Текст: Ольга Гальперович/РГ
В апреле в Столичном педагогическом университете (СПУ) в Пекине был создан Китайско-российский литературный центр - результат совместной инициативы СПУ и Института мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук.
Свою деятельность Центр сосредоточит на совместных научных исследованиях, академических обменах высокого уровня, литературной дипломатии и создании аналитических центров. Также здесь будут уделять внимание совместной подготовке талантов, взаимному переводу классической литературы и ее международному распространению. Директором совместного Литературного центра с китайской стороны выступает профессор СПУ Лю Вэньфэй, а с российской стороны - директор ИМЛИ РАН Вадим Владимирович Полонский.
В университете добавили, что в будущем для участия в деятельности Центра будут привлекать экспертов из университетов, научно-исследовательских институтов, союзов писателей и соответствующих учреждений из Китая и России.
На торжественной церемонии открытия Центра президент Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы Владимир Толстой отметил важное значение его создания. По словам российского директора Центра Вадима Полонского, созданное учреждение может стать важной площадкой двустороннего взаимодействия в сферах гуманитарной науки и культуры.
Мы встретились с китайским директором Центра, профессором Столичного педагогического университета в Пекине Лю Вэньфэем, который в эксклюзивном интервью рассказывает о том, как будет проходить реализация этого масштабного проекта, и рассуждает о взаимодействии литератур двух стран, о вкусах читателей Китая и России и о многом другом.
Начали мы наш разговор с темы создания Китайско-российского литературного центра. Как оказалось, для профессора Лю Вэньфэя это было давней мечтой.
Лю Вэньфэй: Сорок лет тому назад я проходил стажировку именно в Институте мировой литературы Академии, тогда еще при Академии наук СССР. Приехал я в Москву, будучи сотрудником Института зарубежной литературы Академии общественных наук Китая. В советской Москве был Институт мировой литературы, а у нас - Институт зарубежной литературы: по сути, очень похожие названия. Мы в Китае, признаться, подражали ИМЛИ. И меня отправили на стажировку изучать опыт. Я там работал целый год. В то время между нами не было подобного академического соглашения, как сейчас, было мало шансов вместе работать, переводить академические труды друг друга. Но я так был воодушевлен, что уже тогда мечтал о том, чтобы иметь там свой кабинет или письменный стол.
А потом я вернулся в Китай, приступил к работе и уже почти потерял надежду на осуществление своей мечты. В 2015 году я приехал в Столичный педагогический университет работать преподавателем русского языка. И практически уже не вспоминал о своей давней мечте.
Но в этом году вдруг появился новый шанс. 2026-й и 2027-й объявлены Годами образования Китая и России. И в университете поинтересовались моими планами, спросили, есть ли у меня идея создания какого-то совместного с Россией и нашим вузом учреждения. Я вдруг вспомнил о своем старом желании, о своей стажировке 40 лет назад, как я в то время работал в ИМЛИ. А сейчас директор Института мировой литературы работает у нас как приглашенный профессор. Кстати, недавно и я стал иностранным членом Академии наук России. Ну, значит, ИМЛИ - это место и моей работы. Получилось взаимно. Мы с директором ИМЛИ Вадимом Полонским поговорили, обсудили наши возможности и решили создать этот Центр.
В России Министерство образования отвечает и за науку. Его полное название - Министерство науки и высшего образования. И поэтому ИМЛИ - это, в том числе, и научная, и образовательная структура. Там это исследовательский институт, а у нас - университет. Все отлично сошлось в Годы образования меду двумя странами.
На открытии и с российской, и с китайской стороны говорили о том, что будут академические обмены, литературные и переводческие обмены, обмены студентами, опытом и так далее. Очень много всего вы заявляете о своей будущей деятельности. На что вы все-таки будете опираться и делать больше акцентов в практической деятельности?
Лю Вэньфэй: Главное, что мы создали наш Центр, а о его деятельности пока так подробно мы не думали и конкретных планов не создавали. Но открытие прошло очень торжественно, и к нам приехала большая делегация из России, 20 с лишним человек. Все они - высокие чиновники: министры или их заместители. В истории нашего университета, по-моему, это впервые. С китайской стороны были руководители отделов нашего Министерства образования, начальники, руководители Союза китайских писателей, руководители правительства Пекина. Открытие получилось достойным. Чувствовалась важность создания подобного учреждения, особенно в рамках Годов образования.
Я думаю, что литературная дипломатия - это одна из важнейших наших будущих задач. Это понятие я придумал. Десять лет назад была опубликована моя статья с названием "Возможности литературной дипломатии между Китаем и Россией". Она вышла в газете "Китайское чтение". В ней я написал, что между Китаем и Россией есть дипломатия в прямом смысле этого слова, но есть также и дипломатия, культурная и литературная.
Это метафора. Но я хотел бы повторить то, что наш великий писатель Лу Синь в свое время в начале 30-х годов прошлого века написал в статье о дипломатии в области культуры и литературы между Китаем и Россией. Уже тогда он считал, что между двумя странами литературные отношения не только значат перевод, не только какой-то обмен, но и играют роль дипломатии. Значит, это более глубокое проникновение в общество. И поэтому я обратил внимание и придумал такой термин. Сюда можно отнести взаимосвязь между образом литературы и литературоведением, искусством, культурой. Практически любое культурное мероприятие мы смогли бы включить в рамки литературной дипломатии.
Можно с этим согласиться. Потому что литература - основа и театра, и образования, и многого другого. Профессор Лю, вы столько лет занимаетесь переводом, обучаете студентов, как это правильно делать. Какие на вашем пути встречались профессиональные испытания?
Лю Вэньфэй: Я занимаюсь русской литературой более 40 лет. У меня уже вышли в свет более 50 переводов. И если добавлю еще сюда свои монографии, сборники статей - получается уже около 120 публикаций. В течение этих лет я почти не чувствую никаких вызовов, как вы сказали. Вызов мне представляется как что-то по принуждению, как будто взяться за тяжелый груз. Я же всегда чувствую, что заниматься литературой, тем более русской, - в радость. И когда я перевожу художественные произведения, тем более творения Достоевского, Толстого, - это для меня счастье сотворчества. Это разговор с великими людьми. Когда я перевожу произведение какого-то русского писателя, то обязательно ставлю перед собой большое фото автора или картину с ним. И если у меня появляются сомнения, вопросы, то я сразу смотрю на него, обращаясь за помощью, и вдохновение идет от его души к моей. Я говорил об этом своим коллегам-переводчикам. Они считают это чудом. А я всегда чувствовал, что перевод - это сотворчество.
Вы очень много переводили классику, что характерно, в общем, для китайской литературной традиции. К тому же и русская классика, безусловно, очень богата. Как вы считаете, с течением времени, при таком классическом фундаменте, становится ли литература из России понятной китайским читателям и происходят ли взаимопроникновение, обмен?
Лю Вэньфэй: Конечно, если переводить с другого языка, надо принимать какое-то культурное наследие другого народа. На мой взгляд, легче и важнее всего - переводить литературу. Это общий язык человечества, общий делитель, как говорят в математике. Я думаю, что если народы хотели бы лучше понимать друг друга, то читать литературные произведения друг друга - самое важное дело. Сейчас мне кажется, что китайцы понимают русских неплохо, не хуже, чем любой другой народ, и именно потому, что мы много переводим.
Вы отметили, что китайцы очень много русской классической литературы опубликовали в переводах, но мы уже потихоньку начали переводить и современную российскую литературу. Мой друг китаист Алексей Родионов, который работает в Санкт-Петербургском университете, сказал, что среди русских переводов китайской литературы почти половина - уже современные произведения. Большой поворот, не так ли? После того как я услышал от него эту информацию, я тоже посчитал китайские переводы российской литературы. Пока еще нет половины, но уже немало.
А что вы относите к современной российской литературе?
Лю Вэньфэй: Таких авторов, как, например, Виктор Пелевин. Я перевел его "Generation "П". И еще - Владимир Сорокин. Почти все его шедевры существуют в китайском переводе. "Метель", "Теллурия" - это очень сложные произведения, но все равно мы перевели. Я составляю серию книг "Современный российский роман" в издательстве "Пекинский Октябрь". Сейчас уже вышло в свет более десяти современных романов. Например, "Дети мои" Гузель Яхиной. Моя жена перевела этот роман. Перевод получил нашу государственную премию имени Лу Синя. Это очень редко среди переводов случается. Премия не для переводчиков, в основном - для писателей и поэтов, но все равно она получила. Еще я могу вспомнить романы писателя Водолазкина. Я думаю, что он самый хороший современный русский писатель. Его романы "Лавр", "Чагин", "Авиатор" мы перевели. Его четвертый роман "Брисбен" мы сейчас переводим, я думаю, что в этом году он выйдет в свет. Евгений Водолазкин - мой друг и коллега, он сам ученый, специалист по древнерусской литературе, начал писать не так давно, около двадцати лет назад. Написал четыре романа, а мы все перевели. Это доказательство того, что мы не так уж и плохо знаем современную русскую литературу.
Кстати, как вы выбираете произведение, которое будете переводить?
Лю Вэньфэй: Во-первых, для меня важно место этого писателя, его произведения в истории русской литературы. Если это заметное произведение, я берусь. Так я переводил "Воскресение" Льва Толстого. Это мой любимый роман в свое время. Второй принцип - заполнить пробелы. Может быть, есть хороший русский писатель, прекрасное произведение, но пока никто не начал его переводить. Редко, но бывает и так. Новизна и открытие - мой мотив в данном случае. Третье - личное предпочтение. По такой причине я начал переводить Бродского. Думаю, что я первый переводчик в Китае, который стал заниматься его творчеством. Даже во всем мире я тоже один из первых. Я написал первую биографию о его жизни и творчестве. В Китае я первый написал докторскую диссертацию о нем.
Вот эти три принципа выбора для меня лично работают, но я не знаю, как другие переводчики действуют. Вообще, для молодых важно не упустить свой шанс, и если к ним обращается издательство с предложением о переводе, можно браться за работу.
Наш совместный Центр - это не в полной мере учреждение образования, но я думаю, что в будущем мы с Вадимом Полонским вместе обсудим наши конкретные направления. У меня есть еще Центр славистики, который я возглавляю. 11 мая мы отправили нескольких китайских студентов из Пекина в МГУ - в школу молодых переводчиков, которая работает в рамках совместного с институтом перевода мероприятия.
И со своей стороны МГУ тоже отправляет нескольких студентов и аспирантов к нам. Сначала мы подготовили всекитайский конкурс, для перевода я выбрал отрывки рассказа Булгакова под названием "Китайская история". В итоге так мы отобрали участников для нашего совместного проекта.
