Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Дама с собачкой longlist

№15-Ll. Плотников Степан Сергеевич. «Выстрел»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№1-50)

Я поднял голову, и нежный желтоватый свет ударил мне в глаза. Я инстинктивно закрыл лицо рукой и отошёл чуть в сторону. Видимо, так получилось, что солнце и я оказались на одной линии. Когда я убрал руку, всё уже было нормально. Можно было спокойно смотреть вдаль. Странно бывает порой слышать рассуждения о том, что одни и те же явления природы отличаются в разных странах. Но в итальянском солнце действительно было что-то особенное. Оно было, наверное, слишком ярким, или нежным, а, может быть, чересчур жёлтым. В общем, было в нём что-то индивидуальное.

Я снова опустил голову и посмотрел на море. В воде, недалеко от моих ног, но чуть пониже, проплывало что-то блестящее, небольшое, трудно различимое. Я уже привык, что в этом городе, глядя вниз с набережной, можно увидеть много всего любопытного. В отель идти не очень-то хотелось, но добровольно принятый распорядок дня требовал своего. Я отошёл от парапета и сел на одну из лавочек, стоящих неподалёку.

В своё время я сомневался, где мне следует жить после эмиграции. Очевидным вариантом, был, наверное, Берлин. Там собралось много русских. А сколько талантов… Чего стоит один Набоков-Сирин, этот новый, пронзительный, ироничный голос в нашей литературе. Интересно будет увидеть, что он ещё выдумает после прошлогодней тонкой и виртуозной «Защиты Лужина».

В итоге, всё-таки, я остановил свой выбор на Италии. Здесь тоже немало моих соотечественников, которым, в силу обстоятельств, пришлось покинуть свою родину. Благосклонная Европа приютила нас, наивных русских странников, и приняла в свои добрые объятия.

Подобного рода мысли блуждали у меня в голове, пока я смотрел по сторонам. Мне почему-то вдруг показалось, что немецкую сдержанность и итальянскую красоту как-то на удивление гармонично примирил Томас Манн в своей в меру известной новелле.

«Только бы не было войны в Европе, – подумал я. – Иначе нам всем придётся снова срываться и искать ещё какой-нибудь приют».

Я обычно не позволял себе впадать в такого рода политическую сентиментальность. Желая отогнать от себя подобные мысли, я даже несколько раз махнул рукой перед лицом… Вроде бы подействовало. В голове как-то сразу прояснилось. Нужно было не думать об абстрактном, а отдаться на волю каждодневных забот и ритуалов, которых у нас тут, к счастью, было хоть отбавляй. Я посмотрел на часы. 11.23. Нужно уже поторапливаться. В полдень у нас было принято собираться внизу в холле, пить кофе и говорить о чём попало. Этот нехитрый обычай доставлял нам всем большое удовольствие.

Ритмично постукивая тростью по каменной мостовой, я нехотя пошёл обратно в отель. Никакая палка для ходьбы мне, разумеется, была не нужна. Но из-за щегольства, столь свойственного представителям русской аристократии, я не мог просто так отказаться от этой привычки.

Вскоре я уже увидел «Конкордию». Это было одно из тех тихих, но при этом вполне шикарных мест неподалёку от моря, где так любили останавливаться на неопределённый срок русские эмигранты. Весело открыв массивную дверь, я вошёл в холл отеля. Здесь уже собрались мои товарищи по полуденным посиделкам. Виктор Игнатьевич Бородницкий и Алексей Владимирович Вольский, два моих друга, сидели в уютных креслах и читали газеты. Неподалёку от Вольского расположилась его жена, Анастасия Дмитриевна. Она сейчас внимательно рассматривала свои ногти на правой руке. Лоренцо Гамбини, старший распорядитель отеля «Конкордия», часто присоединявшийся к нашим беседам, стоял в центре зала и с важным видом смотрел по сторонам.

Ну и, конечно же, в одном из кресел сидела недавно спустившаяся сюда из своего номера Франческа Бенуччи. Я взглянул на неё с показной сдержанностью, и она кивнула мне в ответ. Раньше, когда я только прибыл сюда, я, наверное, слишком нескромно порой следил за ней взглядом. Потом я пытался, наоборот, её не замечать. А ещё позже я как-то привык к ней и после некоторых усилий всё-таки смог воспринимать её ещё и как человека, а не только как какую-нибудь модель с фотографии в журнале.

Бывают такие невозможно красивые итальянки с точёными чертами лица, с фигурой, будто вылепленной влюблённым скульптором. Входя в комнату, они как бы заполняют своим присутствием всё помещение. Женщины недовольно кривят ртом, мужчины неуютно ёжатся, пытаясь скрыть, что они заметили вновь прибывшую даму. Моя итальянская знакомая была хорошим воплощением этого образа. Она была замужем за богатым промышленником, Джузеппе Бенуччи, и ничем конкретным не занималась. Мне это, кстати, казалось вполне естественным. Я и мои друзья-эмигранты тоже не особо предавались тяжёлому физическому труду.

О нормальной одежде Франческа, казалось, даже не слышала, так как появлялась в холле почти всегда в каком-нибудь шикарном платье с уморительно глубоким разрезом, из которого то и дело выпархивали её, разумеется, длинные и стройные ноги. Сегодня она тоже была в чём-то таком же красивом и элегантном.

Когда я вошёл, все пятеро моих знакомых на разные лады поздоровались со мной. За несколько лет совместного общения все здесь научились более-менее легко воспринимать смесь из итальянского, русского и английского, на которой мы разговаривали.

– Что-то ты сегодня позже обычного, Андрей, – благосклонно сказал мне Бородницкий.

– Долго стоял в раздумиях на набережной, – флегматично ответил я.

– Хе-хе… Бывает, брат… – весело подхватил Вольский. – Я тоже иногда задумаюсь о России, об эмиграции… Потом смотрю, а уже полчаса прошло.

– Верно, верно, – поддержал его Виктор Игнатьевич.

– Скажите, господа, – сказала подошедшая к нам Франческа, – как вы думаете, к нам сегодня спустятся сеньор Мануэль с женой?

Мы оживлённо обернулись к ней. Это действительно был интересный вопрос. Мануэль и Сильвия Контини были весьма загадочной парой. Они, как и прочие, жили в отеле и даже нередко общались с остальными постояльцами. Но по их поводу было много разных слухов. Насчёт конкретных деталей никто не был полностью уверен, но очевидно было одно: у них в браке что-то не ладится. Поговаривали, что у Сильвии недавно был короткий и весьма бурный курортный роман с одним красавцем-американцем, когда она одна, без мужа отправилась отдыхать на Лазурный берег. Другие предполагали, что это Мануэль был неверен жене и часто заводил интрижки с сомнительными особами. Ещё была версия, что ни измены, ни ревность тут вовсе ни при чём, а дело совсем в другом. Хотя, в чём конкретно, сказать, опять же, никто не мог.

– Может быть, просто ушла любовь… – романтично проговорила однажды Франческа, когда мы всей компанией, как обычно, собравшись в холле, обсуждали в очередной раз эту ситуацию и строили догадки.

Прелестная итальянка как раз сидела рядом со мной. Я удивлённо посмотрел на неё, а потом одобрительно кивнул, показывая, что её версия мне представляется весьма интересной и правдоподобной. Она, естественно, улыбнулась мне тут же по-дружески, и я подумал, что если бы её муж не был влиятельным торговцем и славным парнем, надо было бы попытаться её отбить у него.

– А кто их знает… – ответил Лоренцо на нынешний вопрос Франчески. – Может быть, и спустятся.

Я перевёл взгляд на большие настенные часы. 11.47. Почти тут же где-то раздался выстрел, и разбилось что-то стеклянное.

Несколько секунд мы все прислушивались, затаив дыхание. Но всё было тихо.

– Это наверху! – вдруг резко выпалил Лоренцо и побежал к лестнице.

Остальные последовали за ним беспорядочной гурьбой. Я шёл одним из первых, рядом со мной были Бородницкий и Вольский. Анастасия Дмитриевна шла чуть позади. Франческа замыкала нашу процессию, грациозно стуча каблуками по ступенькам. Когда мы добрались до второго этажа, Лоренцо сказал: «Наверное, это у Контини». Остальные одобрительно кивнули. Мы подошли к нужному номеру. Одним красивым и мощным ударом Лоренцо вышиб дверь. Мы все осторожно посмотрели внутрь.

Мануэль стоял посреди комнаты с пистолетом в руках. Сильвия сидела у туалетного столика. Зеркало было разбито. Видимо, её муж выстрелил именно туда. Женщина подняла глаза и посмотрела на нас. В её взгляде было что-то грустное и нежное. Мне показалось, что она вот-вот заплачет. Как же прекрасна была она в тот момент, бледная, с лучами солнца, играющими на её щеках.

Мануэль тоже посмотрел на нас. У него был какой-то извиняющийся вид, будто всё произошедшее было лишь случайностью, и ему было неудобно, что он отвлёк нас от важных дел. Бородницкий с серьёзным видом произнёс: «У вас здесь всё в порядке?»

– Конечно, у нас всё в порядке, – иронично ответила Сильвия и улыбнулась. – Просто…

Она даже не посчитала нужным закончить фразу. Все почему-то поняли, что примерно она имеет в виду, даже если бы и не смогли, как и она, сформулировать это чётко.

Мануэль подошёл ближе к двери.

– Возьмите это у меня, пожалуйста, – сказал он и протянул мне пистолет. Не желая ещё больше расстраивать его, я осторожно взял в руку этот странный кусок металла, хотя положительно не знал, что мне с ним теперь делать.

– Держите, – тихо сказал я и передал пистолет Лоренцо.

Старший распорядитель подошёл к Мануэлю и проговорил: «Ладно. Мы пока пойдём. А вы успокойтесь… Извините за дверь».

– Ничего, Лоренцо, – ответила ему Сильвия.

Мы немного отошли от их номера.

– Это всё из-за солнца. Оно здесь слишком яркое… – почти победоносно проговорил Вольский, будто он только что смог разгадать тайну из детективного романа.

– Ну разумеется… Из-за солнца… – иронично сказал я и похлопал моего доброго русского друга по плечу.

Остальные тоже порадовались этой красивой, но довольно бессмысленной догадке, и, улыбаясь, мы все вместе начали спускаться в холл. Было уже почти двенадцать часов дня. Пора было пить кофе, а нарушать заведённые правила здесь никто не любил.

07.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Длинный список›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ