В Год единства народов вспоминаем уникальные легенды, самобытную культуру и людей, сохраняющих наследие больших и малых народов. И о том, что дружба народов — это не просто слова, а живая основа нашей страны. Рубрику ведет Арсений Замостьянов.
Владимир Васильевич Державин (1908 – 1975) – художник и поэт – в 1930-е немало печатался, входил в литературу. На первом съезде Союза писателей над ним с трибуны недобро посмеялся Семен Кирсанов. В то время так было заведено: без зубодробительной критики выступления считалось несостоявшимся. Считается, что именно после этого Державин посчитал за благо «уйти в переводы». Но не хочется называть эту творческую миссию ссылкой. Слишком много он создал. Как часто мы встречаем его фамилию на страницах любимых книг… Будут новые переводы Хаяма, «Давида Сасунского», якутского эпоса, но державинские версии не умрут.
Державин так рассуждал о своем искусстве: «Художественный перевод не калька, не фотография, а многокрасочный портрет, написанный живой кистью художника. От художника требуется не только разительное сходство с оригиналом, но и раскрытие его духовного мира. То же требуется и от переводчика».
Якутский эпос исследователи стали всерьез изучать только в ХХ веке.
На наше счастье олонхо «Нюргун Боотур Стремительный» - россыпь сокровищ якутского эпоса – на русский язык перевел именно Державин. Эти героические песни о мироздании, о подвигах, о месте человека на земле и во вселенной, исполняли сказители. Подчас – с продолжениями, по несколько вечеров. Платон Ойунский – великий якутский писатель и филолог – записал эту эпическую поэму, украсив ее и своим талантом. Но – бережно и осторожно, поскольку был ценителем олонхо.
«Якуты, скромные и гордые в своей скромности люди, сами не знали до Платона Ойунского, каким сокровищем владели», - рассуждал Владимир Державин. Он взялся за работу, взвешивая каждое слово эпоса, испытывая его на звук, на звукопись, на рифму. Его научным консультантом стал замечательный исследователь якутской культуры Иннокентий Васильевич Пухов. Когда поэт приступил к этой громадной работой – он болел. Якутский эпос несколько лет держал его на земле. Тридцать две тысячи строк…
И пришло признание. «Труд Владимира Державина — крупный вклад в сокровищницу нашей многонациональной литературы, еще одно выдающееся достижение советской переводческой школы. Выход в свет якутского эпоса на русском языке — праздник культуры всех советских народов», - писал в предисловии к первому изданию русского перевода олонхо Сергей Михалков. Его имя «канонизировало» этот перевод, да и сам феномен якутского эпоса, и этой было справедливо. Это чудо, когда поэма далекого северного народа становится событием в русской литературе. Благодаря Державину, случилось именно так.
Получилась мощная поэма о борьбе добра и зла в мире. Эпос суров, иногда жесток, но в нем заложено все, что необходимо человеку. Нити развития культуры начинаются в эпосе – и якутские олонхо вовсю подтверждают это предположение.
Платон Ойунский «Нюргун Боотур Стремительный»
(фрагмент)
Перевод Владимира Державина
- Далеко, за дальним хребтом
- Давних незапамятных лет,
- Где все дальше уходит грань
- Грозных, гибельных, бранных лет,
- За туманной дальней чертой
- Несказанных бедственных лет,
- Когда тридцать пять племен,
- Населяющих Средний мир,
- Тридцать пять улусов людских
- Не появились еще на земле;
- Задолго до той поры,
- Как родился Арсан Дуолай,
- Злодействами возмутивший миры,
- Что отроду был в преисподней своей
- В облезлую доху облачен,
- Великан с клыками, как остроги;
- Задолго еще до того,
- Как отродий своих народила ему
- Старуха Ала Буурай,
- С деревянной колодкою на ногах
- Появившаяся на свет;
- В те года, когда тридцать шесть
- Порожденных ими родов,
- Тридцать шесть имен и племен
- Еще были неведомы сыновьям
- Солнечного улуса айыы
- С поводьями за спиной,
- Поддерживаемым силой небес,
- Провидящим будущий день;
- И задолго до тех времен,
- Когда великий Улуу Тойон
- И гремящая Куохтуйа Хотун
- Еще нё жили на хребте
- Яростью объятых небес,
- Когда еще не породили они
- Тридцать девять свирепых племен,
- Когда еще не закляли их
- Словами, разящими, словно копье,
- Люди из рода айыы-аймага
- С поводьями за спиной —
- В те времена
- Была создана
- Изначальная Мать-Земля.
- Прикреплена ли она к полосе
- Стремительно гладких, белых небес —
- Это неведомо нам;
- Иль на плавно вертящихся в высоте
- Трех небесных ключах
- Держится нерушимо она —
- Это еще неизвестно нам;
- Иль над гибельной бездной глухой,
- Сгущенньш воздушным смерчем взметена,
- Летает на крыльях она —
- Это не видно нам;
- Или кружится на вертлюге своем
- С песней жалобной, словно стон —
- Этого не разгадать...
- Но ни края нет, ни конца,
- Ни пристанища для пловца
- Средь пучины неистово грозовой
- Моря, дышащего бедой,
- Кипящего соленой водой,
- Моря гибели, моря Одун,
- Бушующего в седловине своей...