более сплачивающим: мы не разбегались кто куда после очередных лекций и семинаров, а неровным строем шли сначала на общий обед, потом заваливались в одну и ту же гостиницу, продолжая обсуждать все то, о чем говорили в течение дня: книги, свои тексты, архитектуру города, пиво с шишками и тех, кого терпеть не мог Бунин... Нас было так много, что мы, кажется, пугали всех: от нас шарахались коты, вздрагивали официанты и убегали с балконов батюшки. Но это они, конечно, зря, ведь мы же писатели, а значит – мы про доброе, хорошее, вечное.
Что, где, когда
Нулевой день – день заезда. Опен-коллы, лекции, презентации и экскурсия по Ельцу. Очаровательный, между прочим, городок. Удивительно лубочная архитектура. Население – 99 тысяч (когда мы гуляли по городу и спрашивали друг у друга «А сколько, интересно, здесь население? 30–40?», вселенная ответила устами мимо проходящего гордого ельчанина – «СТО!»). Когда-то в XIX веке уездный, но страстно желающий стать губернским, купеческий Елец, по легенде, даже узнавал, что ему для этого нужно сделать: елецкие купцы якобы добились аудиенции у царя и спросили, что от них требуется. Царь велел построить 33 церкви, тогда он подумает. Ну прям как в настоящей сказке! И сказка, конечно, ложь, но... в относительно небольшом Ельце аж 29 церквей! Выполнить наказ помешала Революция.
Елец славится своими кружевами, резными наличниками и улицами с двойными названиями – историческими и современными. А вот похвастаться древними постройками город, увы, не может: исторически он старше Москвы на целый год, основался на границе Руси со степью, откуда постоянно совершали набеги внешние враги. Самый известный – нашествие войска Тамерлана в конце XIV века, после которого от города осталось сплошное пепелище, но, простояв у уничтоженного Ельца две недели, Тамерлан неожиданно ушёл обратно в степь, не предприняв попытки идти на Москву. По легенде ему явилась Богородица, что убедило «Великого Эмира» отступить. Легенда страшная и красивая, но вообще исторический факт: именно в это время из Владимира в Москву перевозили икону Владимирской Божьей Матери.
Елец – родина не только Александра Левитова, в память о котором и проводится фестиваль, но и город, в котором учились Иван Бунин и Михаил Пришвин: здесь есть аж три бюста Ивана Алексеевича (и университет носит его имя) и целый сквер Пришвина.
Как рождаются мемы
Собственно, первый официальный день фестиваля начался во второй день его проведения с открытого показа фильма «Боженка» по сценарию Александра Евсюкова, проведения нескольких встреч с писателями – Александром Пензенским, Еленой Антиповой, Михаилом Калашниковым, Лерой Ступинковой, Валерией Гречиной; и круглого стола о роли нейросетей в современной литературе. Вообще название было другое – «Зачем нужна литература в цифровой век», но было сразу понятно, что всё равно все перейдут на тему ИИ и иже с ним. В беседе участвовали Борис Кутенков, Нина Ягодинцева, Платон Беседин, Александр Пономарев, Софья Милютинская, модератором выступил Роман Богословский.
Если вы когда-нибудь задумывались, как выглядят споры писателей-интеллектуалов, то это происходит примерно так:
- Борис Кутенков: ИИ бояться не надо.
- Платон Беседин: ИИ – это КАТАСТРОФА.
Страсти накалялись: Борис выразил мысль, что «ИИ-угроза преувеличена», что ИИ-шные стихотворные подборки на конкурсах поэзии – это, конечно, курьёз, но точно не трагедия, а сейчас «все больше наблюдается запрос на человеческое высказывание», «широкая рефлексия над "я" в литературе, "я" в поэзии».
Остальные участники с этим мнением не согласились. Нина Ягодинцева заметила, что сейчас в образовании из-за ИИ происходит катастрофа, потому что уже возник вопрос об отмене дипломных работ и заменой их устным экзаменом. Александр Пономарев заметил, что еще одна проблема – это распознавание ИИ-текста, ведь даже нейродетектор может распознать подобное только если в тексте не было человеческого вмешательства, а если человек отредактировал сгенерированный текст, то даже сам ИИ не сможет этого распознать. К тому же «в любом тексте есть энергетика: мужская или женская, юная или опытная», и это важно для литературы. Софья Милютинская расположена более лояльно: она считает, что ИИ хорош как инструмент и помощник, но им пытаются заменить воспитание и образование, а ведь для того, «чтобы пользоваться ИИ, надо самому очень много знать». Что же делать? «Мы должны быть рядом с ребенком, чтобы показать, что человек всегда лучше ИИ».
Но главный анти-ИИ митинг провел Платон Беседин: «Мы обсуждаем это все в формате "Болен Лазарь или нет?", а надо уже воскрешать!», так что нет, «ИИ – это КАТАСТРОФА!» Платон честно признался, что, когда ему первый раз попался ИИ-текст, он его не распознал: «Я тупой, я первый раз не понял! А потом стал видеть». Всем залом, конечно, ужаснулись тому, что ИИ уже везде: в образовании, в литературе, в медицине. Сразу же пришли аналогии с «Терминатором», «Матрицей», вспомнили даже дурацкую рекламу во время ЧМ-26 по футболу о том, что ИИ поможет написать отмазки для начальника, если ты опоздал на работу.
Не понимать, что «ИИ – это КАТАСТРОФА», считает Платон, это все равно что зарывать голову в песок.
- Борис: «Твоя позиция апокалиптическая, а я не живу в ситуации Апокалипсиса».
- Платон: «Мы все живем в ситуации Апокалипсиса – это христианская история».
Но вообще согласитесь, что понять можно обоих. Для Бориса, работающего с поэзией, дела обстоят не так плачевно: стихи – это голос души, а потому их, во-первых, не так часто пишут тщеславные, жаждущие просто называться писателями люди, а во-вторых, глубокие хорошие настоящие стихи может по-прежнему писать человек и только человек. ИИ, наверное, вполне способен создать усредненные рифмованные строчки, но поэзией любой эксперт это точно не назовет, а значит и нет смысла разбираться, это неплохие ИИ-стихи и Серёжа молодец или посредственные человеческие стихи. Для людей же, работающих с прозой и воспринимающих написание текстов как священнодейство почти сакральное, требующее больших душевных сил, читать и оценивать сгенерированные тексты, становится не то что невыносимо – в конце концов, сколько графомании приходится читать на всех конкурсах и премиях – а просто обидно. Когда у кого-то на небольшой рассказ уходит 2-3 года, а кто-то после 20 запросов и некоторой редактуры генерит рассказ такого же объема, но сомнительного качества, приносит его на семинар и требует к нему отношения и внимания как к настоящему тексту, непонятно, что нужно оценивать: умение складывать слова в предложения или умение эти слова генерить в правильном порядке? Иногда случается так, что текст написан гладко и настолько ровно, что понять, человек это или нет, невозможно, ведь в прозе ИИ делает успехи намного лучше. И в сгенерированном тексте, и в ровном человеческом тексте при этом может случиться такое, что нет души, не чувствуется жизнь, но как об этом сказать автору, не обидев?
И здесь звучит очень неудобный вопрос – что писатель любит больше: себя в литературе или литературу в себе? Очевидно, если текст рождается в сомнениях, то в авторе бурлит любовь к настоящему искусству, но если для автора писательство есть список нагенеренных текстов, местячковых наград и локальных публикаций, то это всего лишь самое обычное человеческое тщеславие.
Но вопрос этот сложный и долгий, а в конференц-зале библиотеки ЕГУ им. Бунина после горячей дискуссии запомнили слово «КАТАСТРОФА» и всё же вспомнили, что неплохо бы назвать победителей (список уже опубликован) и добраться-таки до Озёрков, родового имения Буниных, где нам не только показали иммерсивный спектакль и провели экскурсию, но и под крики петухов и запах яблок дали порезвиться в поэтическо-прозаическом слэме, результаты которого здесь.
Второй день был самый серьезный – день семинаров: участники обсуждали свои тексты с мастерами. Семинаров было много: по два семинара прозы и поэзии, семинары детской литературы, семинары для местных авторов. Везде – по два мастера. Наверное, это самая продуктивная часть для финалистов премии, ибо всем хочется услышать обратную связь по своим текстам и понять, что получилось, а над чем можно ещё поработать.
Кстати, была еще и гостевая программа фестиваля, участники которой тоже получили свой набор лекций, мастер-классов и семинаров – и по традиции на них пыхнул огнем Змей Горыныч на Кудыкиной горе.
Александр Левитов и итоги
В завершающий день участники основной программы посетили село Доброе, родину писателя-народника Александра Левитова, откуда родом вдохновительница и главный организатор фестиваля Анна Харланова. В местной школе к бюсту Левитова были возложены цветы, в местном ДК участники фестиваля попали на самую настоящую ярмарку, вместе с ВИА «РаZные» хором пели «Седую ночь» и слушали итоги фестиваля, во время которых один из мастеров, получая памятный диплом, заметил, что, когда его спрашивают, для чего писать стихи, он отвечает – для счастья. И с этим сложно не согласиться. Самые выносливые отправились еще и на квест-экскурсию по Доброму, чтобы впитать местный воздух, быть покусанными комарами и вернуться к автобусу очень уставшими, но очень счастливыми.
В Липецк нас привезли к восьми вечера, попытались рассказать что-то про город, но в центральном парке громко орали колонки песни Юры Шатунова, а мы все выясняли, в каких вагонах поезда на Москву можно будет встретиться, чтобы в итоге, встретившись на перроне, спеть напоследок вместе под гитару и попрощаться с липецкой землей с полной уверенностью еще вернуться.
