Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Дама с собачкой longlist

№70-Ll. Галина Получанкина. «Соня Галкина»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№51-100)

Соня проснулась, открыла глаза, посмотрела на потолок, вспомнила, что у неё сегодня день рождения и зажмурилась. Страшно. Столько лет прожито – а толку никакого. Пора бы уже этот толк найти, чай не девочка, но всё никак не получалось.
Соня Галкина в свои тридцать с хвостиком официально ни разу замужем не была. Хвостик этот настолько закрутился, что даже начал задевать тонкие струны души окружавшего её женского населения. И чем дальше он закручивался, тем прозрачнее им был Сонин диагноз. Находились дамы, которые относились к ней с жалостью, поглядывая на Соню, как на психически нездорового человека. Другие смотрели с презрением и свысока. Кто-то участливо начинал знакомить её с потенциальными мужьями. Даже её гинеколог Ольга Петровна, завидев Соню в дверях, орала: «Галкина, сними ты уже с лица эту загадочность Моны Лизы. В твои 36 неприлично не понимать, что от тебя хотят мужчины». Девушка в ответ поглядывала на всё это с интересом и удивлением.

А вот мужчины, особенно женатые, никаких душевных мук по поводу Сониного не замужества не испытывали. Наоборот, её беззаботный взгляд давал им повод к размышлению «а вдруг» и зажигал на лбу бегущую строку: » А будь моею. Будь, будь».
Соне в ответ приходилось изворачиваться, что-то сочинять, чтобы как-то гасить эти лампочки, которые упорно зажигались ей вслед. Но шли годы. А послушать марш Мендельсона её никто не приглашал. Мужчине же надо, чтобы не столько вкусно, сколько аппетитно. Не так красиво, как смело и вызывающе. А Соня мини и шпильки не носила. В развёрнутом декольте тоже замечена не была. Мужчин в гениальности не обвиняла. Широкую улыбку, вдохновляющую их на подвиги, не дарила. Ну, какой Мендельсон тут нарисуется? Только лампочки «будь», и ничего больше.

Ей уже так надоело жить в этих «огнях большого города», что она даже стала приглядываться к мужчинам и кого-то среди них искать. Поиски вынуждали её менять свой привычный образ жизни и пускаться в авантюры, совсем ей несвойственные. Выезжать на природу по грибы да ягоды. Но туда рвались одни пенсионеры, и лампочки не то, что не горели, но уже и не зажигались. Знакомство в интернете подтверждало её догадки о несовершенстве мира вообще и о мужской природе в частности. Как-то с подругой пошли в ночной клуб. Но там надо было уметь пить, курить, танцевать и громко разговаривать одновременно. И желательно учиться этому с детства. А какие тут танцы на шпильках и дым от сигареты, когда у тебя папа-инженер, а мама учительница? Нет, можно было, конечно, спрыгнуть с балкона второго этажа, а потом прийти домой под утро. Может быть, даже и нужно было это сделать. Теперь бы не было хвоста и горящих лампочек вслед. Но Соня твердо для себя решила, что пойдёт в медицину, а значит, никаких лишних телодвижений в сторону легкомысленности быть не должно.

Когда Соня встретила в мединституте Серёжу, она поняла, что широкие стандартные рельсы, по которым все двигались одной большой неуправляемой толпой, превратились в узкоколейку только для них двоих. Он сажал её на вагонетку, тискал, как маленького цыплёнка, целовал в клювик, читал стихи, спрыгивал с тележки, чтобы нарвать полевых ромашек и снова целовал и обнимал. Время шло, а движения не было. Рельсы были. Вагонетка была. А никто никуда не ехал. За это время Соня уже созрела, налилась гормонами, закрывала глаза в предвкушении. А он не брал. Только слова и поцелуи. Объятия и рука в руке. » А когда же?» – говорил весь её изголодавшийся по нему организм, но Серёжа не отвечал. Он соскакивал с тележки и возвращался влюблённый и счастливый.
Однажды Соня увидела любимого, который целовал другую. И не как маленького цыплёнка, а как большую готовую на убой курицу. И держал её руку в своей. Перед тем, как у Сони остановилось и упало сердце, она увидела, что вагонетка сдвинулась с места и пошла по узкоколейке легко, не останавливаясь. Там были он и она. А Соня стояла, а потом рухнула на рельсы и разбила коленку. Всё остальное тоже разбилось, но об этом знала только она одна. Броситься под вагонетку – можно было, душа просилась. Роман «Анна Каренина» был на слуху. Но повторяться не хотелось. Да и на это надо было иметь силы. А их не было. Не было ничего. Только пересохшие губы и потные ладошки.
И как жить после этого? Родителям не расскажешь. Стыдно. А кому еще? Вот именно. Надо всё держать в себе. И отпустила бы, да никак не получается. Значит, ничего не остаётся, как делать вид. Что дышишь, что всё на месте, что не было его и вообще не было ничего. Сон, который приснился, но не запомнился.
Сейчас Соня живёт одна. Ну, был когда-то Петя. Приходил. Потом Коля. Тоже приходил. А потом они уходили и не возвращались. Соня не останавливала. А зачем? Её поезд ушёл, а она осталась на рельсах ждать следующего. Не бежала, не оглядывалась, ничего не делала. И вот опять прошёл год. И опять одна.
Соня снова открыла глаза. День рождения уже по полной программе сгрёб её в свои объятья, навис как коршун над легкой добычей и не отпускал. Но надо было из этого природного катаклизма выползать и идти на работу. В клинике она забывала, что она Соня, что на её счету тридцать с хвостиком, что толку в её жизни не было совсем.

На работу она уже опаздывала. Поэтому летела к машине как выпущенная вдаль ракета. Но скорость как-то сильно уступала намерениям, поэтому непонятно было, долетит или нет. А еще надо было покормить кота Виталика, который каждое утро выдвигался по лестнице навстречу Соне с видом владельца «завод, газет, пароходов» и с вялым визгом «Ау» с ударением на первый слог.
Ехала Соня в машине с ветерком под невнятную музыку. Когда непонятно откуда птичья какашка шмякнулась ей на лобовое стекло, девушка запаниковала. «Что бы это значило? – Соня была болезненно суеверной. – Не к добру это, явно не к добру».
Позвонила мама. Поздравила с днем рожденья. Сообщила, что в качестве подарка забронировала ей гостиницу в Юрмале.
«Ну, если уже мама, — подумала Соня, — наступает на горло своим моральным принципам и пытается устроить мою личную жизнь, то никуда не денешься, ехать надо».
И вот она уже сидит в кафе за столиком у моря, где нет ни глупой ажурной пены, ни романтической бирюзовой волны. А есть сдержанное и неприступное море, которое хорошо понимает свою несостоятельность и никому своих объятий не раскрывает. «Замерзнете у меня «, — честно кричит оно доверчивым людям. Верят не все. Одна бабка рванула, на глазах у изумлённой публики в воду, выскочила через пару секунд и с игривой победоносностью на весь местный пляж заголосила: «А я сегодня купалась».
Соня уверенно вдохнула неповторимый балтийский воздух и прошлась глазами по вечности. Сосны, не шелохнувшись, стояли насмерть, соблюдая железную армейскую дисциплину. Водоросли болтались в оливковой волне. Пляжный песок буксовал под ногами отдыхающих. Балтийский ветер гонял мысли в голове у Сони и всё теснее сближал её тонкую трогательную душу с бесстрастным местным покоем.
Когда её взгляд скользнул по лицу мужчины, сидевшего за столиком напротив, Сонино сердце от неожиданности рвануло со своего законного места, ворвалось в голову и начало там биться, как рыба об лёд. А вот и «какашка» собственной персоной. На секунду она успокоилась, подумав, что зрительная память у мужчин слабовата. Но не успела она подвергнуть психологический мужской портрет более обстоятельному анализу, как его обладатель поднялся с места и направился прямо к её столику. Тело девушки моментально впало в летаргический сон, а душа, от него отделившись, бодренько и возбуждённо запела «созрели вишни в саду у дяди Вани». Какие вишни, как звали дядю Ваню, она вспомнить не успела.
В этом месте Соне захотелось, если не плюнуть, то хотя бы посмотреть в глаза человеку, который сказал, что время лечит.
— Привет, Соня, — сказал Сергей так, как будто только вчера отошёл от вагонетки, где обнимался с жирной курицей.
Она уже было открыла рот, чтобы ударить его хлёстким вопросом, как из недр её музыкальной души стала выползать она, всё знающая, всё обо всех понимающая Соня, нет Софья Петровна Галкина. Её Соня боялась, загоняла глубоко в себя, чтобы не слышать и не видеть, но та упорно вырывалась и учила свою бестолковую половину уму-разуму.
«Соня, пойми, — назойливо гудела откуда-то из-под мозговых полушарий психологически подкованная Софья Петровна. – Мужчина – это тонкий, ранимый, жаждущий вечного поклонения и желающий слышать «дорогой, ты прав, как всегда», организм. Поэтому никаких угроз, крика, визга и нравоучений быть не должно. Только широко открытый любящий взгляд с элементами преклонения и обожания. Поняла?» Ну что Соне оставалось делать?
— Привет, Серёжа, — в её взгляде было столько любви и обожания, что у Сергея в кадык упала волна неожиданного счастья и пошла дальше гулять по телу.
— А ты куда тогда пропала? — спросил он, и уже не волна, а какой-то счастливый шторм бил его в грудь и не давал штилю поймать эту волну.
У Сони поднялась температура, лицо вмиг стало алым, как у одинокого мака в поле. Она аж подпрыгнула. Закипание пошло по нарастающей. И только Софья Петровна смогла понизить градус Сониного возмущения.
«Не усложняй. Только правду. Мужчины не могут понять женской логики, её загадочности, уловок и неопределённых движений головного мозга. Только лобовые честные признания способны еще дать надежду на то, что ты будешь понята и не отвергнута».
— Как это куда пропала? Увидела тебя с другой, — выпалила Соня под влиянием психологического давления внутреннего голоса.
— А, понял, — без тени вины произнес Сергей. – Знаешь, ты была так молода и невинна, что я не смог тебя этого всего лишить. — Он глупо улыбнулся и больше ничего не сказал.
У Сони всё внутри задрожало. И дрожь эта была такой смелой и вызывающей, что она аж испугалась. Чтобы как-то скрыть своё желание, спросила:
— Ты женат?
— Разведен. А ты замужем?
— А у меня Виталик, — загадочно произнесла она и засмущалась.
Соне уже стало неловко и физически тяжело переносить этот странный разговор. Фальшь и неестественность подавляли её свободолюбивую натуру. Нужно было срочно найти знак препинания, который бы смог привести к какому-то знаменателю эту бессвязную историю.
Галкина взяла Серёжу за руку и потащила за собой. В номере гостиницы они молча сели на кровать и прижались друг к другу, как два одиноких вагона поезда. Сидели и ничего не говорили. Соня положила свою голову на его плечо и закрыла глаза. И ей совсем не было страшно. Плечо было тёплым, уютным и родным. Она не могла от него оторваться, потому что наконец нашла то, что принадлежало только ей, и больше никому.
— Я усыновлю Виталика, — вдруг громко произнёс Серёжа.
Соня улыбнулась, но даже не пошевелилась. Время для неё просто остановилось, и она не делала попыток его завести.

07.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Длинный список›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ