Текст и фото: София Пименова
135 лет со дня рождения – солидный срок. Не круглый юбилей - но в случае с юбилеями писателей это ещё и неплохой повод осуществить давние планы: директор музея-квартиры Алексея Николаевича Толстого Инна Андреева признаётся, что идея сделать выставку про Эренбурга появилась у неё ещё в 2011 году, т.е. в год 120-летия, во время посещения экспозиции, посвящённой его книге с фотографиями “Мой Париж”, в Фонтанном доме. Казалось бы, всё располагало: у Алексея Николаевича связи с Ильёй Григорьевичем явно больше, чем у Анны Андреевны, взять хотя бы их парижское знакомство, “Башню” Вячеслава Иванова и ту самую анекдотичную историю, давшую название нынешней выставке - письмо, отправленное Толстым в парижское кафе "плохо причесанному господину"... и безошибочно врученное нужному адресату), материалов в столице, и в фондах музея в частности, накопилось немало, рассматриваемая личность настолько многогранна, что список разделов выставки можно расширять до бесконечности.
Инна Андреева
Реализовать задуманное удалось только через пятнадцать лет с помощью гранта от Российского еврейского конгресса. Его президент Александр Герзис, пользуясь предоставленным словом, говорит:
Объяснять, почему, кажется, никому не надо: в зале по соседству с Синей гостиной, где проходит презентация, искусственные свечи освещают картины Евгении Кокоревой из цикла про Холокост, на постаменте в центре лежит красная “Чёрная книга” и над ней, улетая в открытое окно, звучат имена и фамилии жертв нацизма.
Фраза «Я – русский писатель. Но пока в мире есть только один антисемит, я с гордостью отвечу на вопрос о национальности: еврей» звучит практически как девиз выставки.
Она, впрочем, как и жизнь, не только о трагедии и борьбе, но и о необыкновенных, почти невозможных историях. Анатолий Голубовский, сценарист и один из первых посетителей выставки, вспоминает мемуары “Люди. Годы. Жизнь” (экспозиция продолжает тему цитатой Жоржи Амаду, который приводил фразу Ильи Григорьевича «Мы с тобой никогда не напишем мемуаров, Жоржи. Мы слишком много знаем», и с иронией замечает, что «столь категоричное утверждение не помешало автору “Оттепели” несколько лет спустя... издать сколько-то томов своих воспоминаний») и “Хулио Хуренито”, «великий роман, абсолютно пророческий, который предсказал всё на свете, даже Холокост».
Инна Андреева рассказывает о волшебным образом найденном в музее Марины Цветаевой машинописном тексте совместной пьесы Алексея Толстого и Ильи Эренбурга “Рубашка Бланш” с пометами авторов и приглашает всех заинтересовавшихся на лестничную площадку между первым и вторым этажом. Чуть ниже располагается рассказанная, согласно моде, в карточках история «весёлой вражды» двух советских классиков с «тухлым чёртом», дурными отношениями «главным образом по причинам литературно-идеологическим», историей про фразу «Он, наверное, большевик» и высылку из Франции, а также в высшей степени поучительным финалом, где о причине вражды не помнят уже ни один, ни другой.
Экспозиция на первом этаже манит журналистов и гостей обилием стран, городов, сюжетов и встреч, красиво развешанными картами, которые так хорошо фотографировать, и по-домашнему накрытым фуршетом, но в последний момент прибывает найденный за два часа до начала (!) внучатый племянник Ильи Григорьевича, и презентация завершается историей о том, как собрания сочинений знаменитого предка распространяются в отдельно взятой семье, причём почему-то именно по мужской линии.
Интересна ли выставка? Да, безусловно. Получается ли у неё полноценно раскрыть судьбу Эренбурга? Скорее нет, и куратор экспозиции открыто признаёт, что такой цели в общем-то не было. Коктебельские сюжеты, письма с фронтов Великой Отечественной войны и фотографии участников Движения сторонников мира ещё ждут своего героя, и хочется верить, что на этом история Ильи Григорьевича не закончится.
