Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Дама с собачкой longlist

№61-Ll. Фаррух Азар. «Девочка и пёс»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№51-100)

Барселона, восемь утра. Я лежу головой в барабане стиральной машины и рыдаю как сопливая девчонка. Эхо металлической прохлады напоминает мне её голос при нашем последнем разговоре. На мои излияния о том, что все эти путешествия, кореша, наркотики, тусовки ничего не стоят, не нужны мне, что без нее ничего не имеет смысла, она отвечала мне с таким безразличием, будто я какой-нибудь бывший одноклассник, с которым они никогда особо не общались. Моя любимая девочка, прелесть моя, милая малышка, мой белый хлебушек, солнышко-колоколнышко, моя радость, мармозеточка моя, мое счастье, ты разлюбила меня, и самое ужасное, что я сам, только я один в этом виноват!

Куда бы меня ни занесло, ты представляешься мне рядом, я видел, как твои крохотные ступни поглаживают шаловливые волны, как твои золотистые волосы развеваются на аттракционах Порт-Авентуры, и даже в сюрреалистической комнате Дали мне виделось только твое лицо, а не какой-нибудь там Мэй Уэст. Так и слышу твой мягкий, с еле заметной хрипотцой, голос, чуть раздраженный, но снисходительный: «Это всё твои дудка и кислота». А я бы рассмеялся и ответил: «Ага, и еще этот ваш кокос, беспонтовая все-таки штука, вообще не моя тема, совсем не понравилось». Но на этот раз дело не в дури, а в дуре, в моей прекрасной дурочке. Вот и хожу теперь один дурачком по миру, ищу глупей себя.

И, как у меня это обычно бывает, судьба сама подкинула мне спутницу, вернее даже подкинула спутнице меня. Сегодня, после очередной, бессонной от переизбытка веществ, ночи, я решил, что нужно встретить рассвет на море, пусть оно смоет всю скверну, заберет все тревоги! Получасовое скитание по зловонному лабиринту готического квартала, наконец, привело меня к набережной. Над ней медленно просыпалось ленивое каталонское солнце, и немало таких же бездельников как я вышли его поприветствовать. С завистью я смотрел на парочки, сидевшие в обнимку на волнорезах, на кучки молодых бродяг, что спали на пляже, прижавшись друг к другу, точно щенки, и на бодрых старичков, бегавших подвое или небольшими группками. Завидовал я даже уродливым чайкам, ведь у них есть стая, а я тогда чувствовал себя самым одиноким существом на всей земле. Было одновременно горько и смешно.

На обратном пути, проходя по Рамбле, я был очарован забавнейшим зрелищем: африканские проститутки после трудовой смены посреди улицы резвились в футбол пустой баклажкой. Конечно, хотелось запечатлеть это на видео, но камеры в моем телефоне нет, зато старенький полароид еще ни разу меня не подводил, ну, до этого момента. Пока я выбирал удачный ракурс, одна из жриц любви заметила меня, подкралась сзади и отвесила смачный подзатыльник, тут же завопив, призывая на помощь сородичей, стоявших неподалеку. Естественно, я растерялся, и, от неожиданности нажал на кнопку фотоаппарата, ослепив вспышкой эту полную даму с тряпичной шевелюрой. В следующее мгновение я уже мчался сквозь толпу туристов по одной из узких улочек старого города, думая лишь о том, что за мной гонится орава черных сутенеров, и как они поступят со мной, когда поймают. В последний подъезд дома, мимо которого я пробегал, не спеша заходила девочка с небольшой рыжей собакой. Ускорившись, я успел прошмыгнуть за ней, тут же прислонился к стене, и, переводя дыхание, сквозь одышку громко запричитал: «Уфф ты ж ёкарный бабай, гребаный кибастос, вот это дичь!». Девочка резко обернулась, несколько секунд она удивленно рассматривала меня, затем добродушно расхохоталась, и произнесла на чистом русском: «Вы такой смешной! Что значат эти слова?». Я глубоко выдохнул и ответил: «Это значит, что меня только что чуть не разорвала на куски орда злых негров!». Тут я обнаружил в своей сжатой ладони размытый снимок перекошенной физиономии той ночной бабочки, и тогда с нами случилась чудовищная смеховая истерика.

Отдышавшись, я хотел было выйти из подъезда, но она предложила мне подняться, выпить стакан воды и отдохнуть несколько минут. Предложение я с радостью принял, мало ли, вдруг эти верзилы поджидали меня где-нибудь за углом. Девочка взяла пса на руки и стала подниматься по лестнице, лифтов в этих домах не предусмотрено. Будто оправдываясь, она пролепетала: «Он уже совсем старенький, ему сто собачьих лет». Я настоял, и она позволила мне донести Йоду (так звали её питомца) до квартиры. Пёс явно был породистым: размером чуть меньше средней дворняги, рыжая щетинистая шерстка, уши торчком, хвост кренделем, морда умная, глаза белесые. Он оказался не просто старым, а слепым, глухим, да еще и хромым, на правой передней лапе красовался большой шрам от операции.

Девочка представилась Дусей, высокая, загорелая, с густыми темно-русыми кудрями, непонятно было, сколько ей лет, пятнадцать или двадцать. «Зимой будет семнадцать» — ответила она на мой вопрос с ноткой вызова в голосе, наливая воду из антикварного глиняного кувшина в кружку с репродукцией Миро. Всё в квартире кричало о том, что живут здесь люди творческие. Дуся рассказала, что папа у неё аниматор: « В смысле мультики рисует, а не скоморох отельный». Мама – переводчик: «Она у меня умница, владеет пятью языками, учит шестой». А сейчас её родители уехали в Черногорию на все лето: « В сезон здесь жить просто невозможно, кругом шум, пыль, вонь, ну, ты и сам наверно заметил».

Под свои рассказы она незаметно сделала мне бутерброды с хамоном и налила бокал вина. «Спасибо, не стоило» — проявил я ложную скромность, хотя угощение было очень кстати.

— Расслабься, тебе нужно прийти в себя

— Шпашибо еше раш, прекрашное винишко и закушка што надо! – говорил я уже с набитым ртом

— Да на здоровье, только хватит, пожалуйста, благодарить – она нежно улыбалась и смотрела мне прямо в глаза, ни на секунду не отводя взгляд. — А вино, и правда, неплохое, это кава, местное игристое, а самое прекрасно в нём – цена, всего один евро за бутылку.

— У нас такого и за десять не выпьешь – Я почувствовал, как внутри все размягчилось, легкое опьянение быстро охватило мое изможденное тело.

И только тогда я обратил внимание, что она была одета в экстремально короткие шорты и обтягивающий топ, под которым не было белья. Нельзя не отметить, что фигура у нее была великолепная, как говорится, «всё на месте». Чтобы как-то отвлечься, я стал разглядывать гостиную, на стене висела абстрактная картина, и я спросил: «Этот клевый рисунок – работа твоего папы?»

— Не, он уже давно не пишет на холстах, это моя мазня – ответила она, казалось, без всякого кокетства.

— Ничего себе, да ты талантище! – и я не пытался льстить, правда, чем-то цепляли эти полотна.

— Ну, хватит, расскажи мне лучше о России, как вы умудряетесь там выживать?

Это её «выживать» почему-то меня задело, хотя, я и сам так частенько говорил. Хотелось ответить резко, но я вовремя сдержался и с ухмылкой произнес: «А ты приезжай и попробуй сама, нет более благодатной почвы для художника, чем наша страна».

— Обязательно приеду, но только погостить, покажешь мне Москву, в последний раз я там была еще совсем ребенком.

Чуть не вырвалось: «Да ты и есть еще совсем ребенок!». Рядом с картиной висела грамота на испанском, где её имя было написано как Dusha Novikova, я спросил: «А почему тут Дюша, если ты Дуся?».

— Это папина идея, вроде как не Дюша, а Душа, но зовут все Дусей.

— Да уж, фантазер у тебя батя.

— Ага, и я вся в него – протянула она и как-то с грустинкой усмехнулась.

Часы показывали без пяти шесть, я решил, что пора и честь знать. Напоследок решил поинтересоваться: « Слушай, а почему ты не поехала вместе с семьей?»

— Ты что, я не могу оставить Йоду, он для меня самый близкий человек в жизни, хоть и пёс. Я бы не пережила, если б он, не попрощавшись, отправился в собачий рай.

Господи, какая чудесная девочка! Я с горечью подумал о том, что моя Аля поступила иначе, она оставила меня, своего старого, больного, но преданного пса умирать в одиночестве. Стало немного не по себе, я живо поднялся из-за стола, еще раз поблагодарил за все, попрощался и пошел обуваться. Но у двери она схватилась за мой мизинец своей мягкой ладонью и полушепотом протараторила: «Тебе далеко ехать? Оставайся у меня, спальных мест много, а то вдруг они снова на тебя нападут, я переживаю».

— Не беспокойся, они уже спят наверно, я напишу тебе.

— Хорошо, тогда я с тобой.

— Думаю, это не лучшая идея, ложись-ка лучше ты тоже спать.

— Я не спрашиваю разрешения, иду и точка! – она сказала это с хитрым прищуром.

— Пусть даже они меня там караулят, ты то мне чем поможешь?

— Ну, для начала, я скажу им пару ласковых на каталанском. А вообще, я так-то целый год самбо занималась, и речь не о танцах.

Её ответ так меня умилил, что я не в силах был ей отказать: «Ладно, давай показывай, где тут у тебя можно упасть».

Она постелила мне на диване, здесь же, в гостиной. Сначала сон все никак не приходил, Йода лежал рядом и пугающе кашлял. Потом я привык, и дремота потихоньку начала мной овладевать. Сквозь полудрём я почувствовал, что кто-то залез ко мне под одеяло, да, это Дуся легла ко мне в постель. Она начала целовать меня в шею, потом в грудь, и стала опускаться все ниже, я ощутил, что на ней нет ничего, кроме ночнушки. Когда она оказалась совсем близко к точке невозврата, я пересилил себя, притянул её наверх и крепко обнял.

— Давай не будем все портить, ты мне очень нравишься, но так нехорошо, давай просто спать вместе, в обнимку.

— Но почему? Я тебя не возбуждаю? Ты не хочешь меня?

— Наоборот, даже слишком. Поверь мне, так будет лучше, и не задавай больше вопросов.

— Ладно, но только на эту ночь, в следующий раз ты от меня не отвертишься.

— Глазки закрывай, баю-бай. Спокойной ночи, спи сладко.

Этой ночью, вернее уже утром, я так и не сомкнул глаз. Дуся очень быстро уснула, а я еще долго гладил её локоны, наслаждался её роскошным силуэтом. Она была практически идеальна, но она не была тобой, моя родная. Пусть любая другая будет в тысячу раз лучше тебя, но она будет чужой, незнакомой, нелюбимой. Каждый твой изгиб был словно заточен под меня, а её совершенные формы, конечно, привлекают, но все равно вызывают какое-то отторжение. Признаюсь, несколько раз проскальзывали подо мной другие девахи, но я всегда открыто заявлял, что люблю только тебя и хочу быть только с тобой, вечно, всю жизнь.

Убедившись, что малютка крепко спит, я осторожно слез с дивана, оделся и погладил на прощанье Йоду. Мне показалось, что он меня отлично понял, вообще, всегда был убежден, что собаки все понимают. Уходя, я оставил на столе записку: «Милая Душенька, ты настоящее чудо, и действительно мне очень сильно нравишься, прости, что так позорно сбегаю, но, сперва, мне нужно заняться собой, наладить свою жизнь. А ты пока живи на полную катушку, влюбляйся, расставайся, немножко страдай, но главное, будь счастлива и береги себя. Я обязательно вернусь за тобой, и все у нас будет хорошо! Пока что не твой, Ф.». Рядом с запиской я оставил ей на память смазанную фотокарточку с лицом той суровой женщины.

До дома захотелось идти босиком, теплая брусчатка приятно грела ступни, на площади у кафедрального забора я лег плашмя и долго смотрел на облака, отыскивая в них твои черты. Как же здорово, что в этом городе уже никто ничему не удивляется! Придя домой, я позвонил тебе, зря, очень зря…

Барселона, 8 утра. Я лежу головой в барабане стиральной машины и рыдаю как сопливая девчонка.

07.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Длинный список›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ