Текст: Андрей Васянин
Книга одного из главных исследователей истории Третьего рейха — продолжение его условного цикла «Вне стенограмм» в который входят книги «Нюрнберг вне стенограмм» и «Победа вне стенограмм».
Труды Залесского всегда отличает широта охвата проблем, глубина их изучения , энциклопедическая документальность. Ему всегда интересны первопричины. Вот и в книге «Барбаросса» вне стенограмм» об операции по захвату фашистами нашей страны, ответ на вопрос «как» автор использует в ответе на вопрос «почему», а потом ставит главный — «зачем».
Зачем фашистская Германия пошла войной на нашу страну? Какие глубинные мотивы и идеологические установки стояли за решениями нацистского руководства?
Автора не устраивает объяснение «потому что законченные садисты», поскольку отдельные психопаты и маньяки не могут развернуть столь масштабные убийства. Также исследователю не совсем по душе определение цели нацистов как «истребление миллионов советских людей и превращение всего остального населения СССР в рабов немецких капиталистов, помещиков и кулаков». Залесский исследует проблему, от чего это произошло, и к размышлению о плане OST (секретному плану порабощения, колонизации и этнических чисток стран Восточной Европы и Советского Союза) идет от попыток увидеть Россию через призму «немецких традиционных ценностей». Проходя теорию расового превосходства и описывая разработки правовых, экономических и территориальных основ будущего немецкого строительства на Востоке.
Не минуя, конечно, этап подготовки и осуществления фашистами операции «Барбаросса». На этой главе мы сегодня и остановимся.
Залесский К. А. "«Барбаросса» вне стенограмм"
- М.: Молодая гвардия, 2026.
«Дортмунд» или «Альтона»
Солдаты, наступил момент начала сражения, которое по территории и величине сил, втянутых в него, является самым большим в истории человечества.
Адольф Гитлер,
21 июня 1941 г.
30 марта 1941 года в Новой Имперской канцелярии в Берлине в 11:00 состоялось большое совещание фюрера с высшим комсоставом вермахта, посвященной будущей операции «Барбаросса». На него были приглашены более 200 представителей вермахта — командиры и начальники штабов соединений, которым предстояло принять участие в будущей кампании. Выступление Гитлера, продлившееся два с половиной часа, носило программный характер. Его записи не сохранилось, однако краткие конспекты дошли до наших дней. Одна часть речи — все же это было выступление перед военными специалистами — касалась части военных вопросов и вопросов военной политики: Роль и возможности России: Обоснование необходимости [военного] разрешения русской проблемы. Только при условии окончательного и полного решения всех сухопутных проблем мы сможем выполнить стоящие перед нами задачи (в отношении техники и личного состава) в воздухе и на море в течение ближайших двух лет.
Наши задачи в отношении России — разгромить ее вооруженные силы, уничтожить государство. […]
Русские не выдержат массированного удара танков и авиации. […]Вопрос об отходе русских войск: Отвод маловероятен, так как иначе теряется связь с Прибалтикой и Украиной. Если русские намереваются отойти, то они сделают это заблаговременно, иначе уже не смогут привести себя в порядок.
После разрешения задач на Востоке будет достаточно оставить там 50–60 дивизий
Это лишь небольшой отрывок… Гитлер теперь уже не нескольким доверенным лицам из высшего руководства вермахта, а довольно большому количеству ответственных генералов и полковников объяснил, для чего будет и какими методами будет вестись будущая кампания. Это выступление не было ни первым, ни последним, но после него ни у кого из присутствовавших не могло оставаться каких-либо сомнений о характере будущей войны [курсив в тексте мой. — К. З.]:
Уничтожающий приговор большевизму не означает социального преступления. Огромная опасность коммунизма для будущего. Мы должны исходить из принципа солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и никогда не станет нашим товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать своего противника.
Будущая картина политической карты России: Северная Россия отойдет к Финляндии; протектораты в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии. […]
Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего. Командиры должны пожертвовать многим, чтобы преодолеть свои колебания.
Подобная «идеологическая накачка» (за которой на самом деле стояло не просто сотрясание воздуха, а вполне конкретные рекомендации, которые приобрели форму приказов и директив) была обусловлена тем, что первоначально начало вторжения было намечено на 15 мая1941 года — следовательно, оставалось всего два месяца. Однако произошедшие за три дня до совещания внешнеполитические события на Балканах внесли в планы вермахта свои коррективы. 6 апреля начались «Операции “Марита”» (против Греции) и «Операция 25» (против Югославии). На следующей день фон Браухич подписал Директиву ОКХ № 644/41, где, среди прочего, начало операции «Барбаросса» переносилось на 4–6 недель.
В целом Гитлер подтвердил оговоренную ранее дату: «Ориентировочно с 23.5». В принципе, к этому моменту все уже было решено, оставалась лишь активная работа командных структур по подготовке непосредственно военных действий.
Подтверждением этого может служить дневник Гальдера: совещания и обсуждение вопросов, связанных с «Барбароссой», идут практически ежедневно, они очень интересны с чисто военной точки зрения, однако какого-либо принципиального значения не имеют, в связи с чем нет смысла на них подробно здесь останавливаться. Закономерным следствием этой работы стало подписанное Гальдером 10 июня секретное распоряжение главнокомандующего сухопутными войсками о назначении срока нападения на СССР. Оно имело следующее содержание:
На основе предложения, представленного Верховным командованием сухопутных войск, Верховное командование вермахта установило следующие сроки подготовки к военным действиям:
1. Днем «D» операции «Барбаросса» предлагается считать22 июня.
2. В случае переноса этого срока соответствующее решение
будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне.
3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следу-ющих сигналов:
a) сигнал «Дортмунд» (Dortmund). Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов;
b) сигнал «Альтона» (Altona). Он означает, что наступление переносится на более поздний срок. В этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут уже находиться в полной боевой готовности.
4. 22 июня, 3:30: начало наступления сухопутных войск и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно.
Счет уже шел на дни. В связи с чем возникла насущная необходимость еще раз обозначить перед военным командованием цели, которые национал-социалистическое государство ставило перед вермахтом. Дать им еще раз понять, что они лишь орудие в руках режима и их цель не просто разгром противни-ка на поле сражения, а достижение поставленных целей, в т.ч. и политических, основанных на господствующей — и единственной в Германии — идеологии национал-социализма.
14 июня было проведено новое большое совещание в Имперской канцелярии — примерно в таком же формате, что и 30 марта. В совещании приняло участие все высшее руководство видов вооруженных сил.
«Собрали всех командующих группами армий, танковыми группами, армиями и аналогичными военно-морскими и военно-воздушными соединениями в присутствии старших офицеров главнокомандования трех видов вооруженных сил и ОКВ вместе с их непосредственными подчиненными заставили изложить Гитлеру во всех деталях свои задачи и намерения». В полдень на доклад были вызваны генералы групп армий «Север» и «Центр», а к обеденному времени — генералы группы армий «Юг». Доклады представлялись в Зале парламента Старой Имперской канцелярии. В 14:00 был объявлен перерыв на обед, в конце которого Гитлер произнес большую политическую речь — он говорил около часа.
В своем выступлении Гитлер, во-первых, вновь представил объяснение необходимости ведения войны на два фронта: кампания против Советского Союза обеспечит Германию продовольствием и сырьем и побудит Англию заключить мир и, таким образом, приведет к завершению войны. Примерное содержание речи в своих дневниках оставил генерал-фельдмаршал Федор фон Бок:
Россия представляет собой огромную угрозу для германского тыла, и наши тылы должны быть избавлены от такой угрозы. Как только Россия будет повержена, у Англии союзников на континенте не останется, а Германию можно разбить только на континенте. Даже если в результате разгрома России нам удастся накормить хотя бы часть армии — а на территории России останутся от 65 до 70 дивизий — потребности Германии в сырье и продовольствии могут удовлетворяться неопределенно долго. […] Англия же, созерцая гигантские успехи Германии, должна будет неминуемо прийти к выводу о бессмысленности дальнейшей борьбы. […]
Углубленное исследование русского вопроса показало, что русские чрезвычайно осмелели, как только пришли к выводу, что Германия слишком занята своими делами. […] Вопрос, какие территории Германия аннексирует после победы, остается открытым; не приходится, однако, сомневаться в том, что русское влияние в Прибалтике должно быть полностью искоренено; кроме того, Германия должна закрепить за собой господствующее положение на Черном море, так как эта зона жизненно важна для обеспечения нашего выживания — к примеру, из-за нефти.
Присутствовавший на совещании адъютант фюрера по люфтваффе Николаус фон Белов упомянул также и о политических заявлениях Гитлера. Хорошо видно, что в данном случае Гитлер представил ориентированную на широкую аудиторию точку зрения, не делая акцента на жизненном пространстве и построение Тысячелетнего рейха:
Гитлер говорил: эта война — война против большевизма. Он рассчитывает, что русский будет биться стойко и окажет упорное сопротивление.
«Мы должны считаться с возможностью его крупных авиационных налетов, а потому следует организовать умную противовоздушную оборону. Наша люфтваффе наверняка достигнет быстро успехов и этим облегчит наступление соединений сухопутных войск. Самые тяжелые бои останутся позади уже примерно через шесть недель.
Но каждый солдат должен знать, за что он сражается.
Не за страну, которую мы хотим захватить, а против большевизма, который должен быть уничтожен». Фюрер с едким сарказмом высказался по адресу англичан, которые договоренность с Россией предпочли договоренности с Германией. Это — политика XIX, но никак не XX века. При этих словах Гитлер указал на свой союз со Сталиным, который являлся чисто политическим шагом, предпринятым ради Данцига и «коридора», чтобы вернуть рейху эти области без войны. Он продолжал: «Если мы войну эту проиграем, вся Европа станет большевистской. Если англичане этого не поймут и не осознают, они потеряют свою руководящую роль, а тем самыми свою мировую империю. Сейчас даже и представить себе нельзя, насколько сильно они в результате этой войны окажутся в руках американцев. Но совершенно ясно, что американцы видят в этой войне свой огромный гешефт».
Днем 21 июня около 12:00 штабы немецких соединений и частей на советско-германской границе начали получать сигнал «Дортмунд». Был запущен обратный отчет. До начала войны оставалось всего лишь несколько часов. Командирам раздали обращение Гитлера «К солдатам Восточного фронта!». Его зачитали на построениях в 16.00–18.00.
