Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Дама с собачкой longlist

№65-Ll. Марина Золотова. «Осколки солнца»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№51-100)

Осколки солнца лежали перед ним. Они мертвенно поблёскивали, словно фальшивое золото. Они обжигали ему глаза своим холодным белым светом.

И воспоминания обжигали его душу – своей невозвратностью.

Он помнил всё, до мельчайших деталей. Помнил её всю, каждую её чёрточку. Помнил их знакомство.

Это случилось на третий день после его приезда в Коктебель. Уже два дня Роман наслаждался покоем и давно не слышанной тишиной. Уже два дня он просыпался в полдень, шёл на дикий пляж, вдыхал запах солёного морского ветра, нежился под лучами южного солнца, отдавался обволакивающей ласке иссиня-бирюзового моря, сверкающего шариками влажных бликов, и встречал дымчато-розовые закаты наедине с шумом прибоя и вечерней прохладой. И ему стало скучно. Захотелось новых мест, новых впечатлений.

У синего экскурсионного ларька он увидел табличку, гласившую:

«БАХЧИСАРАЙ, Каменный Город.
ЗАВТРА, в 12:00, не опаздывать»

Бахчисарай! Он давно мечтал об этом: восточная пряность и нега, узорчатые ковры и легендарные фонтаны, арабская вязь над огромными мраморными арками, золотые погнувшиеся подносы и выцветшие подушки с вышивкой, неповторимая атмосфера старины и былого величия…

На следующий день Роман поднялся немного раньше своего отпускного графика и к полудню уже сидел в пыльном, душном салоне автобуса. Он завесил горячую шторку, чтобы солнце не слепило глаза, и открыл окно – на него пахнуло сухим жаром.

— Это место свободно? – раздался над ним мягкий, мелодичный голос.

Роман оторвал взгляд от окна. Лёгкое платье цвета морской волны, блестящий водопад тёмных волос на плечах, тень от широкополой шляпы на глазах и милая улыбка… Он и не надеялся, что его одиночество будет прервано так красиво!

— Да-да, конечно. Садитесь! – поспешно ответил он.

Девушка уселась на соседнее место и положила большую синюю шляпу на колени. Украдкой он рассмотрел её внимательнее: благородные черты лица, слегка тронутая загаром кожа… Забавно: в Крыму по цвету кожи сразу можно определить, долго ли человек уже пробыл здесь – а значит, долго ли можно рассчитывать на его компанию. И никакого расизма! Роман улыбнулся своим мыслям и снова, уже открыто, взглянул в лицо прекрасной незнакомке:

-​ Нам всю дорогу ехать вместе. Может, познакомимся?

-​ Разумеется! – улыбнулась она. – Меня зовут Марина, — девушка протянула ему для рукопожатия свою аристократически тонкую руку.

-​ Роман, — он осторожно поцеловал протянутую к нему руку и поймал себя на том, что этот старомодный знак внимания был совершенно искренним и шёл от чистого сердца: Марина была так утончённо изящна, что он не мог представить себе знакомство с нею по-другому. Он отпустил её руку и посмотрел на девушку: лёгкий румянец, смущённая улыбка и глаза – сине-зелёные, морские, русалочьи.

«И имя у неё морское», — подумалось тогда ему.

Да, такой он запомнил её. Стоит только закрыть глаза – и она сидит рядом, такая же близкая, прекрасная и загадочная, со своим русалочьим взглядом…

Всю дорогу они ехали вместе, вместе шутили и вместе смеялись, вместе напевали песни и запоминали диковинные татарские названия: Джан-Кой – «Душевная деревенька», Коктебель – «Долина Синих Гор», Бахчисарай – «Дворец, утопающий в садах»…

И там, во Дворце, утопающем в садах, всё было точь-в-точь, как он представлял себе – и даже ещё лучше, потому что рядом с русалкой-Мариной всё обретало неуловимый оттенок поэтической загадочности.

А потом они упрямо взбирались по причудливо исковерканным солёным ветром скалам, забывая усталость от восторженного предчувствия, которое их не обмануло: непередаваемо величественным оказался древний Чуфут-Кале – «Каменный Город» отважных татарских ханов. Горделиво вознёсся он над зелёной долиной и слепящим морем, задумчиво глядит сквозь века с воздушной горной выси. Вместе они невольно задерживали дыхание, стоя возле руин на головокружительной высоте. А потом Марина захотела посидеть на краю узкой бойницы. Она осторожно оперлась на каменный выступ и боязливо опускала глаза, пытаясь заглянуть туда, в пропасть пустоты и прозрачности, не наклоняя головы; а Роман тем временем покрывался холодной испариной и крепко сжимал её тонкую руку. Она резко встала с отрывистым вздохом, отняла руку и рассмеялась чуть нервно:

— Ну вот, видите – вовсе не страшно! А Вы боялись!

— Да. Совсем не страшно, — улыбнулся он в ответ и сглотнул ком в горле.

А вечером, уже в темноте, они вместе ехали обратно в автобусе, молча смотрели, как угасает закат, провожали взглядом разноцветные огни за окном… И она, утомлённая событиями дня, задремала, и голова её упала на его плечо, и он чувствовал запах её тёмных волос, пропитанных морской солью и ароматом её горячей кожи. А потом она проснулась, краснела и улыбалась, и выглядела так трогательно. Уже в ночи Роман провожал её до железных ворот, обвитых виноградом, и они ещё долго смеялись и удивлялись, почему они не повстречались раньше: ведь они остановились в одном и том же гостевом доме!

Незаметно полились их дни. Теперь дни были не его и не её, потому что почти всё время они проводили вместе. Вдвоём гуляли по пляжу, обсуждая всё – от смысла жизни и китайской кухни до музыки и политики; облазали всю бухту и прибрежные скалы; посетили дом Максимилиана Волошина с умопомрачительными видами на море, побывали во всех кафе и ресторанчиках побережья. По вечерам они вместе пили чай в виноградной беседке, смотрели на вьющихся вокруг лампочки под потолком мотыльков и говорили, говорили…

Так пролетела неделя. Ни один из них не посмел бы назвать любовью то, что происходило тогда между ними. Им было интересно, хорошо, приятно вместе, но они ещё не могли понять, насколько нужны друг другу. Если бы он только мог знать об этом тогда, не сейчас!

Роман помнил один вечер, за день до их расставания.

Они сидели на галечном пляже за площадью с фонтаном, их любимым фонтаном. Последние купающиеся выбегали из воды в холодеющий бриз. Пляж постепенно пустел. За спиной у них был какой-то ресторанчик. Вдруг из него послышалась восточная музыка. Истинно восточная, трагически рыдающая, тягучая, пряная, властно захватывающая душу и заставляющая рыдать вместе с нею.

— Вы, кажется, говорили, что учились восточным танцам? – неожиданно для себя спросил Роман.

Марина оторвала взгляд от туманного горизонта и посмотрела на него со смесью удивления и смущения.

-​ Да, я танцую немного. Так, для себя… А почему Вы спрашиваете?

-​ Я вдруг подумал… — он почему-то тоже смутился и опустил взгляд. – А Вы могли бы станцевать сейчас для меня? Музыка такая красивая. Пожалуйста! – Он заглянул ей в глаза.

Секундное колебание – и Марина поднялась на ноги с хитрой улыбкой:

-​ Ну что ж, если только для Вас!

Щёки её загорелись румянцем. Она улыбнулась шире, огляделась кругом, поймала ритм… и поплыла по воздуху, не касаясь земли.

Движения её были плавными, гибкими, полными изысканной грации, с налётом томной скромности. Её тело вибрировало на той же неровной, надрывной ноте, что и мелодия. Только на Востоке умеют тосковать так красиво.

Он застыл, поражённый, не сводя глаз с великолепной грустной персиянки с чёрными волосами и глазами русалки. Смуглая после этих недель, проведённых под солнцем Крыма, Марина была особенно похожа на дочь Востока. Браслет из золотых монеток, с которым она не расставалась, звенел на её запястье в такт музыке, синее парео летело по ветру, метался водопад чёрных кудрей, брови были грустно сдвинуты. Она жила в музыке и оживляла её в танце – в котором жил он.

Музыка кончилась, персиянка застыла, изогнувшись, как гордая кобра, потом выпрямилась, подошла к Роману и села рядом с ним, часто и глубоко дыша.

— Ну как? Вам понравилось? – выдохнула она, разгорячённая танцем, с блестящими глазами.

Что мог он ответить?

А потом снова полетели дни, такие полные, такие разные и такие одинаково счастливые. Они с Мариной по-прежнему были неразлучны – и неутомимы. Они совершили паломничество истых романтиков в музей Грина и галерею Айвазовского. Когда мучила сладкая бессонница, они вдвоём ходили к тёплому ночному морю, смотрели на расплавленное серебро лунной дорожки и ловили на мелководье маленьких светящихся медуз. Кожа их постепенно темнела, а волосы и ресницы выгорали. Холодные сине-зелёные глаза Марины всё ярче выделялись на фоне тёплой смуглой кожи, а на худых плечиках всё явственнее обозначались тонкие полоски незагорелой кожи.

Помнил он их прощание перед обиженно гудящим поездом, на котором Марина уезжала в Петербург. Улыбаясь, она раскрыла свою ладонь для рукопожатия, и он снова коснулся её губами – совсем как тогда, при первой их встрече. Они пообещали друг другу «не терять связь», обнялись на прощание, нарочно мимолётно, не давая себе воли. А в последний момент Марина, повинуясь порыву, подарила ему на память свой восточный браслет.

И вот теперь этот самый браслет лежит перед ним, и каждая его монетка горит ослепительным белым светом, словно осколок крымского солнца – осколок его счастья, осколок его мечты.

Он ещё раз набрал заветные цифры. «Набранный Вами номер не существует», — уже в который раз услышал он. И почему она сама не позвонит ему? Гордая.

Зазвонил телефон. Роман машинально снял трубку.

-​ Алло, — бесцветно произнёс он, откинувшись в кресле и закрыв глаза. После яркого блеска ненавистных монеток перед глазами поплыли яркие радужные круги.

-​ Здравствуйте… Роман, это Вы? – на другом конце провода раздался до боли знакомый голос.

-​ Д-да, это я… Марина?! – почти закричал он, вскакивая на ноги. Голова закружилась, радуги свивались в безумные хороводы. Он не верил своим ушам. Не верил своему счастью.

-​ Да, да, это я! — он услышал, как она заулыбалась. – Прости, я дала тебе неправильный телефон: там не 921, а 912. Вечно путаю! Так глупо вышло… И прости, что долго не звонила. Я… просто я потеряла твой номер. Ничего, что я на «ты»?

Что мог он ответить?..

Закат окрасил всё необыкновенным оранжевым светом, и браслет из режуще-белого сделался тёплым, золотистым, как настоящее маленькое солнце юга. На душе у Романа сделалось тепло. Осколки мечты вновь собирались воедино в его сердце.

Браслет искрился и блестел в закатных лучах, словно целое золотое солнце.

07.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Длинный список›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ