Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Дама с собачкой longlist

№20-Ll. С. Кауси. «Катенька»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№1-50)

День начался со скандала и к ужину Антон Павлович был уже сильно не в духе. Утром он сидел в парке и на скорую руку набрасывал пару на скамейке на другой стороне аллеи. Гувернантка — дама средних лет в аккуратном муслиновом платье земляных тонов, с гладко зачесанными волосами, собранными на затылке в чопорную гульку, в тонких нитяных перчатках и шляпке. Выражение ее лица так и тянуло назвать «подобающим», словно она подбирала его под одежду, и оно у нее совершенно не менялось. Дама разглядывала свою подопечную, затем принималась осматривать окрестные кусты, прохожих и вертеть головой по сторонам, будто высматривая в парке знакомого. Воспитанница, девица лет шестнадцати в узких джинсиках, подвернутых над щиколотками, в коротком агрессивно-розовом топе в глянцевых пайетках, сидела хмурая уткнувшись носом в планшет и что-то там листала. В ее открытом пупке поблескивал на ярком солнце кристаллик пирсинга.

— Вы голодны. Не желаете ли пойти куда-нибудь позавтракать? — говорила гувернантка временами.

— Отмена, — говорила девица, не отрываясь от дисплея.

— Скрининг вашей пищеварительной системы показал, что вам необходима пища. Вы уверены, что не хотите…

— Отмена-отмена-отмена! — раздраженно вскрикивала девица.

Гувернантка замирала в бездействии, потом снова принималась вертеть головой. Вдруг взгляд ее остановился на Антоне Павловиче. Она тревожно вытянулась, резво поднялась со скамейки, приблизилась и нависла над ним. Антон Павлович сразу затосковал, предчувствуя развитие событий.

— Вы друг семьи? — спросила гувернантка, внимательно разглядывая его скетчбук. Антон Павлович перевернул лист, чтобы скрыть набросок, но было поздно.

— Подтвердите права доступа, — сказала гувернантка.

— Вы бы хоть представились, — сказал Антон Павлович с тоской, чувствуя себя кретином оттого, что разговаривает с андроидом.

На короткий миг гувернантка стала как мертвая кукла, потом едва заметно дернулась и зазвучала снова. Возмущенный женский голос сказал.

— Что это вы делаете? Вы рисуете мою дочь? Кто вам позволил!

Антон Павлович молча сгреб свои вещи и пошел проч, но андроид увязался за ним. Пытался хватать за руки, то требовал отдать набросок, то тут же — уничтожить его, грозил судами, ругал Антона Павловича маньяком и приписывал ему разные гадкие намерения. Продолжалось это долго, пока Антон Павлович ни сказал, не сдержавшись, что маньяк, вероятно, в этот самый миг избавляет от нижнего белья оставленную без присмотра дочь прямо на скамейке, там, где ее и бросили. Андроид ахнул голосом обеспокоенной мамаши, взмахнул руками и унесся прочь.

Остаток дня прошел бестолково, Антон Павлович был зол и все валилось у него из рук. Он любил на летние этюды выезжать на море, здесь всегда было много и натуры прекрасной, и легкомысленного общества. Расслабленные курортные знакомцы помогали проветрить голову, но этюдам мешали невероятно. Работа стояла сутками, часто к тому моменту, как Антону Павловичу удавалось вытолкать из мастерской какого-нибудь смеющегося господина, настрой весь успевал выветриться. Антон Павлович сердился, клялся запереться в мастерской, а ключ выбросить в море, но к вечеру снова находил себя в кафе на побережье за болтовней и брютом. Он привык не требовать от людей многого — так было проще сохранять доброе к ним отношение, но выдержать их иногда было просто невозможно.

За ужином Антон Павлович ругал научно-технический прогресс и никакими разумными доводами не давал себя переубедить, пока приятель, с которым они ужинали вдвоем, не счел за лучшее переключить его внимание на двух нескучных дамочек за соседним столиком. Одна из них выглядела вчерашним подростком, другой могло быть и двадцать, и тридцать лет, одевались они одинаково легкомысленно и казались сестрами. Младшая болтала по телефону и хихикала, старшая ждала, когда она договорит, и глазела по сторонам. Спутников и андроидов с ними не было, и приятель предложил составить дамам компанию.

На следующий день они случайно встретили веселых дам снова и больше уже не расставались. Антон Павлович просыпался в мастерской за полдень, разбуженный звонком, и шел с ними завтракать. Потом порывался вернуться ко вчерашней работе, но общество смеялось и требовало его себе на растерзание. Загорелыми пальцами младшей общество хватало испачканные свежей краской тубы, потом вытирало руки о джинсы, свои и сестры, и было счастливо. Общество со смешком заглядывало ему через плечо, задавало несуразные вопросы, теребило за рукава, разбрасывало вещи в его мастерской, не ко времени врывалось со вздорными историями и отчаянно мешало работать. Антон Павлович терпел, признавая, что получает от этого бестолкового общения своеобразное легкомысленное удовольствие, и каким-то чудесным образом даже успевал двигать работу. Ночами Антон Павлович вытаскивал общество на пустой пляж гулять по кромке моря, сидеть в темноте в старых плетеных креслах, увязших в песке, слушать гул морских демонов, курить и болтать. Дамы пьянели от новизны этого мира подвижной темноты, рокота и дыхания, соленых запахов невидимого зверя, а Антон Павлович чувствовал себя морским демоном, который заманил их и завлек.

Неприятности начались, когда Антон Павлович остался с дамами один. Стоило его приятелю уехать, как младшая из глупенькой, но славной куколки преобразилась в несносную девицу. Антон Павлович будто впервые увидел ее перед собой и теперь не знал, как быть. Для начала открылось, что она студентка и учится на инженера-проектировщика систем связи. К женщинам Антон Павлович относился с уважением и ставил их в некотором роде выше мужчин, к рождению новой жизни не способных, а потому Творцу сопричастных лишь косвенно, в науках и творении иллюзорных форм из красок, холста и воздуха. Но природное призвание забирало на себя все силы хрупкого женского ума, для иных занятий, кроме заботы о благополучии родных и обустройства гнезда, дамы подходили скверно. На то были созданы Творцом мужчины и до сих пор они справлялись недурно. Если уж женщине приспичило занять место в университете, то ей хорошо быть экономисткой или дизайнеркой. Антон Павлович искренне тревожился и за сами системы связи, и за дам, которые спускали свою жизнь, пытаясь их проектировать.

Старшая из сестер, Катенька, в этом смысле проявляла куда больше женского ума. Антон Павлович часто возвращался к ней мыслями по тому или иному поводу, а после того, как приятель оставил их втроем, она совсем перестала идти у него из головы.

До отъезда оставались считанные дни, Антон Павлович много работал и мало гулял городом. Изредка сестрам удавалось вытащить его на полуденный кофе и короткую беседу в кафе, но Антон Павлович быстро начинал скучать, замыкался, возвращался мыслями к работе и скоро покидал их с извинениями. Заметив, что эта перемена в настроении стала постоянной, сестры перестали выдергивать его на кофе и начали заглядывать в мастерскую сами. Привычка приходить когда вздумается завелась у них с самого начала и менять этот порядок теперь было поздно. Едва Антон Павлович видел обеих девиц на пороге, как на него сразу нападала тоска. Тоску эту он старался не показывать и причина ее была глубже, чем виделось на первый взгляд. Всякий раз Антон Павлович надеялся вместо двух сестер обнаружить в мастерской одну — старшую.

Эта чудесная женщина безо всяких слов понимала, что ему нужно, и заботилась о делах незаметно и ненавязчиво. Когда Антон Павлович отрывался от холста из-за острого приступа голода, который за работой мог не ощущать до предела, под рукой всегда находилась чашка теплого чая и что-нибудь легкое перекусить. Брошенные вещи возвращались на места, испачканное становилось чистыми, хотя Антон Павлович не помнил, чтобы сам уделял этому внимание. Он успевал только по привычке подумать, что вернется к быту позже, когда будет время, а потом выяснялось, что возвращаться не к чему. Один раз он по занятости забыл о визите, который был у него назначен, а когда обнаружил это, готов был от стыда себя сжечь, но быстро выяснилось, что страшного не произошло — визитера заняла Катенька и после кофе мягко выставила вон, тот не обиделся, а Антону Павловичу не пришлось из-за всего этого мучиться.

К окончанию своих морских этюдов Антон Павлович души в Катеньке не чаял и тосковал страшно. Не то, чтобы ждал от нее отказа, — это, конечно, вызывало много волнения, но прежде чем получить ответ «нет» или, черт побери, «да», следовало хотя бы начать этот деликатный разговор, а для этого никак не представлялся случай. Катенька не заглядывала к нему одна, при ней всегда была несносная младшая, хотя Антон Павлович намекал недвусмысленно, что недурно бы им побыть хоть пять минут наедине. Катенька намеков замечать не желала подчеркнуто и Антон Павлович гадал, можно ли это считать ответом «нет» или нет. Сестрица Катеньки становилась день ото дня злее, а замечая мучительные взгляды Антона Павловича в сторону своей старшей начинала смеяться, как больная, и осыпать его оскорблениями.

Антон Павлович всякое секретничанье считал великой пошлостью, но в последнее утро не выдержал. Написал Катеньке письмо, в котором звал встретиться среди дня в каком-нибудь летнем кафе, где ей будет приятно провести полчаса с ним наедине. Без сестры. Ждал до вечера, бродил по мастерской, ронял все из рук, пытался работать, но не смог, пытался читать, но не понимал ни строчки, выйти развеяться боялся, чтобы не упустить ответа.

Ответ не пришел. Пришла младшая в первом часу ночи. Злая и в своей злости некрасивая и пошлая девчонка. Цедила с плаксивой хрипотцой, что он, Антон Павлович — дурак, и это жаль. Что ее старшая — андроид-гувернантка, переодетая, чтобы не тошнило, в ее собственную одежду, с подправленным кодом, чтобы не сильно допекала. Настоящая здесь — она. Кому он пишет письма, комку электродов Катеньке? А как ее зовут? Почему он до сих пор ни разу не назвал ее по имени, не снизошел, а вот андроида зовут «Катенька», Катенька зовут андроида — это он помнит…

Антон Павлович не помнил, как ее зовут. И слушать крики не хотел, а хотел выдворить ее молча вон и запереть дверь, собрать сумки и утром уехать в аэропорт. Как жить среди людей, когда у них в головах — тьма?

07.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Длинный список›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ