Текст: Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк»
Говорят, что в Советском Союзе не существовало массовой культуры. По крайней мере, так считалось до 1980-х. Куда там! Легкомысленные мотивы, танцы и детективные сюжеты всегда пробьют себе дорогу. И приключенческая канва в большинстве этих произведений была все-таки важнее морали: гулять так гулять.
В то время говорили: одни читают, другие не любят читать, третьи любят читать про шпионов. Как будто это отдельный отряд поклонников легкого развлекательного чтива. Собственно, так оно и есть, хотя каждый из нас в разное время может состоять во всех трех упомянутых гильдиях.
В двадцатые годы, во времена литературного расцвета, писатели всерьез задумывались о новых жанрах, которые следовало открыть или, по крайней мере, облагородить. Что в те времена считалось «легким чтением»? Лубок – по старой русской традиции. Бульварные книжки-сериалы – про Пинкертона, Ника Картера, Холмса, Ивана Путилина и так далее. Советская власть прекратила этот бизнес, но задумалась о «красном Пинкертоне» – как о «красном Петрушке» в области кукольного театра. Со времен Загоскина и Лажечникова в России существовала и традиция остросюжетного приключенческого романа – как правило, исторического. Правда, по этой части наша словесность отставала от лучших иностранных аналогов. Александр Дюма, Фенимор Купер и Луи Буссенар котировались выше, чем, к примеру, Всеволод Крестовский.
Сам Николай Бухарин призывал совершенствовать направление «красного Пинкертона», разоблачая контрреволюционеров и козни мировой буржуазии, используя захватывающий сюжет приключенческого жанра. Ведь большевики всегда рассчитывали на массы. В том числе – в культурном строительстве. А их следовало не только повышать, поднимая за шкирку, до уровня литературной классики – почтенной и современной. Нужно было и заинтересовать, ориентируясь на средний читательский уровень. И начались повести о «заговорах обреченных» (формула эта, правда, из другой эпохи) против советской власти и мирового коммунизма. Это предтечи. А классический канон советского шпионского романа появился уже в 1930-е. Инициативу проявил молодой писатель Лев Овалов, которого в 1941 году арестовали за разглашение методов работы советской контрразведки.
В том же 1939 году одновременно с первыми рассказами майора Пронина, в нескольких театрах СССР была поставлена пьеса Льва Шейнина и братьев Тур «Очная ставка» – про шпионов, чекистов и бдительных москвичей. Для Европы времечко было военное, для Советского Союза – предвоенное. И нет ничего удивительного в моде на короткие армейские причёски, духовые оркестры и мужественных героев. Властителем дум становится и молодой поэт Константин Симонов, посвятивший военной героике львиную долю своего творчества в стихах и прозе. Несколько ранее, в 1937 году молодой долговязый поэт-орденоносец Сергей Михалков (его талант к тому времени уже признали и Чуковский, и Булгаков, и Фадеев) пишет стихотворение в гайдаровском духе «Граница». Его юным героям удаётся рассекретить коварного и опытного врага:
- В глухую ночь, в холодный мрак
- Посланцем белых банд
- Переходил границу враг –
- Шпион и диверсант.
- Он тихо полз на животе,
- Он раздвигал кусты,
- Он шёл на ощупь в темноте
- И обошёл посты.
- Его задержали школьники, поскольку:
- Есть в приграничной полосе
- Неписаный закон:
- Мы знаем всё, мы знаем всех:
- Кто я, кто ты, кто он.
Знакомая картинка, ясная и понятная всем.
Ветер дул в паруса шпионского детектива.
На «Рассказы майора Пронина» откликнулся Виктор Шкловский: «Советский детектив у нас долго не удавался потому, что люди, которые хотели его создать, шли по пути Конан Дойла. Они копировали занимательность сюжета. Между тем можно идти по линии Вольтера и еще больше – по линии Пушкина. Надо было внести в произведение моральный элемент... Л. Овалов напечатал повесть "Рассказы майора Пронина". Ему удалось создать образ терпеливого, смелого, изобретательного майора государственной безопасности Ивана Николаевича Пронина... Жанр создается у нас на глазах». Кстати, и безымянный рецензент из «Огонька» почти дословно повторил некоторые обороты Шкловского – наверное, это носилось в воздухе: «В № 4 «Знамени» Л. Овалов напечатал повесть «Рассказы майора Пронина». Ему удалось создать образ терпеливого, смелого, изобретательного майора государственной безопасности Ивана Николаевича Пронина и его помощника Виктора Железнова. Книга призывает советских людей быть бдительными. Она учит хранить военную тайну, быть всегда начеку». Можно поспорить со Шкловским: на самом деле в пронинских рассказах, а особенно – в повести «Голубой ангел» традиции Конан Дойла были скорее приспособлены к советским реалиям, чем сведены на нет.
В 1950 году военное издательство стало выпускать серию «Библиотечка военных приключений», которая задавала тон жанра. Замечательные иллюстрации, которым не требовался полноцвет, карманный формат и множество шпионов – таков рецепт успеха. Художники создали непробиваемо привлекательный облик серии. И первый, кого нужно здесь упомянуть – Юрий Петрович Ребров (1929–2002). Мастер, который в первые послевоенные годы стал известен по работам в «Огоньке» и «Советском воине». Ребров – один из лучших иллюстраторов Шолохова. Ему хватало нескольких штрихов, чтобы создать образ, запоминающийся навсегда. Что может быть важнее для художников книги?
Им удалось создать рисунки «про шпионов», которые всегда будут эмблемами остросюжетного жанра. Даже при беглом взгляде на эти сцены в штрихах ощущается атмосфера романтики советских приключений, этого рыцарства плаща и шпаги. Как Ребров проиллюстрировал разухабистую повесть Владимира Черносвитова «Голубая стрела», интеллектуальный «Конец Большого Юлиуса» Татьяны Сутиной, а как тонко провел экзотические мотивы в сборнике китайских историй «Загадочные цифры»!.. «Эти повести и рассказы учат быть бдительными, хранить государственную тайну, предостерегают от ротозейства — и в этом их воспитательное значение. Мы надеемся, что и наш читатель с интересом прочтет эти рассказы о людях, охраняющих мирный созидательный труд великого китайского народа», – сказано в аннотации к этой книге. А Ребров вдохнул в нее жизнь.
Не зря именно Ребров считался главным художником серии, хотя оформил далеко не все ее выпуски. Не менее интересен Георгий Александрович Балашов – фронтовой художник, мастер остросюжетного жанра, отлично работавший с массовой аудиторией. Вспоминается и теплый, сердечный талант Ильи Израилевича Старосельского. Несколько рисунков к «Приключениям майора Пронина», которые он набросал, стоят хорошего кинофильма – по выразительности. В 1963 году серия обновилась. Увеличился формат, изменилось название – на «Военные приключения». Круг авторов сохранился. Конечно, истории про разведчиков издавались и в других сериях, в журналах и альманахах, но эту воениздатовскую можно считать классической.
А что с идеологией? Если всерьез воспринимать подоплеку стандартных шпионских повестей, можно почувствовать себя в осажденной крепости. Кругом враги, нужно быть бдительным. Считалось, что повести про наших разведчиков и их шпионов учат бдительности. Это так и было, но лишь отчасти. И – не в большей степени, чем в Европе и Штатах, выпускавших не менее идеологизированные романы и кинофильмы о советской угрозе и шпионах, пришедших с холода. В СССР государство не слишком бойко использовало этот инструмент: к «военным приключениям» относились как к приключениям. Власть их не продюсировала – как производственные романы. Ключевой идеологический остаток от разведчицких книг – пожалуй, уважение к нашим спецслужбам, которое отложилось и сохранилось у читателей и зрителей.
Строго говоря, коммерческого книгоиздания после НЭПа в СССР не было. Тираж каждой популярной книги, да и просто каждой остросюжетной можно было бы увеличить на 100-200 процентов – и ее раскупили бы мгновенно. Но почти никто не проявлял заинтересованности в таких акциях. Авторов «Библиотечки военных приключений» не считали крупными художниками и, как правило, не баловали частыми переизданиями. Зато их книжки зачитывали в пух и прах. Лишь немногие приключенческие романы – действительно высокого класса – становились постоянно переиздаваемыми. Это «И один в поле воин» Юрия Дольд-Михайлика, «В августе сорок четвертого» Владимира Богомолова, некоторые книги Семенова… Добавим «Щит и меч» Вадима Кожевникова, обязанный своим успехом удачной экранизации и «В час дня, ваше превосходительство...» Аркадия Васильева с сенсационной «власовской» темой. Впрочем, список можно продолжать долго, припоминая партизанские и басмаческие истории.
Интерес к шпионскому детективу возрождался всякий раз, когда общество начинало интересоваться международным положением, политической конкуренцией разных стран и систем. На экраны и книжные прилавки возвращались резиденты, герои Юлиана Семёнова вели идеологические споры в декорациях холодной войны. Взаимные упрёки выглядели аргументированно. Каждый ходил с козырей, раскрывая изнанку противника… Семенов в политике разбирался тонко и знал толк в афористичных диалогах, которые вряд ли когда-нибудь устареют, поскольку они и мудры, и циничны. В конце 1970-х в каждом жанре работали писатели-лидеры, книги которых пользовались ажиотажным успехом. Прежде всего это Семенов в области детектива, братья Стругацкие в фантастике, Валентин Пикуль в исторической романистике и – прежде всего, за счет экранизаций – Анатолий Иванов в жанре «сибирской саги». Кстати, каждый из них брал на вооружение некоторые ходы шпионского жанра.
Ну а череда расхожей продукции «про шпионов» стала любимой мишенью остряков и пародистов. От превосходного рассказа Виктора Драгунского «Смерть шпиона Гадюкина» до известной песни Владимира Высоцкого:
Епифан казался жадным, хитрым, умным, плотоядным,
Меры в женщинах и в пиве он не знал и не хотел.
В общем, так: подручный Джона был находкой для шпиона.
Так случиться может с каждым, если пьян и мягкотел.
Вот и первое заданье: в 3.15, возле бани,
Может раньше, может позже остановится такси,
Надо сесть, связать шофера, разыграть простого вора,
А потом про этот случай раструбят по Би-Би-Си.
И еще: оденьтесь свеже, и на выставке в Манеже
К вам приблизится мужчина с чемоданом. Скажет он:
«Не хотите ли черешни?» Вы ответите: «Конечно»
Он вам даст батон с взрывчаткой, принесете мне батон.
А за это, друг мой пьяный, – говорил он Епифану, –
Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин...
Враг не ведал, дурачина: тот, кому все поручил он,
Был чекист, майор разведки и прекрасный семьянин.
Сюжет, хорошо знакомый по многим романам.
О популярности жанра можно судить и по очаровательной мультипликационной пародии – «Шпионские страсти», в которой режиссер Ефим Гамбург и писатель Лазарь Лагин прошлись по штампам советского политического триллера. Черно-белый (как большинство кинофильмов про шпионов и вертопрахов!) мультфильм вышел на экраны в 1967 году. Это был пик популярности жанра. Над его шаблонами смеялись, поскольку они относились к области общего знания. Намеки подхватывали с полуслова – даже дети.
Правда, в середине 1970-х его сочли устаревшим. Советский Союз стал инициатором «разрядки международной напряженности». Педалировать внимание на происках западных разведок власти не желали. Новых фильмов про шпионов на всякий случай не снимали – только про разведчиков военного времени. Романы про Джонов Ланкастеров почти не переиздавались. Иногда они все-таки появлялись – но оставались не на виду. В приключенческом жанре их оттеснили истории из Гражданской войны, из времен НЭПа, повести о разведчиках и контрразведчиках, сражавшихся с фашизмом от Испании до сражений против бандеровцев и лесных братьев. Расцвели милицейский детектив и исторический роман, как и разные подвиды приключенческой фантастики. Впрочем, классику шпионского жанра никто не запрещал. Просто они перешли в разряд ретро. Очарование патины и сегодня подсвечивает эти повести. Хотя и перекличка с нашим временем здесь ощущается, поскольку звучит громко и внятно.
