Текст: Дмитрий Шеваров
Шестьдесят лет назад на дворе был 1966 год. Двор этот я помню. Он наполнен шелестом тополей, он — первое мое воспоминание. Падают тополиные сережки, похожие на гусениц. Слетел и тополиный листок. Он только вчера был почкой, он еще клейкий и чуть сморщенный. Прилепился ко мне. Нечаянно растираю его между ладоней и теперь весь день буду пахнуть тополиной смолкой.
Можно ли сохранить воздух времени? Запечатать сургучом в кувшине, а через шестьдесят лет открыть, нырнуть в него…
Снимаю с полки толстый альманах в мягкой обложке. Страницы его пожелтели. На обложке написано: «День поэзии. 1966». Я открываю его как кувшин. Стихи — это молекулы времени, его запахи и вздохи.
Светлая память тем, кто оставил нам этот бумажный «кувшин» — составителям и редакторам «Дня поэзии. 1966»: Фазилю Искандеру, Виктору Бокову, Михаилу Луконину, Булату Окуджаве, Ярославу Смелякову, Михаилу Львову, Владимиру Соколову, Виктору Фогельсону и художнику Льву Подольскому.
Иллюстрация на суперобложке и внутренние иллюстрации в альманахе Льва Подольского. Фото: fantlab.ru
1.Семён Кирсанов:
«На душе, как в синем небе…»
- Эти летние дожди,
- эти радуги и тучи –
- мне от них как будто лучше,
- будто что-то впереди.
- Будто будут острова,
- необычные поездки,
- на цветах –
- росы подвески,
- вечно свежая трава.
- Будто будет жизнь, как та,
- где давно уже я не был,
- на душе, как в синем небе
- после ливня –
- чистота…
- Но опомнись –
- рассуди,
- как непрочны, как летучи
- эти радуги и тучи,
- эти летние дожди.
Иллюстрации в альманахе «День поэзии. 1966» — Льва Подольского / fantlab.ru
2.Вера Звягинцева:
«Обещайте мне, что сгинут войны…»
- Обещайте мне, что вечно будет
- На земле существовать Россия,
- Не спалят ее и не остудят
- Никакие бедствия лихие.
- Обещайте мне, что люди вечно
- Будут помнить Пушкина и Блока,
- Что высокий дух и жар сердечный
- Не исчезнут в пропасти глубокой.
- Обещайте мне, что этот город,
- Гордо именуемый Москвою
- Будет – вечно древен, вечно молод –
- В летних парках шелестеть листвою.
- Обещайте, дайте слово, люди,
- Что не станет злобы, лицемерья.
- Я прошу вас вовсе не о чуде –
- Жить и умирать должны мы веря.
- Обещайте мне, что сгинут войны,
- Будут мирными поля и реки –
- И тогда доверчиво, спокойно
- Я смогу закрыть глаза навеки.
Караул сменился. На Красной площади. 1964
3.Владимир Гордиенко:
«Скоро встретит Венера иностранных гостей…»
- Приближается эра
- Межпланетных путей.
- Скоро встретит Венера
- Иностранных гостей.
- В ярко-желтом тумане
- Среди огненных вод
- Любопытный землянин
- По Венере пройдет.
- …Через тысячелетья,
- Через таинства сред
- И на этой планете
- Выйдет разум на свет.
- Молодыми ростками
- Он пробьется с трудом,
- Чтоб качаться веками
- Между злом и добром.
- К злу качнется –
- И сразу,
- Как у нас на Земле,
- Власть железных приказов,
- Топот войск по золе.
- Дымный грохот обстрела,
- Стонов стынущий ритм…
- Неужели Венера
- Это все повторит?
- Или род человечий
- Щедрой кровью своей
- Наперед обеспечил
- Избавление ей?
4.Ирина Волобуева:
«Поэтессы умирают, словно лебеди…»
Памяти Анны Ахматовой
- Как бы музы взлетами не бредили,
- Вдруг зарницы гаснут впереди…
- Поэтессы умирают, словно лебеди
- Скрещивая крылья на груди.
- Обласкав до листика единого
- Мир земной, уходят в землю спать,
- Оставляя песни лебединые
- Для живущих –
- вечно трепетать.
Иллюстрации в альманахе «День поэзии. 1966» — Льва Подольского / fantlab.ru
5.Борис Заходер:
«Стоит моя веточка, да не расцветает…»
Песенка про веточку
- Ничего особенного
- Мне не говорила,
- Молча ветку сорвала,
- Молча подарила…
- Маленькая веточка –
- Не поставишь в вазу.
- Вы бы эту веточку
- Выбросили сразу.
- Мне же не расстаться с ней,
- С веточкой зеленой.
- Я ее – в стаканчик,
- Я ее – в граненый…
- Веточка, веточка,
- Зеленые почки!
- Может быть, оправишься,
- Выгонишь листочки?
- Стоит моя веточка,
- Да не расцветает…
- Я уж и не знаю,
- Чего ей не хватает:
- Я ее выхаживаю,
- Я ее балую,
- Я за ней ухаживаю –
- Напропалую!
- Веточка, веточка,
- Зеленые почки, –
- Может, приживешься,
- Пустишь корешочки?..
Ромашки. 1966. Фото Леонида Рымаренко
6.Булат Окуджава:
«Сосуд добра до дна не исчерпать…»
Прощание с осенью
- Осенний холодок. Пирог с грибами.
- Калитки шорох и простывший чай…
- И снова побелевшими губами
- короткое, как вздох:
- «Прощай, прощай…»
- «Прощай, прощай…»
- Да я и так прощаю
- всё, что простить возможно. Обещаю
- и то простить, чего нельзя простить, –
- великодушным мне нельзя не быть.
- Прощаю всех, что не были убиты
- тогда, перед лицом грехов своих…
- «Прощай, прощай…»
- Прощаю все обиды,
- обеды
- у обидчиков моих.
- «Прощай…»
- Прощаю, чтоб не вышло боком.
- Сосуд добра до дна не исчерпать.
- Я чувствую себя последним богом,
- единственным, умеющим прощать.
- «Прощай, прощай…»
- Старания упрямы
- (Пусть мне лишь не простится одному.)
- Но горести моей прекрасной мамы
- прощаю я неведомо кому.
- Прощаю побелевшими губами,
- покуда не повторится опять
- осенний горький чай, пирог с грибами
- и поздний час — прощаться и прощать.
7.Наум Коржавин:
«Мне надоело нынче очень…»
- Жить и как все, и как не все
- Мне надоело нынче очень.
- Есть только мокрое шоссе,
- Ведущее куда-то в осень.
- Не жизнь, не бой, не страсть, не дрожь,
- А воздух, полный бескорыстья,
- Где встречный ветер, мелкий дождь
- И влажные от капель листья.
Иллюстрации в альманахе «День поэзии. 1966» — Льва Подольского / fantlab.ru
8.Лев Тимофеев:
«Я жил в лесу…»
Грибы
- А говорят – грибы к войне.
- Какая лживая примета…
- Я жил в лесу наедине
- с грибным,
- светло-дождливым летом.
- В траве, среди зеленых грив,
- не знавших щеток и гребенок,
- передо мною белый гриб
- стоял, как вежливый ребенок.
- Метафора, где он – солдат,
- и голова под круглой каской,
- казалась вздорной.
- Гриб – собрат
- салату, огурцам и квасу.
- Я изучил грибной предмет
- и почитаю за победу
- вернейшую из всех примет:
- грибы наверняка – к обеду.
9.Андрей Вознесенский:
«Я служил в листке дивизиона…»
Из закарпатского дневника
- Я во Львове. Служу на сборах
- в красных кронах, лепных соборах,
- там столкнулся с судьбой моей
- лейтенант Загорин, Андрей.
- Даже Андрей Андреевич, 174, 1933.
- Сапог 42.
- Он дал мне
- свою гимнастерку.
- Она сомкнулась на моей груди, тугая,
- как кожа тополя…
- Собирались мы у Загориных.
- Ул. Толбухина, 34, 5-й этаж.
- Ну и ночи! Шло застолье.
- Ночь плыла.
- Женщина, сближая нас и ссоря,
- стройно нагибалась у стола.
- Здесь, мешая Марса с Авиценной,
- спирт с вином, с Луной Целиноград,
- о России рубят офицеры!
- А Загорин мой – зеленоглаз.
- И как фары огненные манят,
- из его цыганского лица
- вылетал сжигающий румянец
- декабриста или чернеца…
- Я служил в листке дивизиона.
- Польза от меня дискуссионна.
- Я вел письма, правил опечатки.
- Кто только в газету не писал
- (графоманы, воины, девчата,
- отставной сержант Нравоучатов),
- я всему признательно внимал.
- Мне писалось. Начались ученья.
- Мчались дни.
- Получились строчки о Шевченко.
- Опубликовали. Вот они:
- («Слава Родины», 16.1Х.65)
Иллюстрации в альманахе «День поэзии. 1966» — Льва Подольского / fantlab.ru
10. Яков Аким:
«Поет монетка в автомате для газированной воды…»
- Сквозь трепет солнечных пылинок
- Шагнуть однажды за порог,
- Глотнуть настойки тополиной
- Среди бензиновых паров.
- Без сожаления отбросить
- Привычек тягостный запас
- И, с глаз откидывая проседь,
- Увидеть город – в первый раз!
- И вдруг исполнятся значенья
- Гараж и кадка во дворе,
- Мерцающей листвы свеченье
- И вывеска «Плиссе-гофре»,
- И негр, шагающий с портфелем,
- И скверика полукольцо,
- И солнцем тронутое еле
- Нездешней женщины лицо.
- Как чистая струна Амати,
- Звуча на разные лады,
- Поет монетка в автомате
- Для газированной воды.
- Все, все другое: лица, звуки,
- Вопрос нежданный и ответ…
- И все само дается в руки
- И вновь рождается на свет.
