Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Дама с собачкой longlist

№24-Ll. Виктория Шукель. «Измена с морем»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№1-50)

А вы уверены, что изменять можно только с человеком?

Я изменила своему мужчине с морем.

Воздух иной и светает иначе. Дело не в климате и не в часовых поясах. Дело в том, какая свежесть внутри от морского воздуха, пробирающего до самых мельчайших сосудиков. Я заглатываю судорожно воздух и носом прилипаю к стеклу, глазами теряясь в подсолнухах.

День 1

Я стояла на вокзале, еще запыхавшаяся и разгоряченная, сделав два шага от платформы, и понимала, что я приехала любить. За спиной в поезде Томск-Анапа остались мужчина, родной город и работа, передо мной же сиял месяц неподдельных чувств.

Таксист вез меня через самые приветливые улочки, потому дорога вышла на 4 километра длиннее и 300 рублей дороже, но я здесь слишком покорна, чтобы спорить.

Этот город меня поражает. Своей резкостью, контрастом. Дело здесь не в бело-коричневых полосах, что остаются от купальника. Шаг от центральной улицы вглубь города, и ты в том мире, где настолько тихо, что слышишь свое сердце. Там какие-то милые домики, без помпезности и архитектурных понтов. Здесь нет никаких объявлений на окнах, только цветы. Розы цветут в садах, и можно зайти в любой двор и спросить помощи. Там люди не ищут выгоды, потому добрее и улыбчивее. После невозможно возвращаться к проспекту, где на тебя сразу набрасываются три обезьянки и два экскурсовода. Пора искать обходные маршруты. Сегодня эти улицы меня покорили. Я снимала здесь маленькую комнатушку в обычном доме, который нашла совершенно случайно.

Бабушка со звучным именем Раиса проводит меня на маленькую веранду и поит чаем. Ее приятно слушать, но она все продолжает расспрашивать, а отказывать ей как-то неудобно, и я продолжаю объяснять, где тут растут персики, и почему так люблю море. После она как в горьковской повести рассказывает о своей молодости и любви, показывая пальцем в сторону дома. «Видимо, муж» — подумала я и переспросила.

-Витька? Нет, того Григорием звали.

И я улыбаюсь, думая, что пора перестать налегать на рахат-лукум.

-Мужа любят потом, когда живут, а остальных — сразу. Только тогда продержишься.

А в браке «тетя Рая» была 37 лет. Аргумент веский. Она подливает мне чай в пиалу и ставит ближе конфеты. Говорит, что я худоба, и вот бы ее воля! Я быстро выпиваю вторую чашку, внимательно слушая про, наверное, самое больное в ее жизни, тороплюсь к морю, но не хочу уходить. Меня поражает ее откровенность. Кажется, она растекается по всем переулкам этого городка. И я готова черпать ее ладонями, чтобы лить на себя, смывая тот налет, что не дает быть откровенной мне. Я вышла от тети Раи спустя 2 часа, а по ощущениям спустя 42 года.
Надеюсь, ей стало легче.

Я бросилась бежать к причалу, абсолютно не понимая, куда бежать, и расспрашивая на поворотах людей. Добежала. Дорвалась. Заплакала.

Море делало меня красивой. Я лежала на берегу, а оно сначала осторожно коснулось моих ног, а потом захлестнуло по шею, оставив на шее цепочку из ракушек. Оно вымывало из-под меня острые камешки и пеной украшало тело. Кольца из тины на руках и водоросли вдоль ног, оно тянуло меня к себе.
А Солнце приревновало и сожгло мою кожу.

Всю ночь лежала в сметане, зато познакомилась со всеми соседскими котами.

День 5

Я завтракаю в красивейшем кафе, потому что своей белизной светит аж на всю улицу. И название у него воодушевляющее и обнадеживающее – «Море Рядом». С меню у них туго, три вида кофе, спрайт по заоблачной цене, но сладкая шаурма с бананом в два счета прикончила моего внутреннего еврея. Небольшая белая веранда с небесно-голубым полом и маленькими столиками с полосатыми накидками. А еще рисованные чайки на фасаде. Кажется, здесь загорать приятнее, чем на пляже. Играет Pompeya, не людно и самое главное — море рядом.

Сегодня я вошла в ворота города. Я простояла у фонтанов с восторженным видом и отправилась обходным путем к месту встречи. Сворачивала, подкидывая монетку. Орел — лево, решка — право. И судьба за руку привела меня к тому, что я люблю больше всего в таких городах — арки. Я колебалась, думая, стоит ли мне спешащей сегодня туда входить. Но она приглашала остановить спешку на пять минут и войти. Я глубоко вдохнула, погружаясь в иной мир, и шагнула под свод арки.

В нос ударил абсолютно другой, влажный воздух с запахом кондиционера для белья и цветов. На балконах сушилось белье, и курили мужчины, в одной из квартир смеялись дети. Кажется, девочка. Лет семи. Я прошла двор насквозь, обнаружила еще типичную шашлычку, но тот запах свежести он не смог перебить.

Мне хотелось говорить о любви, но мужчина на скамейке спешно выкинул сигарету и сказал, что он не местный. Он так меня и не понял. Хотя, может, он действительно ни черта не знает о любви.

День 9

День южных базаров и гадалок. Я прошлась по рядам местных базарчиков, торгуясь и покупая всякую мелочь. Один из продавцов настолько меня порадовал, что купила у него три листа бумаги и улыбалась весь вечер. Не знаю зачем, но от его белоснежной улыбки робею и тяну еще бумажную десятку. Накупила специй за постыдную цену, хотя никогда не ела их.

У вокзала привязались два мальчишки, спрашивая неприлично: «а сколько тебе лет?», я уклонялась как могла, но потом они же за меня и ответили. Да так, что я нервно рассмеялась. «Я бы тебе больше 17 не дал. По рукам.». Потом нравоучительно призывали бросить пить, ибо к 30 буду выглядеть ужасно. Через два базарных ряда я устала, сказав «мальчики, мне 40». Они на секунду оторопели, по инерции прошлись еще немного и затерялись. Слишком уж я легко маневрирую среди рядов на таких базарчиках. До сих пор вспоминаю эту фразу и думаю, как же важны руки, пока тебе по ним дают 17 лет. Купила по этой причине крем. До моря не дошла. Но махала ему рукой, когда ловила его уголком глаза.

День 17

Я проснулась преисполненная воспоминаниями о своей первой любви, когда мужчина вел меня узкими улочками к самому лучшему ресторану города, у самого моря. Я ведь помню, что я смотрела на волны и не замечала почти ничего. В ту ночь нас было шестеро. Сегодня я вспомнила все.

И спина моя пряма, голова гордо поднята. Я заходила в грузинский ресторан одна, а за моей спиной было пятеро. И мне предложили сесть за столик на двоих, но мы уместились все вшестером за него. Я сделала заказ на всех, отказавшись от вина. Принесли лишь один стакан и одну тарелку. Но ели мы вшестером. И пятеро смеялись, а я плакала, ибо видела лишь я пятерых.
Официант бесплатно принес вино. Сказал, что так красиво хинкали еще никто не ел.

С каждым днем все тяжелее думать об отъезде. Но я откладываю эти мысли, прячусь за ширмами из собственных утешений, говорю себе, что времени еще много. Я собираюсь ехать ночью к морю. Туда, где нет людей. У ворот ждет водитель.

На очередном повороте нас занесло. В моих глазах плясали огни ночного южного города, они наливались зеленью оттенка изумруда. Я откидывалась на спинку кресла и руками даже не думала держаться. Я послушно ныряла из стороны в сторону на перестроениях и смотрела, как мужчина держит руль только коленом. Между пальцами дымилась сигарета, стрелка спидометра дрожала и клонилась к 120 километрам. Я улыбалась, безумно веселясь, запрокидывала голову и смеялась над шутками водителя. Мне было комфортно и удобно, эта поездка забрасывала меня ровно на два года назад, где я была моложе и безумнее. Потому выйдя из машины я зальюсь смехом, вытирая слезы и переходя на тихий плач. А пока я лишь отклоняюсь влево, проезжая через кольцо.

День 29.

У меня с морем свои секреты, о которых никому нельзя. Потому, когда я складываю кораблики из свежеисписанных листов, я прячусь в дальний угол. Будут расспрашивать и обижаться, что не отвечаю, если увидят.
И я убегаю окольными путями к тем местам, где тихо и лишь огромные корабли и строгие капитаны. Там, где я стыдливо прячу глаза, а они разрешают остаться и смотреть, как снуют матросы и бросают якорь. Они шутят, что женщина на корабле — к беде, а я улыбаюсь и держу в руках бумажные лодочки. Они уплывают вместе с кораблем, а я прижимаю руки к груди и плачу.

Мне не нужны пляжи и ослепительные шезлонги. Мне не нужно уметь плавать, чтобы быть ближе к нему. Мне достаточно просто его чувствовать, чтобы любить.

***

Воздух иной и светает иначе. Дело не в климате и не в часовых поясах. Дело в сухом сибирском воздухе и плюс десяти в девять утра. Я пропитываюсь запахом ели. Я вернулась изгоем. Нет, меня не казнили и не бросили на улице. Я приехала в свой чужой город. Я изменила своему мужчине, когда клялась морю в любви и понимала, что лишь с ним я честна. Оно пробуждало во мне маленькую девочку с воздушным змеем, нежную юную девушку и взрослую любящую маму. Я была перед ним нага не физически, а внутренне, до самых косточек. И раздеваясь перед своим мужчиной в первую ночь, я так и не сняла всех одежд.

Я обошла каждую улочку южного города, от Крепостной до Яблоневой, я собирала листья с деревьев на каждом переулке, я сидела на лавочках у домиков на Гоголя и любила каждый свой шаг по брусчатке. Потому сейчас, ступая по асфальту привокзальной площади, я чувствовала, как отдает в позвоночник каждый шаг.

Этот сибирский город знает, что я его не люблю.

07.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Длинный список›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ