Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Дама с собачкой longlist

№76-Ll. Дарья Новакова. «Оранжевые горы»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№51-100)

При посадке в Инсбруке самолет трясло.

— В горах всегда так, — сказала Маринка. Она старалась не смотреть в иллюминатор и обеими руками держалась за спинку кресла впереди. – Разные воздушные потоки встречаются, я читала.

Аня не слушала. Ей хотелось спать. Вчера она сообщила Андрею, что уезжает в Австрию кататься на лыжах.

— Не знал, что ты умеешь, — холодно заметил Андрей.

— Не знала, что тебя это волнует, — в тон ему ответила Аня.

Она и не умела. Ей просто нужно было побыть одной. Дешевая плоская фраза, прокатившись между ними монеткой, встала на ребро. Анне всю ночь казалось, что она слышит ее звон.

Аэропорт в Инсбруке оказался маленьким, и выйдя прямо на взлетно-посадочную полосу, Аня увидела горы. Небо вокруг них было особенно синим, как будто, вытягиваясь вверх, они ненароком проткнули на высоте тюбики с краской. Солнце, казалось, светит только для Альп: на жизнь в долине оно смотрело рассеяно, сквозь пальцы. Снега внизу почти не было, и тирольская трава вольготно раскинулась на склонах.

— Найдем тебе тренера, еще меня обгонишь, — Маринка и по дороге в Майрхофен не смолкала. Аня взглянула на подругу. Та улыбалась — ей не терпелось снова ощутить холодное дыхание скорости на своем лице.

В горнолыжной школе выяснилось, что все русскоязычные инструкторы заняты.

— Берите англоязычного, — предложила Ане администратор, – вы ведь хорошо говорите по-английски. Да и стоить это будет дешевле. И уже завтра сможете начать.

Поднимаясь на следующее утро в горы, Аня думала, что это совсем не её стихия. Она больше любила море, вечно волнующееся о чём-то, изливающее эмоции прямо на берег. Было приятно сопереживать ему и ловить запутавшиеся в волосах слова. Статика гор пугала её. Слишком равнодушными и безмолвными они казались.

Ещё подумалось про инструктора. Захотелось вдруг, чтобы он непременно оказался молодым и красивым, с белыми зубами и кромкой от солнечных очков, за которые солнце, разукрашивая лицо, не решается зайти. «Дурочка», — рассмеялась она своим мыслям.

— Александр, — сказал инструктор, снимая перчатку и протягивая руку. Он был молод и вполне хорош собой. – Можно Алекс.

— Анна.

Он улыбнулся. Зубы у него, пожалуй, были не такими уж и белыми, а один так и вовсе кривоват, но улыбку это совсем не портило. Аня вдруг почувствовала, что идет снег. Снежинки падали на землю, на волосы и на куртки, и даже к ней в душу. Падали и сразу таяли — там наконец-то стало тепло.

– Вы откуда? – спросил Алекс.

— Из России, – последнее время она чувствовала беспокойство, отвечая на этот вопрос, но на лице инструктора ничего не отразилось.

— А вы? – облегчённо выдохнула Аня. В речи Александра чувствовался лёгкий, почти выветрившийся акцент.

— Из Восточной Европы, — уклончиво ответил тот. Занятия начались.

С Алексом было легко. Он терпеливо учил, объяснял, показывал. Начинавшуюся панику чувствовал заранее и моментально гасил. На третий день тренировок разрешил уйти с учебного склона и подняться чуть выше в горы. Маринка, случайно оказавшаяся на той же трассе, показала большой палец. Поначалу спускались медленно, с частыми остановками, но к концу дело пошло лучше, и Аня даже ни разу не упала. Алекс хвалил, и она впервые почувствовала, что горы принимают её.

— Знаешь, на кого похож твой инструктор? – спросила как-то Маринка, когда они гуляли по Майрхофену.

— На кого? – задумчиво отозвалась Аня.

— На Витьку Французова, ну помнишь, из шестого «Б»?

Аня вдруг вспомнила. Витьку все называли Викто́р, с ударением на последний слог – из-за фамилии и любви к французской литературе. Он был полноват, носил очки и писал Ане стихи. Но больше всего раздражала его флегматичность и медлительность. Ей всё время хотелось взять его за шкирку и немного потрясти, чтобы убедиться, что он умеет удивляться.

— Может, и похож, — пожала она плечами.

Ане нравился Майерхофен, особенно по вечерам. Огоньки гирлянд бежали от одного дома к другому, чуть пританцовывая на ветру. На подоконниках стояли светильники с электрическими свечами. Они горели приглушенно, не в полную силу, словно не решаясь до прихода Звезды светить ярче. Кафешки ближе к ночи одевались во всё самое нарядное, и утомленные лыжники и сноубордисты с радостью попадались на их уловки. Жизнь здесь бурлила не хуже, чем на набережной вдоль моря. Только вместо легких платьев и сарафанов были яркие куртки, а вместо шлепок – горнолыжные ботинки. Некоторые умудрялись ходить в них до самого вечера.

— Ну, только вот собачек не хватает, — рассмеялась Аня, разглядывая разноцветную толпу в первый раз.

И тут же была облаяна маленьким йорком в синтепоновом комбинезоне. Щенок даже порывался слезть с рук хозяйки для защиты своей чести и достоинства, но потом передумал и зевнул.

В один из дней Аня уговорила Маринку пойти на каток. Та сопротивлялась и требовала найти ей «инструктора по фигурному катанию».

— Наконец-то поменяемся местами, — Аня стояла на коньках с трех лет, и её забавляло ворчание подруги. – Да не расставляй ты ноги так широко!

— Они сами расставляются, — ныла Марина, и судя по тому, как, то правая, то левая нога у неё внезапно уезжали куда-то в сторону, она их действительно не контролировала.

— Помощь требуется?

Аня обернулась. Алекс, по всей видимости, уже давно наблюдал за их потугами.

— А вы и на коньках можете? – Аня устала и с радостью разделила бы роль тренера с кем-то еще.

— Я всё могу, — подмигнул он, и подхватив Маринку с двух сторон, они повезли её вперед.

Без горнолыжной куртки инструктора Алекс явно ощущал себя свободнее. Оказывается, он умел шутить и смеяться.

Вдалеке темнели Альпы. На склонах мерцали огоньки — кто-то не боялся селиться так высоко. Окошки домов, перемигиваясь со звездами, вели неспешные беседы с горами. «Наверное, надо просто научиться их слышать», — подумала Аня.

Последний вечер перед отъездом они с Маринкой решили отметить в баре. Обе не сильно удивились, заметив у стойки Алекса.

— Александр, — кокетливо сказала Маринка, — вы прямо преследуете нас.

— В такой деревне как Майрхофен это несложно, — ответил он, глядя на Аню, и заказал всем по апероль-шприцу.

Аня вспомнила, что Андрей терпеть не мог этот коктейль. А она любила – за сочный апельсиновый цвет, чуть заметную горечь и легкий привкус Италии.

Бокалы один за другим появлялись на столе, и после четвёртого над ночным Майрхофеном взошло жаркое итальянское солнце. Настроение становилось ярко-оранжевым.

— Оранжевое небо, оранжевое солнце, — пропела Аня вслух. – Оранжевые горы, оранжевый Викто́р! – посмотрела она на Александра сквозь бокал.

Маринка захохотала.

— Что, что? – непонимающе улыбался Александр.

— Советская песенка, неважно, — весело отмахивалась Аня.

Она всё несла и несла какой-то вздор, и, кажется, давно перешла на русский. Алекс ничего не говорил, а только, подперев голову рукой, смотрел. Заметив этот взгляд, Маринка засобиралась в отель. Уходя, подмигнула Ане:

— На завтраке встретимся.

…Его руки и губы очень точно знали, на какие кнопки нажать и какие рычаги тронуть, чтобы запустить в далёкий космос очередную ракету. Тяжело дыша, они долго следили за тем, как она догорает в верхних слоях атмосферы.

— Завтра утром последний урок, — сказал Александр, обнимая ее. – Когда у тебя самолёт?

— Вечером, — прошептала Аня.

Он не ответил, а она ещё какое-то время лежала, прислушиваясь к его ровному дыханию: не мелькнёт ли там хотя бы полувздох?

Она проснулась в девять. На тумбочке была записка. Первый ученик у Алекса в восемь, а в десять он ждет её. И не забыть ключи от квартиры.

Идти никуда не хотелось. Аня выглянула в окно: вершинам было всё равно. Для них она была лишь одной из многих.

Прошлась по комнате. На письменном столе лежала записная книжка и старый ноутбук. Зачем-то выдвинула верхний ящик. Там обнаружился набоковский «Pnin» на английском языке. Вместо закладки – очки. Аня улыбнулась: ей казалось, что у спортсменов не бывает плохого зрения.

Она опоздала на полчаса. Виновато улыбнулась:

— Прости.

Алекс стоял в пол-оборота и не смотрел на неё: чуть выше по склону упала какая-то женщина и теперь пыталась подняться.

— Не знала, что ты любишь Набокова, — снова улыбнулась Аня, не зная, что сказать ещё.

Женщина поднялась, и Алекс, наконец, обернулся.

— Я смотрю, — спокойно произнес он по-русски, — вы в своей Рашке всё такие же непунктуальные и беспардонные?

07.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Длинный список›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ