19.07.2023
Публикации

Чем любезен я народу. Маяковскому 130 лет. Зачем он нужен нам сегодня?

Что такое Маяковский сегодня? Об этом говорят писатели Игорь Вирабов и Павел Басинский

Владимир Маяковский  ( 7 [19] июля 1893, Багдади, Кутаисская губерния, Российская империя — 14 апреля 1930, Москва, СССР) / ГосЛитмузей
Владимир Маяковский ( 7 [19] июля 1893, Багдади, Кутаисская губерния, Российская империя — 14 апреля 1930, Москва, СССР) / ГосЛитмузей

Текст: Павел Басинский, Игорь Вирабов/РГ

Было время, когда его называли хулиганом, эпатирующим общественное мнение. Было время, когда его посмертно объявили главным поэтом СССР и, по словам Бориса Пастернака, "насаждали, как картошку при Екатерине", называя его именем центральные улицы и площади городов. В 90-е годы его пытались предать забвению как "официозного" поэта. А что такое Маяковский сегодня? Об этом поговорили редактор отдела культуры "РГ" Игорь Вирабов и обозреватель газеты Павел Басинский.

Павел Басинский: Существует такой миф о Маяковском, что он был настоящим поэтом, когда был с футуристами, Хлебниковым, Бурлюком, Крученых и другими, а, мол, советский Маяковский - это деградация его творчества. Работал на заказ, писал агитки, поэмы, воспевавшие Ленина, советскую власть. Словом, "наступал на горло собственной песне". Но вот я перечитываю "Стихи о советском паспорте" и в который раз поражаюсь мощи их поэтического звучания. Понимаешь, писать стихи о розах, девах и соловьях могли сотни поэтов, и некоторые, как Фет, даже делали это великолепно. Но написать оду официальному документу, да так, что каждая строчка впечатывается в память...

Я помню, как в студенческие годы мы пели это стихотворение на мотив песни "Гимн восходящему солнцу" британской группы The Animals. "Я во-олко-ом бы выгрыз бю-юрократи-изм…" Стебались, конечно. Но сейчас я понимаю: ведь знали эти стихи наизусть со школы. Намертво. И не потому что заставляли их учить, а потому что невозможно не запомнить. Какая потрясающая ритмика, образность!


  • И вдруг,
  •     как будто
  •          ожогом,
  •              рот
  • скривило
  •      господину.
  • Это
  •   господин чиновник
  •             берет
  • мою
  •   краснокожую паспортину.
  • Берет —
  •     как бомбу,
  •          берет —
  •              как ежа,
  • как бритву
  •       обоюдоострую,

Великие стихи, написанные всего лишь об удостоверении личности. Это мог только Маяковский. Не Блок, не Гумилев, не Ахматова, не Мандельштам. Только он! Вот это и есть диапазон поэтического голоса. Когда лирический поэт, а он был лириком до мозга костей, в том числе и в стихах о любви, пишет оду паспорту, а получаются стихи на века. Как ты думаешь?

Игорь Вирабов: Думаю, это не только про "Стихи о советском паспорте". А ода обыкновенной ванной комнате? Литейщик Козырев вселяется в новую квартиру, будто открывает "землю обетованную": "Брюки на крюк, / блузу на гвоздик, / мыло в руку - / и… / бултых!" Конечно-конечно, какая же тут лирика - с мылом или паспортом в руке? Маяковский заставляет сомневаться: а лирика - это что вообще? Розы и в рифму морозы или не только? Листаю Маяковского... После 17-го года он вроде бы с головой ушел в агитпроп, плакат, газету, злобу дня. Но оставался лириком. Просто он сам был - новая эстетика.

  • Господа поэты,
  • неужели не наскучили
  • пажи,
  • дворцы,
  • любовь,
  • сирени куст вам?
  • Если
  • такие, как вы,
  • творцы –
  • мне наплевать на всякое искусство.

Не церемонился с литературными собратьями:

  • Что говорить
  • о лирических кастратах?!
  • Строчку
  • чужую
  • вставит - и рад.
  • Это
  • обычное
  • воровство и растрата
  • среди охвативших страну растрат.

Лирическая правда оказалась у него и про растраты, и про паспорт, и про все. Про это можно говорить и с фининспектором, и с товарищем Нетте, "пароходом и человеком". Да, собственно, он сам и объяснял:


  • Нами
  • лирика
  • в штыки
  • неоднократно атакована,
  • ищем речи
  • точной
  • и нагой.
  • Но поэзия -
  • пресволочнейшая штуковина:
  • существует -
  • и ни в зуб ногой.

Казалось бы, поэма "Хорошо!" посвящена десятилетию Октября. Вчитаешься - а у него вдруг что-то очень личное, даже интимное. "

  • Не домой,
  • не на суп,
  • а к любимой
  • в гости,
  • две
  • морковники
  • несу
  • за зелёный хвостик.

Его цитировать - сплошное удовольствие! То ли из раннего: "Я одинок, как последний глаз / у идущего к слепым человека..." То ли из зрелого: "В небе вон / луна / такая молодая, / что ее / без спутников / и выпускать рискованно..."

Ты вспомнил студенческие годы - а у меня другое воспоминание. Маяковский был любимейшим поэтом моей мамы, и это свое отношение к его поэзии она внушала своим ученикам. Но у меня все время всплывает одна картинка: в самые последние дни своей жизни, тяжело болея, она читала и читала обвал "разоблачительных" публикаций о нашей истории, и среди них, конечно, про Маяковского. Зачем было читать, переживать и отравлять себе жизнь перед самым уходом - вопрос, может быть, философский. Но я сейчас скорее не про маму, а про поколения, выросшие на его поэзии. Самая громкая книга о Маяковском в конце 1980-х, помнишь, была Юрия Карабчиевского. Нет, говорил он, Маяковский с "его странным величием и непоправимой славой" был даже не "жертвой, скажем, сталинских лет" - это был человек без убеждений и духовной родины, по сути, тайный некрофил и человеконенавистник.

Разоблачитель спотыкался на вопросе: "Маяковский, допустим, был верен себе в служении злу, а Пушкин, всегда служивший добру, однажды ему изменил". Он в ужасе: неужели обращение Маяковского к Пушкину - "После смерти / нам / стоять почти что рядом..." - было пророчеством? А в самом деле - разве их имена нельзя поставить рядом? Маяковский - чем не "наше все" двадцатого века?

Павел Басинский: Ну, так они и стоят почти что рядом: от Пушкинской площади с опекушинским памятником до площади Маяковского, где он гордо возвышается, одна остановка на метро. Пешком минут десять идти по Тверской. Но я с тобой все же не соглашусь. Это очень коварная затея: сравнивать кого-то с Пушкиным. Именно потому что он - "наше все".

С Пушкиным и Высоцкого сравнивают: ведь Высоцкий в своих стихах умел говорить языком всех слоев населения - от профессоров до сантехников, от спортсменов до умалишенных. Но универсальность Пушкина не в этом, а в том, что он создал тот русский язык, на котором мы и сейчас говорим. Сравнить язык Петровской эпохи и язык Пушкина - и все станет понятно. Кроме того, читать Пушкина - как чистым воздухом дышать. А от Маяковского часто задыхаешься - то кислорода избыток, то углекислого газа. И обрати внимание: Пушкин на памятнике стоит, склоня голову и сняв шляпу перед народом. "И долго буду тем любезен я народу, / что чувства добрые я лирой пробуждал..." А Маяковский на памятнике - гордый такой! "Мой стих с тр-рудом гр-ромаду лет прор-рвет / и явится весомо, гр-рубо, зр-римо…"

Рычит!

И любовная лирика у них разная. Вот вроде бы один смысл: "Я вас любил так искренно, так нежно, / как дай вам бог любимой быть другим…" и "Дай хоть последней нежностью выстелить / твой уходящий шаг..." Но на самом деле - разные смыслы. Пушкин благородно отпускает женщину к другому, может, более достойному, чем он. А Маяковский хватается за ее ноги, скулит, терзает ее... Но это не отменяет того, что его стихи, посвященные Лиле Брик, гениальны. Просто это другая любовная лирика. У меня у самого слезы на глазах, когда читаю:

  • Выбегу,
  • тело в улицу брошу я.
  • Дикий,
  • обезумлюсь,
  • отчаяньем иссеча́сь.
  • Не надо этого,
  • дорогая,
  • хорошая,
  • дай простимся сейчас.
  • Все равно
  • любовь моя —
  • тяжкая гиря ведь —
  • висит на тебе,
  • куда ни бежала б.

Но не Пушкин, нет… Мне кажется, говоря о Пушкине и Маяковском, ты имел в виду что-то другое. Может, в последних годах их было что-то общее. Обоих затравили если не совсем бездарности, то "коллеги", которые и рядом с ними не стояли по значению.

Игорь Вирабов: Что касается ножек - не могу не заметить: Пушкин тоже желал "с любовью лечь к ее ногам". И даже больше: вместе с набегающей волной "коснуться милых ног устами". Наверное, он делал это элегантнее, а Маяковский как мужлан: "Хочется крикнуть медлительной бабе: / - Чего задаетесь? / Стоите Дантесом". В общем, не берусь судить.

Я в самом деле немного про другое. Маяковский действительно прямой наследник пушкинских традиций в стратегии своей судьбы, жизнетворчестве. Он не случайно начинал с футуристических призывов сбросить Пушкина с корабля современности - и так же не случайно пришел к тому, что Пушкин остался для него единственным, с кем можно оставаться искренним. "Может, / я / один / действительно жалею, / что сегодня / нету вас в живых..." Пушкинский "Памятник" превратился у него в последний манифест "Во весь голос". Он и не скрывает, что их так роднит. Затравили. Одиночество полнейшее. "Вот - / пустили сплетню, / тешат душу ею. / Александр Сергеич, / да не слушайте ж вы их!" "Их / и по сегодня / много ходит - / всяческих / охотников / до наших жен..." "Тоже, мол, / у лефов / появился / Пушкин..." И главное: "Бойтесь пушкинистов". Бойтесь тех, кто выдает себя за ближний круг. Единомышленников с виду.

Читаешь, и во множестве воспоминаний, и в стенограммах его поэтических встреч с читателями и коллегами - просто девятый вал непонимания, претензий, обвинений. Он то отшучивался, то вмазывал в ответ, как мог. У критиков рефреном: зачем ему вот это о "советском паспорте"? Это такая дань "товарищу правительству"? Продался? Нет, он как раз шел в революцию не конформистом или приспособленцем. И что, в конце концов был вынужден разочароваться в идеалах? Нет, в том-то и дело: вера, которой Маяковский оказался одержим, осталась - это действительность с ней разошлась. Революции оказались нужны не искренние верующие, а прозаседавшиеся, присыпкины и победоносиковы. В том-то и дело: безоглядный, чистый идеал остался. Только рядом с поэтом равных, искренних не оказалось никого.

Как расставлял акценты первый биограф Пушкина Анненков? После того, как были написаны "патриотические пьесы "Клеветникам России" и "Бородинская годовщина"... самым неожиданным образом устроилось и официальное, служебное положение Пушкина". Не то чтобы Пушкин карьерист, не то чтобы "продался", но - дело-то житейское. Именно "пушкинскому кругу", многим из друзей-соратников оказалось так важно доказать, что Пушкин исписался, в кризисе, предал идеал мятежной юности и пришел к своей нынешней вере по заблуждению или из корысти. И с Маяковским - все время ведь доказывают то же самое.

Вот в этом сходятся два больших поэта. Их идеал, их вера вызывают злость (а то и ненависть) со всех сторон. И сверху, и снизу - все вдруг страшно возбуждаются, начинают копаться в их белье, чтоб только доказать: на самом деле идеалы - выдумка, их нет. И в этом смысле Пушкина с Маяковским можно назвать сознательными самураями. Одного застрелили, другой застрелился. Идеалисты, искренние, честные, всегда заведомо обречены. Они хороши только в виде памятников. Но что с нами будет, если на свете не останется ни одного идеалиста?

Павел Басинский: Когда я думаю о Маяковском, то почему-то вспоминаю один советский мультик, где стали ремонтировать зоопарк и зверей надо было расселить по квартирам. Всех расселили, а жирафа не смогли - не тот метраж. И вот заяц ему говорит: "А чего ты такой большой? Надо быть маленьким". Кстати, Маяковский был художником и любил рисовать жирафов. У него во ВХУТЕМАСе, где он учился, и кличка была "Жираф", потому что высокий и постоянно носил вязаную желтую кофту (это потом уже ее принимали за футуристический эпатаж). И вот я думаю: в чем значение Маяковского сегодня? В том, что поэтов вроде бы много, а крупных личностей среди них не наблюдается. Таких, знаешь, кто сразу выделялся бы из толпы. Чтобы можно было представить его в виде памятника на площади. Как ты думаешь?

Игорь Вирабов: Таких - точно нет. Но вдруг это просто мы не замечаем? Маяковскому тоже кричали из зала: "Ваши стихи не греют, не волнуют, не заражают!" Он отвечал, что он не печка, не море и не чума. Он отправлял своих героев-паразитов из "Клопа" и "Бани" в несбыточное будущее - там главначпупсы оказались не нужны. Но вот уже больше полувека прошло, а вокруг нас антигероев Маяковского по-прежнему хватает: главначпупсов, мошенников, карьеристов, бюрократов, разных притаившихся вредителей. Кто-то считает, что Маяковский уцелел в литературе лишь благодаря своей смерти и стараниям подруги Лили Брик.

Его то сбрасывают с парохода, как он сам когда-то сбрасывал классиков, то возвращают. Сам он все время заклинал прекрасное далеко в своих стихах - верил, что они дойдут через хребты веков и через головы поэтов и правительств. Дошли? Конечно.

Он и в наше время остается поэтом верным и насущным. И ненависть его ко лжи и пошлости - навсегда актуальны. "Братьям писателям" в 1917 году он объяснял: "Причесываться? Зачем же?! / На время не стоит труда, / а вечно / причесанным быть / невозможно..." Так и остался - непричесанным. Слушайте, товарищи потомки! Нет? Ну, не хотите - не слушайте. Что касается меня - мне легче жить оттого, что есть у меня мой Пушкин, мой Маяковский. С ними легче дышится. Они учат верить и не предавать, потому что верят и не предают не для кого-то или чего-то, а прежде всего для самих себя.


Владимир Маяковский

Юбилейное

  • Александр Сергеевич,
  • разрешите представиться.
  • Маяковский.
  • Дайте руку!
  • Вот грудная клетка.
  • Слушайте,
  • уже не стук, а стон;
  • тревожусь я о нём,
  • в щенка смирённом львёнке.
  • Я никогда не знал,
  • что столько
  • тысяч тонн
  • в моей
  • позорно легкомыслой головёнке.
  • Я тащу вас.
  • Удивляетесь, конечно?
  • Стиснул?
  • Больно?
  • Извините, дорогой.
  • У меня,
  • да и у вас,
  • в запасе вечность.
  • Что нам
  • потерять
  • часок-другой?!
  • Будто бы вода —
  • давайте
  • мчать, болтая,
  • будто бы весна —
  • свободно
  • и раскованно!
  • В небе вон
  • луна
  • такая молодая,
  • что её
  • без спутников
  • и выпускать рискованно.
  • Я
  • теперь
  • свободен
  • от любви
  • и от плакатов.
  • Шкурой
  • ревности медведь
  • лежит когтист.
  • Можно
  • убедиться,
  • что земля поката, —
  • сядь
  • на собственные ягодицы
  • и катись!
  • Нет,
  • не навяжусь в меланхолишке чёрной,
  • да и разговаривать не хочется
  • ни с кем.
  • Только
  • жабры рифм
  • топырит учащённо
  • у таких, как мы,
  • на поэтическом песке.
  • Вред — мечта,
  • и бесполезно грезить,
  • надо
  • весть
  • служебную нуду.
  • Но бывает —
  • жизнь
  • встаёт в другом разрезе,
  • и большое
  • понимаешь
  • через ерунду.
  • Нами
  • лирика
  • в штыки
  • неоднократно атакована,
  • ищем речи
  • точной
  • и нагой.
  • Но поэзия —
  • пресволочнейшая штуковина:
  • существует —
  • и ни в зуб ногой.
  • Например,
  • вот это —
  • говорится или блеется?
  • Синемордое,
  • в оранжевых усах,
  • Навуходоносором
  • библейцем —
  • «Коопсах».
  • Дайте нам стаканы!
  • знаю
  • способ старый
  • в горе
  • дуть винище,
  • но смотрите —
  • из
  • выплывают
  • Red и White Star’ы
  • с ворохом
  • разнообразных виз.
  • Мне приятно с вами, —
  • рад,
  • что вы у столика.
  • Муза это
  • ловко
  • за язык вас тянет.
  • Как это
  • у вас
  • говаривала Ольга?..
  • Да не Ольга!
  • из письма
  • Онегина к Татьяне.
  • — Дескать,
  • муж у вас
  • дурак
  • и старый мерин,
  • я люблю вас,
  • будьте обязательно моя,
  • я сейчас же
  • утром должен быть уверен,
  • что с вами днём увижусь я. —
  • Было всякое:
  • и под окном стояние,
  • письма,
  • тряски нервное желе.
  • Вот
  • когда
  • и горевать не в состоянии —
  • это,
  • Александр Сергеич,
  • много тяжелей.
  • Айда, Маяковский!
  • Маячь на юг!
  • Сердце
  • рифмами вымучь —
  • вот
  • и любви пришёл каюк,
  • дорогой Владим Владимыч.
  • Нет,
  • не старость этому имя!
  • Ту́шу
  • вперёд стремя́,
  • я
  • с удовольствием
  • справлюсь с двоими,
  • а разозлить —
  • и с тремя.
  • Говорят —
  • я темой и-н-д-и-в-и-д-у-а-л-е-н!
  • Entre nous...
  • чтоб цензор не нацыкал.
  • Передам вам —
  • говорят —
  • видали
  • даже
  • двух
  • влюблённых членов ВЦИКа.
  • Вот —
  • пустили сплетню,
  • тешат душу ею.
  • Александр Сергеич,
  • да не слушайте ж вы их!
  • Может,
  • я
  • один
  • действительно жалею,
  • что сегодня
  • нету вас в живых.
  • Мне
  • при жизни
  • с вами
  • сговориться б надо.
  • Скоро вот
  • и я
  • умру
  • и буду нем.
  • После смерти
  • нам
  • стоять почти что рядом:
  • вы на Пе,
  • а я
  • на эМ.
  • Кто меж нами?
  • с кем велите знаться?!
  • Чересчур
  • страна моя
  • поэтами нищá.
  • Между нами
  • — вот беда —
  • позатесался Нáдсон
  • Мы попросим,
  • чтоб его
  • куда-нибудь
  • на Ща!
  • А Некрасов
  • Коля,
  • сын покойного Алёши, —
  • он и в карты,
  • он и в стих,
  • и так
  • неплох на вид.
  • Знаете его?
  • вот он
  • мужик хороший.
  • Этот
  • нам компания —
  • пускай стоит.
  • Что ж о современниках?!
  • Не просчитались бы,
  • за вас
  • полсотни óтдав.
  • От зевоты
  • скулы
  • разворачивает аж!
  • Дорогойченко,
  • Герасимов,
  • Кириллов,
  • Родов —
  • какой
  • однаробразный пейзаж!
  • Ну Есенин,
  • мужиковствующих свора.
  • Смех!
  • Коровою
  • в перчатках лаечных.
  • Раз послушаешь...
  • но это ведь из хора!
  • Балалаечник!
  • Надо,
  • чтоб поэт
  • и в жизни был мастак.
  • Мы крепки,
  • как спирт в полтавском штофе.
  • Ну, а что вот Безыменский?!
  • Так...
  • ничего...
  • морковный кофе.
  • Правда,
  • есть
  • у нас
  • Асеев
  • Колька.
  • Этот может.
  • Хватка у него
  • моя.
  • Но ведь надо
  • заработать сколько!
  • Маленькая,
  • но семья.
  • Были б живы —
  • стали бы
  • по Лефу соредактор.
  • Я бы
  • и агитки
  • вам доверить мог.
  • Раз бы показал:
  • — вот так-то мол,
  • и так-то...
  • Вы б смогли —
  • у вас
  • хороший слог.
  • Я дал бы вам
  • жиркость
  • и су́кна,
  • в рекламу б
  • выдал
  • гумских дам.
  • (Я даже
  • ямбом подсюсюкнул,
  • чтоб только
  • быть
  • приятней вам.)
  • Вам теперь
  • пришлось бы
  • бросить ямб картавый.
  • Нынче
  • наши перья —
  • штык
  • да зубья вил, —
  • битвы революций
  • посерьёзнее «Полтавы»,
  • и любовь
  • пограндиознее
  • онегинской любви.
  • Бойтесь пушкинистов.
  • Старомозгий Плюшкин,
  • пёрышко держа,
  • полезет
  • с перержавленным.
  • — Тоже, мол,
  • у лефов
  • появился
  • Пушкин.
  • Вот арап!
  • а состязается —
  • с Державиным...
  • Я люблю вас,
  • но живого,
  • а не мумию.
  • Навели
  • хрестоматийный глянец.
  • Вы
  • по-моему
  • при жизни
  • — думаю —
  • тоже бушевали.
  • Африканец!
  • Сукин сын Дантес!
  • Великосветский шкода.
  • Мы б его спросили:
  • — А ваши кто родители?
  • Чем вы занимались
  • до 17-го года? —
  • Только этого Дантеса бы и видели.
  • Впрочем,
  • что ж болтанье!
  • Спиритизма вроде.
  • Так сказать,
  • невольник чести...
  • пулею сражён...
  • Их
  • и по сегодня
  • много ходит —
  • всяческих
  • охотников
  • до наших жен.
  • Хорошо у нас
  • в Стране Советов.
  • Можно жить,
  • работать можно дружно.
  • Только вот
  • поэтов,
  • к сожаленью, нету —
  • впрочем, может,
  • это и не нужно.
  • Ну, пора:
  • рассвет
  • лучища выкалил.
  • Как бы
  • милиционер
  • разыскивать не стал.
  • На Тверском бульваре
  • очень к вам привыкли.
  • Ну, давайте,
  • подсажу
  • на пьедестал.
  • Мне бы
  • памятник при жизни
  • полагается по чину.
  • Заложил бы
  • динамиту
  • — ну-ка,
  • дрызнь!
  • Ненавижу
  • всяческую мертвечину!
  • Обожаю
  • всяческую жизнь!

Лиличка!

ВМЕСТО ПИСЬМА

  • Дым табачный воздух выел.
  • Комната —
  • глава в крученыховском аде.
  • Вспомни —
  • за этим окном
  • впервые
  • руки твои, исступленный, гладил.
  • Сегодня сидишь вот,
  • сердце в железе.
  • День еще —
  • выгонишь,
  • может быть, изругав.
  • В мутной передней долго не влезет
  • сломанная дрожью рука в рукав.
  • Выбегу,
  • тело в улицу брошу я.
  • Дикий,
  • обезумлюсь,
  • отчаяньем иссечась.
  • Не надо этого,
  • дорогая,
  • хорошая,
  • дай простимся сейчас.
  • Все равно
  • любовь моя —
  • тяжкая гиря ведь —
  • висит на тебе,
  • куда ни бежала б.
  • Дай в последнем крике выреветь
  • горечь обиженных жалоб.
  • Если быка трудом умо́рят —
  • он уйдет,
  • разляжется в холодных водах.
  • Кроме любви твоей,
  • мне
  • нету моря,
  • а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
  • Захочет покоя уставший слон —
  • царственный ляжет в опожаренном песке.
  • Кроме любви твоей,
  • мне
  • нету солнца,
  • а я и не знаю, где ты и с кем.
  • Если б так поэта измучила,
  • он
  • любимую на деньги б и славу выменял,
  • а мне
  • ни один не радостен звон,
  • кроме звона твоего любимого имени.
  • И в пролет не брошусь,
  • и не выпью яда,
  • и курок не смогу над виском нажать.
  • Надо мною,
  • кроме твоего взгляда,
  • не властно лезвие ни одного ножа.
  • Завтра забудешь,
  • что тебя короновал,
  • что душу цветущую любовью выжег,
  • несуетных дней взметенный карнавал
  • растреплет страницы моих книжек...
  • Слов моих сухие листья ли
  • заставят остановиться,
  • жадно дыша?
  • Дай хоть
  • последней нежностью выстелить
  • твой уходящий шаг.
  • 26 мая 1916 г. Петроград

Несколько слов обо мне самом

  • Я люблю смотреть, как умирают дети.
  • Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
  • за тоски хоботом?
  • А я —
  • в читальне улиц —
  • так часто перелистывал гро̀ба том.
  • Полночь
  • промокшими пальцами щупала
  • меня
  • и забитый забор,
  • и с каплями ливня на лысине купола
  • скакал сумасшедший собор.
  • Я вижу, Христос из иконы бежал,
  • хитона оветренный край
  • целовала, плача, слякоть.
  • Кричу кирпичу,
  • слов исступленных вонзаю кинжал
  • в неба распухшего мякоть:
  • «Солнце!
  • Отец мой!
  • Сжалься хоть ты и не мучай!
  • Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.
  • Это душа моя
  • клочьями порванной тучи
  • в выжженном небе
  • на ржавом кресте колокольни!
  • Время!
  • Хоть ты, хромой богомаз,
  • лик намалюй мой
  • в божницу уродца века!
  • Я одинок, как последний глаз
  • у идущего к слепым человека!»
  • 1913 год

Из поэмы «Хорошо!»

  • Если
  • я
  • чего написал,
  • если
  • чего
  • сказал –
  • тому виной
  • глаза-небеса,
  • любимой
  • моей
  • глаза.
  • Круглые
  • да карие,
  • горячие
  • до гари.
  • Телефон
  • взбесился шалый,
  • в ухо
  • грохнул обухом:
  • карие
  • глазища
  • сжала
  • голода
  • опухоль.
  • Врач наболтал –
  • чтоб глаза
  • глазели,
  • нужна
  • теплота,
  • нужна
  • зелень.
  • Не домой,
  • не на суп,
  • а к любимой
  • в гости,
  • две
  • морковники
  • несу
  • за зелёный хвостик.
  • Я
  • много дарил
  • конфект да букетов,
  • но больше
  • всех
  • дорогих даров
  • я помню
  • морковь драгоценную эту
  • и пол-
  • полена
  • берёзовых дров.
  • Мокрые,
  • тощие
  • под мышкой
  • дровинки,
  • чуть
  • потолще
  • средней бровинки,
  • Вспухли щёлки.
  • Глазки –
  • щёлки.
  • Зелень
  • и ласки
  • выходили глазки.
  • Больше
  • блюдца,
  • смотрят
  • революцию.

Разговор с фининспектором о поэзии

  • Гражданин фининспектор!
  • Простите за
  • беспокойство.
  • Спасибо...
  • не тревожьтесь...
  • я постою...
  • У меня к вам
  • дело
  • деликатного свойства:
  • о месте
  • поэта
  • в рабочем строю.
  • В ряду
  • имеющих
  • лабазы и угодья
  • и я обложен
  • и должен караться.
  • Вы требуете
  • с меня
  • пятьсот в полугодие
  • и двадцать пять
  • за неподачу деклараций.
  • Труд мой
  • любому
  • труду
  • родствен.
  • Взгляните -
  • сколько я потерял,
  • какие
  • издержки
  • в моем производстве
  • и сколько тратится
  • на материал.
  • Вам,
  • конечно, известно явление "рифмы".
  • Скажем,
  • строчка
  • окончилась словом
  • "отца",
  • и тогда
  • через строчку,
  • слога повторив, мы
  • ставим
  • какое-нибудь:
  • ламцадрица-ца.
  • Говоря по-вашему,
  • рифма -
  • вексель.
  • Учесть через строчку! -
  • вот
  • распоряжение.
  • И ищешь
  • мелочишку суффиксов и флексий
  • в пустующей кассе
  • склонений
  • и спряжений.
  • Начнешь это
  • слово
  • в строчку всовывать,
  • а оно не лезет -
  • нажал и сломал.
  • Гражданин фининспектор,
  • честное слово,
  • поэту
  • в копеечку влетают слова.
  • Говоря по-нашему,
  • рифма -
  • бочка.
  • Бочка с динамитом.
  • Строчка -
  • фитиль.
  • Строка додымит,
  • взрывается строчка,-
  • и город
  • на воздух
  • строфой летит.
  • Где найдешь,
  • на какой тариф,
  • рифмы,
  • чтоб враз убивали, нацелясь?
  • Может,
  • пяток
  • небывалых рифм
  • только и остался
  • что в Венецуэле.
  • И тянет
  • меня
  • в холода и в зной.
  • Бросаюсь,
  • опутан в авансы и в займы я.
  • Гражданин,
  • учтите билет проездной!
  • - Поэзия
  • - вся! -
  • езда в незнаемое.
  • Поэзия -
  • та же добыча радия.
  • В грамм добыча,
  • в год труды.
  • Изводишь
  • единого слова ради
  • тысячи тонн
  • словесной руды.
  • Но как
  • испепеляюще
  • слов этих жжение
  • рядом
  • с тлением
  • слова - сырца.
  • Эти слова
  • приводят в движение
  • тысячи лет
  • миллионов сердца.
  • Конечно,
  • различны поэтов сорта.
  • У скольких поэтов
  • легкость руки!
  • Тянет,
  • как фокусник,
  • строчку изо рта
  • и у себя
  • и у других.
  • Что говорить
  • о лирических кастратах?!
  • Строчку
  • чужую
  • вставит - и рад.
  • Это
  • обычное
  • воровство и растрата
  • среди охвативших страну растрат.
  • Эти
  • сегодня
  • стихи и оды,
  • в аплодисментах
  • ревомые ревмя,
  • войдут
  • в историю
  • как накладные расходы
  • на сделанное
  • нами -
  • двумя или тремя.
  • Пуд,
  • как говорится,
  • соли столовой
  • съешь
  • и сотней папирос клуби,
  • чтобы
  • добыть
  • драгоценное слово
  • из артезианских
  • людских глубин.
  • И сразу
  • ниже
  • налога рост.
  • Скиньте
  • с обложенья
  • нуля колесо!
  • Рубль девяносто
  • сотня папирос,
  • рубль шестьдесят
  • столовая соль.
  • В вашей анкете
  • вопросов масса:
  • - Были выезды?
  • Или выездов нет?-
  • А что,
  • если я
  • десяток пегасов
  • загнал
  • за последние
  • 15 лет?!
  • У вас -
  • в мое положение войдите -
  • про слуг
  • и имущество
  • с этого угла.
  • А что,
  • если я
  • народа водитель
  • и одновременно -
  • народный слуга?
  • Класс
  • гласит
  • из слова из нашего,
  • а мы,
  • пролетарии,
  • двигатели пера.
  • Машину
  • души
  • с годами изнашиваешь.
  • Говорят:
  • - в архив,
  • исписался,
  • пора!-
  • Все меньше любится,
  • все меньше
  • дерзается,
  • и лоб мой
  • время
  • с разбега крушит.
  • Приходит
  • страшнейшая из амортизаций -
  • амортизация
  • сердца и души.
  • И когда
  • это солнце
  • разжиревшим боровом
  • взойдет
  • над грядущим
  • без нищих и калек,-
  • я
  • уже
  • сгнию,
  • умерший под забором,
  • рядом
  • с десятком
  • моих коллег.
  • Подведите
  • мой
  • посмертный баланс!
  • Я утверждаю
  • и - знаю - не налгу:
  • на фоне
  • сегодняшних
  • дельцов и пролаз
  • я буду
  • - один! -
  • в непролазном долгу.
  • Долг наш -
  • реветь
  • медногорлой сиреной
  • в тумане мещанья,
  • у бурь в кипенье.
  • Поэт
  • всегда
  • должник вселенной,
  • платящий
  • на горе
  • проценты
  • и пени.
  • Я
  • в долгу
  • перед Бродвейской лампионией,
  • перед вами,
  • багдадские небеса,
  • перед Красной Армией,
  • перед вишнями
  • Японии -
  • перед всем,
  • про что
  • не успел написать.
  • А зачем
  • вообще
  • эта шапка Сене?
  • Чтобы - целься рифмой -
  • и ритмом ярись?
  • Слово поэта -
  • ваше воскресение,
  • ваше бессмертие,
  • гражданин канцелярист.
  • Через столетья
  • в бумажной раме
  • возьми строку
  • и время верни!
  • И встанет
  • день этот
  • с фининспекторами,
  • с блеском чудес
  • и с вонью чернил.
  • Сегодняшних дней убежденный житель,
  • выправьте
  • в энкапеэс
  • на бессмертье билет
  • и, высчитав
  • действие стихов,
  • разложите
  • заработок мой
  • на триста лет!
  • Но сила поэта
  • не только в этом,
  • что, вас
  • вспоминая,
  • в грядущем икнут.
  • Нет!
  • И сегодня
  • рифма поэта -
  • ласка
  • и лозунг,
  • и штык,
  • и кнут.
  • Гражданин фининспектор,
  • я выплачу пять,
  • все
  • нули
  • у цифры скрестя!
  • Я
  • по праву
  • требую пядь
  • в ряду
  • беднейших
  • рабочих и крестьян.
  • А если
  • вам кажется,
  • что всего делов -
  • это пользоваться
  • чужими словесами,
  • то вот вам,
  • товарищи,
  • мое стило,
  • и можете
  • писать
  • сами!

Стихи о советском паспорте

  • Я волком бы
  •        выгрыз
  •           бюрократизм.
  • К мандатам
  •       почтения нету.
  • К любым
  •      чертям с матерями
  •                катись
  • любая бумажка.
  •         Но эту…
  • По длинному фронту
  •            купе
  •               и кают
  • чиновник
  •      учтивый движется.
  • Сдают паспорта,
  •         и я
  •           сдаю
  • мою
  •   пурпурную книжицу.
  • К одним паспортам —
  •            улыбка у рта.
  • К другим —
  •       отношение плевое.
  • С почтеньем
  •       берут, например,
  •               паспорта
  • с двухспальным
  •         английским левою.
  • Глазами
  •     доброго дядю выев,
  • не переставая
  •        кланяться,
  • берут,
  •    как будто берут чаевые,
  • паспорт
  •     американца.
  • На польский —
  •         глядят,
  •             как в афишу коза.
  • На польский —
  •         выпяливают глаза
  • в тугой
  •     полицейской слоновости —
  • откуда, мол,
  •       и что это за
  • географические новости?
  • И не повернув
  •        головы кочан
  • и чувств
  •      никаких
  •           не изведав,
  • берут,
  •    не моргнув,
  •          паспорта датчан
  • и разных
  •      прочих
  •          шведов.
  • И вдруг,
  •     как будто
  •          ожогом,
  •              рот
  • скривило
  •      господину.
  • Это
  •   господин чиновник
  •             берет
  • мою
  •   краснокожую паспортину.
  • Берет —
  •     как бомбу,
  •          берет —
  •              как ежа,
  • как бритву
  •       обоюдоострую,
  • берет,
  •    как гремучую
  •           в 20 жал
  • змею
  •    двухметроворостую.
  • Моргнул
  •      многозначаще
  •             глаз носильщика,
  • хоть вещи
  •      снесет задаром вам.
  • Жандарм
  •      вопросительно
  •              смотрит на сыщика,
  • сыщик
  •     на жандарма.
  • С каким наслажденьем
  •             жандармской кастой
  • я был бы
  •     исхлестан и распят
  • за то,
  •    что в руках у меня
  •             молоткастый,
  • серпастый
  •      советский паспорт.
  • Я волком бы
  •        выгрыз
  •           бюрократизм.
  • К мандатам
  •       почтения нету.
  • К любым
  •      чертям с матерями
  •                катись
  • любая бумажка.
  •         Но эту…
  • Я
  •  достаю
  •      из широких штанин
  • дубликатом
  •       бесценного груза.
  • Читайте,
  •      завидуйте,
  •            я —
  •              гражданин
  • Советского Союза.
  • 1929 г.

Братья писатели

  • Очевидно, не привыкну
  • сидеть в «Бристоле»,
  • пить чаи́,
  • построчно врать я, —
  • опрокину стаканы,
  • взлезу на столик.
  • Слушайте,
  • литературная братия!

  • Сидите,
  • глазенки в чаишко канув.
  • Вытерся от строчения локоть плюшевый.
  • Подымите глаза от недопитых стаканов.
  • От косм освободите уши вы.

  • Вас,
  • прилипших
  • к стене,
  • к обоям,
  • милые,
  • что вас со словом свело?
  • А знаете,
  • если не писал,
  • разбоем
  • занимался Франсуа Биллон.

  • Вам,
  • берущим с опаской
  • и перочинные ножи,
  • красота великолепнейшего века вверена вам!
  • Из чего писать вам?
  • Сегодня
  • жизнь
  • в сто крат интересней
  • у любого помощника присяжного поверенного.

  • Господа поэты,
  • неужели не наскучили
  • пажи,
  • дворцы,
  • любовь,
  • сирени куст вам?
  • Если
  • такие, как вы,
  • творцы —
  • мне наплевать на всякое искусство.

  • Лучше лавочку открою.
  • Пойду на биржу.
  • Тугими бумажниками растопырю бока.
  • Пьяной песней
  • душу выржу
  • в кабинете кабака.

  • Под копны волос проникнет ли удар?
  • Мысль
  • одна под волосища вложена:
  • «Причесываться? Зачем же?!
  • На время не стоит труда,
  • а вечно
  • причесанным быть
  • невозможно».
  • 1917 год