Текст: Елена Константинова
Для детей и влюблённых в жизнь взрослых» — этот подзаголовок к книге «Парень с рюкзаком» писателя-сибиряка Виктора Бована применим и к его другим: «Лесное ожерелье» (2018) и «Хрустальная полынь» (2020), а также к рассказам и миниатюрам, размещённым пока только в Сети.
В московском издательстве «Вакоша» в серии «По дороге в школу» вышел сборник «Смысловое чтение. Читаю. Понимаю. Размышляю», в котором он представлен своими рассказами «Лесные сони», «На лесной поляне», «Камбала», «Актиния» «Жук-щелкун», «Из года в год» и «В зимнем лесу».
Е.К.: Виктор, в Тарской центральной районной детской библиотеке, как, впрочем, и в краеведческих музеях, школах, детских садах Омской области, вы постоянный и желанный гость. Среди относительно недавних — встреча «Открой мир заново» с ребятами из объединений «Природа и мы» и «Тарские краеведы» Тарской станции юных натуралистов, литературно-экологический час «Лесные истории Виктора Бована: учимся понимать и любить природу» в рамках литературно-краеведческого проекта «Писатели Сибири — детям». А отдачу чувствуете?
Виктор Бован: Во время таких встреч ты начинаешь чувствовать, что не зря пишешь, что кому-то нужны твои рассказики. Встречи с читателями очень важны для писателя!
Е.К.: Насколько неподделен интерес детей — если иметь в виду вообще всех, с кем общаетесь, — к настоящим, а не вымышленным зверям, птицам, растениям?
Виктор Бован: Все дети разные. Кому-то действительно интересен мир окружающей природы, кому-то — не очень. И это нормально. Всегда радуюсь, если вдруг встречается такой неравнодушный к природе ребёнок.
Е.К: Что включает прозвучавшее ваше предложение «открыть мир заново»?
Виктор Бован: Многие дети и взрослые даже не догадываются о многообразии окружающей природы. А я в своих рассказах пытаюсь рассказать о ней. Что все эти жучки, паучки, птахи и лягушки — есть. Вот и получается, что читатель открывает мир для себя заново. А иногда — и впервые.
Е.К.: Как известно, первый и главный «лесной» учитель Виталия Бианки, книгами которого вы, кажется, зачитывались в детстве, — его отец, учёный-биолог, орнитолог. Кто ваш «проводник» в леса, поля и долы?
Виктор Бован: Мне с детства, сколько себя помню, нравилась природа. А когда я научился читать, моими «проводниками» стали советские писатели, пишущие о природе: и тот же Бианки, и Николай Сладков, Святослав Сахарнов, Евгений Чарушин. Зачитываясь их книжками, я и сам начал бродить по лесам и полям. Начал наблюдать за жизнью животных и даже завёл, как Сладков, дневник — «Записную книжку». В одной из книг Николая Ивановича, «Осиновый невидимка», есть такие строки: «Мне уже не успеть. Но я знаю мальчишку, который бродит по лес с блокнотом в кармане. У него много времени впереди, он всё успеет». Меня шокировали эти строки. Можно было подумать, что он написал про меня.
Со временем из этой «Записной книжки» начали рождаться первые рассказы. Первый из них я написал в 1999 году. Как он родился?.. Бог весть… Сел и написал.
Е.К.: К тому же, вам, наверное, повезло с учительницей начальных классов? Не вдруг же у вас возник не только интерес к природе, но и желание и потребность рассказывать о ней?
Виктор Бован: Повлияла ли как-то на меня моя первая учительница, уже не помню… Помню, что на уроке рисования нам дали задание нарисовать листья деревьев. Мне показалась скучным рисовать только листья, и я изобразил... листопад в осеннем лесу! Видимо, уже с детства я смотрел на природу немножко иным взглядом.
В школу я пошёл с шести лет там же, где и родился, — в селе Майском Кокчетавского района — это север Казахстана, совсем недалеко от границы с Омской областью. Окончил три класса. В 1990-м мы переехали, как и многие русские семьи в то время, — в Россию.
Школьные и сельские библиотеки были для меня, ребёнка, любимым местом препровождения. В советское время и в 1990-х годах Интернет ещё не придумали, и я был безумно рад, когда находил на полках библиотек ту или иную интересующую меня книжку. Запомнился один момент. Я учился в классе пятом-шестом. Отсидев уроки за партой, вышел из школы и направился домой. Вдруг на крыльцо выбегает школьный библиотекарь и кричит: «Витя, новые книжки пришли!» Вот таким я был заядлым читателем!
Е.К.: Пожалуйста, несколько лесных «сюжетов», которые иначе, как игрой природы, не объяснить…
Виктор Бован: Игра природы. Что такое игра природы? У меня в голове возникают лишь брачные игры животных. Природа не «играет», она живёт.
Игра природы... Как-то раз я стоял в сентябрьском березняке. Лес был тих и светел. Вдруг я услышал, как кто-то громко шагает, шурша опавшими листьями. Кто-то тяжёлый и большой. Кто? Человек? Но я не вижу никаких людей поблизости. Косуля? Но и эту красавицу не видно среди белых стволов берёз. Минут через пять я наконец-то увидел того, кто так громко шагает по лесу. Ёжик! Бежит и громко шуршит на весь лес.
В лесу всё необычно. Даже гордый красавец ядовитого племени мухомор, растущий на пеньке. Есть люди — скалолазы, есть грибы — древолазы, опята и трутовики, а этот — пеньколаз. То есть царь, раз на пенёк залез! Царь-пеньколаз!
А как-то наткнулся на мышиную тропку, бегущую по искрящемуся снегу узеньким ручейком — от кочки до камня, от камня до пучка сухой травы. Выбегает на открытую полянку и вдруг… исчезает. В снег нырнула? Но норки-то нет. Улетела что ли? И тут я догадался: ведь и вправду улетела! В самом конце мышиной цепочки видны широкие мазки-полосы. Это сова, крылья которой полоснули снег, когда она схватила и унесла мышь…
Истории о встрече с красавцем ядовитого племени и про исчезнувший след вошли в мои книги «Лесное ожерелье» (2018) и «Хрустальная полынь» (2020) с иллюстрациями Евгении Чарушиной-Капустиной.
Е.К.: Вообще, насколько игра случая имеет место в ваших рассказах?
Виктор Бован: Конечно, она бывает. Нечаянно оказываешься свидетелем того или иного события в мире природы. Идёшь по лесу, и вдруг из-под ног вылетает тетёрка, напугав тебя шумным взлётом. Ага! Тут живёт тетёрка. А потом едешь по дороге невдалеке от того места, где спугнул тетёрку, и вдруг видишь на дороге маленькие пушистые комочки. Эта же тетёрка вывела выводок на прогулку.
Почти всегда случайно встречаешь того или иного жителя наших лесов и полей.
Однажды чуть в паучью сеть не зашёл. В сети — паучок. Сеть плетёт. Движения его слаженны и ловки. Работают только задние лапки да кончик брюшка. Одна лапка передаёт вытянутую паутинку с брюшка другой. Та прилаживает паутинку к сети, а кончик брюшка прикрепляет её липкой капелькой. И так по кругу. От края к центру. Ни одного лишнего движения. Сеть получается красивой, кружевной. А в тех местах, где брюшко паучка касалось паутины, поблескивают в солнечных лучах крохотные липкие бриллианты… Об этом мой рассказ «Лесное ожерелье» из одноимённой книги.
Е.К.: Ваше стремление к освоению географических пространств, нехоженых троп нашло отражение в аудиокниге, которая так и называется — «Парень с рюкзаком» (2016). Повстречавшись на одной тропе с выбравшимся из зарослей бамбука хозяином Курильских гор — большим медведем, вы были на волосок от гибели, он мог и когти показать. Между тем у вас — «страха нет. Есть только восхищение и любопытство. Оно просит, умоляет подойти поближе…» Так ли уж игра стоит свеч?
Виктор Бован: Чтоб писать о лесе — надо по лесу побродить. Чтоб писать о горах — надо по горам полазить. Чтоб писать о медведе — надо с ним встретиться. И желательно не в зоопарке. В зоопарке медведь сам на себя не похож. Ну а если встретил медведя в диких условиях, то многое зависит от ситуации и от поведения этого животного и человека. Как оба себя поведут.
Часто медведь боится человека и уходит. Но бывают мишки и любопытно-агрессивные (молодые и неопытные). Или раненые и больные. Эти опасны!
А человек? Человек может начать убегать от зверя. Однако это неправильный ход. В медведе может разыграться охотничий инстинкт при виде убегающей добычи.
При встрече с медведем нужно шуметь, кричать. Мне эта тактика помогла!
То, что поднимающийся по тропинке навстречу большой, коричневый с желтизной медведь не видит меня, я понял по его походке. Походке спокойного и уверенного в себе медведя — неспешной и какой-то безразличной. Широкие лапы неслышно ступали на камни, и при каждом шаге было видно, как играют могучие мускулы под толстой медвежьей шкурой. Голова опущена до самой земли.
— Стой!
Повинуясь моей команде, медведь резко остановился и встал на задние лапы. Удивлённая морда озиралась по сторонам, и весь его облик свидетельствовал сильном испуге.
Недаром говорят, что медведи немного слеповаты. Как хозяин гор ни озирался, как ни вглядывался, меня так и не заметил. И как будто успокоился. Опустился на четыре лапы, мотнул тяжёлой башкой и побрёл дальше.
— А ну, стой, кому говорят!
Как гром среди ясного неба эти слова упали на бедную медвежью голову.
Снова встав на задние лапы, с удивлением и страхом уставился в мою сторону.
— Чего смотришь? Давно не виделись? А ну, пошёл отсюда!
Словно огромный жирный заяц, легко продираясь сквозь бамбук и низенькие деревца, он в панике убегал вдоль склона, а я стоял и глядел ему вслед…
Вообще, я не специалист по медведям, и не так уж часто эти интереснейшие жители тайги встречались на моём пути, хоть и живём с ними рядом друг с другом. На севере Омской области, в селе Бутаково (Знаменский район), где мой дом, медведи хоть и обитают, но я за десяток лет ни одного не видел. Видимо, в лес хожу редко!
Ну а дети и так боятся чуть ли не всего живого и незнакомого. Да и взрослые боятся. Вы ведь тоже, наверное, когда-то в страхе отмахивались от назойливой осы, или безобидного шмеля, боясь, что они вас ужалят? Про мышей и крыс я вообще молчу!
Е.К.: Вам привычно вступать в диалог, конечно воображаемый, с тетеревом-косачём, ласточкой, пауком-крестовиком, жуком-щелкуном и т.д. или завязывать «общение» представителей природы. Одновременно, соблюдая, как всегда, фактическую точность в описании их внешнего вида, повадок.
Вот «пернатый барашек» — кулик бекас, который, поднявшись в весеннюю высь, а потом падая камнем вниз, поёт хвостом:
- «Бе-е-е-е-е-у-у! Разносится над болотом.
- — Скажи, бекас, как у тебя так хорошо петь хвостом получается?
- — Пёрышки на хвосте у меня особенные. Когда вниз камнем падаю, пёрышки трепещут и… блеют барашком! Вот так!»
Вот «высоко на суку лупоглазое лесное пугало»:
- «— Эй! Ты кто?
- — Сова. Неясыть бородатая.
- — А почему <…> головой вертишь?
- — Охочусь. Мышей в опавшей листве высматриваю и выслушиваю.
- — Как же ты можешь с такого высокого дерева маленькую мышку рассмотреть, а тем более услышать?
- — А у меня глаза особенные, как у тебя бинокль. Вниз посмотрю, глаза наведу, самого маленького мышонка и того замечу. Да и слышу неплохо <…>
- — А как ты, сова, с такой высоты на мышь нападёшь?
- — Слечу и схвачу.
- — Не верю я тебе, бородатая. Мышь ведь тоже неглупая <…> в норку шмыгнёт <…>
- — Не веришь? Ну, гляди!
- Взлетела сова и вниз спланировала. Да так, что её и не слышно. Уселась на пень и сидит. А я гляжу и глазам не верю. В когтях-то у совы мышь!
- — Как ты умудряешься так тихо летать?
- — Перья у меня мягкие, неслышные. Пролечу, никто и не заметит».
- Вот сидящая на камушке и хвостиком кивающая трясогузка «окликает» куличка, тонкие ножки которого «мельтешат, как спицы в колесе. Не бежит, а катится!»:
- — Эй, куличок! Что бегаешь без устали? Присядь, отдохни.
- — Некогда мне отдыхать <…> Детишек надо кормить да самому накушаться. И бегаю потому, что червяков да букашек в мелкоте ищу. За день так набегаешься, что ног не чувствуешь».
Ну а как дети и вправду поверят, что птицы, звери, насекомые умеют объясняться по-человечьи? Как держать дистанцию между фантазией и реальностью, со всеми её и неприглядными опасными сторонами?
Виктор Бован: Думаю, ребятишки не такие глупые, чтоб не понимать: эти диалоги — вымышленные.
В моих рассказах нет фантазии, вымысла (кроме вымышленных диалогов с животными, растениями). Я натуралист, а не фантаст. Увидел, услышал — написал. Не увидел, не услышал — и писать не о чем. И если ребёнок. читая мой рассказ, будет думать, что это фантастика, вымысел, то я никудышный писатель (улыбается. — Е. К.).
Е.К.: Глагол «увидел» дополняет ещё один: «Увидел — удивился!» Причём ваша «самохарактеристика» приложима не только в записях о «хрустальной полыни», приодетой зимой «в колючие ледяные кристаллики», или о фиолетовом тростнике, или о «луговых веснушках» — волнушках, усыпанных среди цветов «рыжими мохнатыми пяточками», или о дятле-гимнасте, повиснувшем «вверх ногами» на берёзе «на самом конце ветки» — надоело «по стволам прыгать», или о цапле, поймавшей слишком большую рыбину, но она «головой мотает, давится и … всё же глотает! Не отпускать же рыбину назад в плёс. Жалко». Но и ко всем миниатюрам, из которых складываете разноцветную, наполненную жужжанием, писком, трелями, чечёткой — словом, всевозможными голосами мозаику. Вы записываете свои впечатления, не откладывая их в долгий ящик?
Виктор Бован: В детстве и юности, как уже сказал, я вёл «Записную книжку». Брал с собой в лес блокнот и записывал всё, что видел и слышал. Я и сейчас его беру. Но вылазки в лес стали для меня довольно редким удовольствием.
Е.К.: Почему?
Виктор Бован: У меня семья, дети. Свободного времени довольно немного. Домашние дела, заботы. Работа, в конце концов. Кстати, о работе. Где я только и кем не работал. На берегах Кольского залива, в Мурманской области работал монтажником, а два года назад уезжал на всё лето на Камчатку, где стал рыбаком. Сейчас тружусь в Омске на рынке. Помогаю родственникам. Мне не нравится работать на одном месте. Люблю поездки и быть там, где ещё не был. Вот такой вот я писатель. Работящий! (улыбается. — Е. К.).
Многие рассказы написал «на коленке». Многие — просто мои воспоминания.
Е.К.: Вы мечтаете о том, «чтоб детям о природе писали как можно больше и лучше». Но будут ли у ваших книг читатели в будущем? Не исключено, что герои анимэ вытеснят непридуманных…
Виктор Бован: Не знаю… Просто пишу о том, что знаю, что видел. Но уверен, что детская литература о родной природе нужна и важна! Кто из современных писателей хорошо пишет о природе, на кого стоит обратить внимание? Лично я знаю только Евгению Чарушину-Капустину. Замечательный автор и иллюстратор многих детских книг о природе. В этот короткий список можно добавить Станислава Востокова, Олега Бундура. Пожалуй, и всё. Конечно, уверен, есть ещё авторы в нашей стране, пишущие о природе, но, к сожалению, я не знаком с их творчеством. Надо бы поискать в Интернете. А вдруг нас сотни! (улыбается.— Е. К.)
Е.К.: В рассказах «Водяной скорпион», «Тюлени», «Крылатый солнечный зайчик», «Горицвет» вы отстаиваете позицию о необходимости бережного отношения ко всему сущему на земле, в небе, воде. Даже когда вскользь замечаете: «…для меня сорока… лесная сигнализация! Только в лес зайду, а она стрекочет: “Человек в лесу! Прячьтесь! Человек идёт!” Звери слышат сорочий стрекот и прячутся». Видимо, для вас защита природы, экологии — это самый больной вопрос?..
Виктор Бован: Природа гибнет! Океаны, моря, реки, озёра загрязняются. Леса выпиливаются и пылают пожарами. Степи перепаханы. Браконьеры добивают редких, исчезающих животных. Людей с каждым годом становится всё больше и больше. Диких мест — всё меньше и меньше.
Природа без нас сможет жить. А мы без неё?
Каждый зверь в лесу живёт «неведомой людям жизнью. Своей жизнью! Особенной! <…> Главное, чтоб не поздно! Главное, не опоздать! Да! Ведь, чтоб человек, пусть не словами, а только чувствами общался с дикими животными, нужно подальше забросить ружьё и зайти в полог леса с пониманием и любовью. А иначе будет ПОЗДНО! А, когда будет поздно, человеку станет СТЫДНО и СТРАШНО. Страшно, что уже ничего нельзя изменить». Этой цитатой из моего «Разговора с косулей» завершается книга «Парень с рюкзаком».
Е.К.: Когда-то на выставке «От Толстого до Толстого. Писатель, мода и стиль» в Гослитмузее в Москве кроме нескольких фотографий Михаила Пришвина демонстрировались два его галстука. Какие личные артефакты вы хотели бы представить в экспозиции?
Виктор Бован: Даже не знаю. Как-то не задумывался об этом. Может быть, свои «Записные книжки».
Е.К.: Признайтесь, «золотые глаза» у лягушки из сырой травянистой канавки в Куликах — вы ведь нафантазировали?
Виктор Бован: Всегда стараюсь писать правду. «Золотые глаза» у лягушки тоже правда. Вот вам доказательство! (см. фото. — Е. К.).
Е.К.: Ваши красивые фотографии «просятся» на выставочные стенды…
Виктор Бован: Природа красива, поэтому и фотографии красивые (улыбается. — Е. К.). Фотовыставки не делаю. У меня есть канал на Дзене — «Дневник сельского жителя. День за днём». Там их и выкладываю.
Первый свой фотоаппарат, плёночную китайскую мыльницу, приобрёл в начале 2000-х. Исходил с ним все окрестные леса и болота, снимая направо и налево пейзажи местной природы. Чтоб проявить фотографии, приходилось ехать в райцентр за тридцать километров от нашего села. Со временем меня стали узнавать в местном фотомагазине, где проявляли плёнку: потому как у меня у одного вместо привычных людей запечатлена на плёнке природа. Позже появилась другая мыльница, более продвинутая — с флешкой вместо плёнки и выдвижным объективом, с которой я мог получать более качественные фотографии и не ограничивался 36 плёночными кадрами. Потом пошли телефоны с встроенными камерами. С телефона и сейчас фотографирую. Мне всегда нравилось фотографировать природу. Увидел красоту, навёл объектив и унёс красоту с собой!
