Текст: Екатерина Коновалова
«Интерес к творчеству Ромена Роллана — огромный. Популярность его в СССР особенно велика. В библиотеках его книги всегда берутся нарасхват». Писатель, автор «Сибирских огней» Георгий Вяткин (1885-1938) именно так начал свою статью о проведенном 23 апреля 1934 года литературно-музыкальном вечере, посвященном Роллану. Вечер организовал новосибирский литературный кружок клуба имени Сталина, а статья Вяткина была опубликована в четвертом номере «Сибирских огней» (за 1934 г.) вместе со вторым письмом французского писателя, нобелевского лауреата Ромена Роллана в Новосибирск.
Первое письмо автор десятитомного романа «Жан-Кристоф» написал в 1928 году по случаю созыва Второго съезда писателей Сибири, где впервые должны были собраться представители коренных сибирских народностей. Это было тяжелое время для «Сибирских огней» и его главного редактора, известного сибирского писателя Владимира Зазубрина.
В ходе травли, начатой литературной группой «Настоящее», авангардом Сибирской ассоциации пролетарских писателей, сформировалось понятие «зазубринщина» с ее «кулацким тоном», «с ее областничеством, с противопоставлением деревни городу, с восхвалением кондовой сибирской деревни и челдонских темпов». Писателям и руководству «Сибирских огней» приписывались контрреволюционные и реакционные настроения, противодействие строительству социализма.
Именно в такой тревожной обстановке, в отчаянии Владимир Зазубрин просит Горького написать журналу «хотя бы несколько ободряющих строк». Весной 1928 года Горький по дороге из Сорренто в Советский Союз заехал в Швейцарию к своему близкому другу — Ромену Роллану, который решил послать приветствие съезду сибирских писателей.
- «Дорогие сибирские друзья! Максим Горький сообщил мне, что в Новосибирске впервые собирается съезд сибирских писателей всех национальностей, что побудило меня написать вам.
- С радостью приветствую ваш съезд. В то время как старая земля справляет весну, я слышу восходящий могущественный концерт новых голосов, хор народов, которые безмолвствовали в протяжении угрюмой зимы веков. Сколько сокровищ души, сколько сокровенности сердца накопилось в этом молчании, и все это теперь свободно прозвучит под ясным небом…
- День наступает, день уже наступил!
- Ваш съезд является живым свидетелем этого. Он начинает плести великолепную корзину мыслей Европы и Азии.
- Я вплетаю в нее свои пальцы трудящегося, солому своих песен Франции и гибкие лозы нивернезских рек…
- Ванд, Швейцария, 2 апреля 1928 г.».
Увы, ни это письмо французского писателя, ни знакомство Зазубрина с Горьким не помогло. Съезд состоялся только в январе 1930 года, а Зазубрин был вынужден покинуть пост редактора «Сибирских огней» и председателя Сибирского союза писателей.
Но вернемся ко второму письму Роллана в Новосибирск – ценному «мини-справочнику» для молодых писателей, который частично, но применим и теперь, 92 года спустя.
Второе письмо в Новосибирск Роллан отправил в 1934 году, в ответ на вопросы «группы слушателей» вышеупомянутого литературно-музыкального вечера.
Вопросы эти были переданы ему в письме Георгием Вяткиным, который даже не надеялся получить ответ. Но ответ пришел!
«10 июня я получил из Швейцарии объемистый пакет, в котором оказалось два письма: французский текст, написанный собственноручно Романом Ролланом характерным мелким и острым почерком, и русский перевод этого письма, сделанный женой писателя», — говорит Вяткин в статье, предваряя публикацию фрагмента письма. Женой Роллана к тому моменту была поэтесса Мария Кудашева.
В письме Роллан сокрушается, что из-за своей болезни не может приехать и «пожать руки» «таким теплым» друзьям в Новосибирске, и обещает, что, если победит свой недуг, то первым делом совершит поездку в СССР.
«1) Первый совет — никогда ничего на писать, не чувствуя себя к этому настойчиво вынужденным, либо социальным долгом и долгом совести, либо внутренней необходимостью. Не только бесполезно, но даже вредно увеличивать уже чрезмерное количество писателей по причинам каприза или тщеславия. Все, что человек пишет, должно быть или казаться необходимым.
2) Когда пишешь, — быть искренним, заставлять себя быть искренним. Писать только, чтобы говорить правду того, что думаешь, видишь, того, во что веришь.
3) Работать над тем, чтобы говорить эту правду возможно точнее, в самой четкой, самой непосредственной, самой ясной и самой краткой форме. — В этом весь секрет стиля. — Достигнув этого, — человек пишет хорошо. Но это трудно: ибо чаще всего надо биться, чтобы высвободить мысль из ее оболочки, из ее чернозема, из всего темного, путаного и ненужного, обволакивающего ее».
<...>
Далее Роллан пишет о том, что подобную работу каждый должен сделать сам, единолично, «ибо каждому приходится бороться против недостатков, свойственных его природе». А в борьбе этой, по мнению Роллана, может помочь родная классическая литература. В книгах классиков «нужно изучить общую композицию, структуру глав, и в этих главах — структуру фразы, логику мысли и ценность слов».
Только после этой «технической работы» можно приступать к творческой. Приводим второй фрагмент письма.
«Первое, что нужно, это избрать то течение, которое лучше всего выражает твою природу. Ибо, — если можно и должно разрабатывать и совершенствовать свою природу, — то нельзя добиться ничего хорошего в искусстве, идя против своей природы.
Но что касается меня, я беру, как общее правило, этот завет великого Гете, обнимавшего все силы духа: «Поэзия и Истина — лиризм и наука (знанье): "Дух реального — есть истинный идеал"».
Постараемся вникнуть в «дух реального», не только в кору его! Проникнем вглубь! Нужно достигнуть могучих и подземных сил реального, и заставить их забить (фонтанами) наружу. <...> К реализму наблюдения должен присоединяться естественный лиризм сердца, его согревающего. Это — трудно осуществляемое равновесие. Здесь, опять-таки, пример великих мастеров сможет просветить начинающих (писателей)».
Письмо это, обращенное к писателям-сибирякам, «главным образом, из рабочей и крестьянской среды», в конечном счете повторяет слова Достоевского «Читайте книги серьезные. Жизнь сделает остальное».
К сожалению, полный текст второго письма Роллана в Новосибирск не был опубликован. А судьба подлинников его писем, как отмечает Библиотека сибирского краеведения, неизвестна.
Ромен Роллан посетил СССР по приглашению Максима Горького с 23 июня по 21 июля 1935 г., встречался со многими руководителями партии и правительства, писателями, музыкантами, артистами. Однако из-за проблем со здоровьем до Новосибирска писатель так и не добрался.
