Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Конкурс короткого рассказа «Игра, изменившая жизнь» голосование

Митя Бунин. Правый крайний

Проголосовать за лучший рассказ конкурса о спортивных и жизненных победах «Игра, изменившая жизнь» можно до 25 мая (до 23:55)

Митя Бунин, Московская область

Правый крайний

— Сидоров, я тебе ноги оторву!

Тренер бегал по кромке поля и орал благим матом.

Он как будто орал в воздух. Но вихрастый мальчишка на другом краю поля, изо всех сил пытаясь догнать соперника с мячом, убегал от этих слов.

— А как же я без ног-то?

Он представил тело отдельно и две ноги с кровавыми ошметками отдельно. Что именно так все и будет, тренеру верил.

— Не могу. Не могу. Не могу.

Тело знало, что скорость соперника выше его физических возможностей.

Слова тренера толкали Сидорова, Сидоров толкал ноги, ноги толкали тело, а тело не толкалось. Ну никак. К нему как будто прицепили рельсу, и она волочилась позади, удерживая Сидорова, сжимая его грудную клетку и не давая возможности вздохнуть.

А соперник с мячом убегал.

Если вспомнить, что Сидоров защитник, то понятно, что дальше уже ворота. 

***


Бензин кончился внезапно. Ночью. Зимой. Где-то посреди серпантина. В горах. Где даже сотовой связи не было. Луна такая, хоть залейся — яркая, полная, острая. Но холодная. И температура ниже нуля. Машина стынет. А в машине дети. И жена.


— Может, дождемся? Вдруг попутка…

— Да какая тут попутка. И днём-то никого.

— И как ты?..

— Не начинай, я думал, что с собой канистра… Обычно была.

— Мама, мне холодно.

— Потерпи, сынок.

— А нам и укрыться нечем. Ни пледов, ни пуховиков. «Быстро доедем».

Если что-то случается, то обязательно всё и сразу. Впереди ночь. А машина, хоть и современная, но жестянка. И без печки совсем труба. Можно прижаться друг к другу — всё теплее будет. Но ноги… Ботинки не по сезону.

Медлил.

— Как я могу уйти?

— Голову мне оторвать.

— Знаешь, зверей тут нет. Если попутка, заберут. До поселка пара часов пути, если через горы.

Пошел.

Дорогу как будто знал. Шел по вершинам. Оглянулся — на трассе чернела точкой машина. 

И… ух… провалился. По грудь.

***
Поле огромное. Когда стоишь на своей половине, вратаря другой команды почти не видно. Если сбегать туда и обратно, то можно ложиться и дышать-дышать-дышать. Это потрясающее чувство — лечь на траву и закрыть глаза. Ровно, мягко, и хорошо пахнет.  
Хочется вливать в себя воду из бутылки, подставив открытый рот, — пусть льется, путь течет по телу, по форме.

— Сидоров, бегаешь за Ивановым. И чтобы ни на шаг не отставал.

Тренер приставил Сидорова к самому опытному, быстрому игроку. Тот двигался так, что не успеть взглядом. Вот он идет с мячом, вот он уже отдал пас, и вот он уже где-то позади тебя бьет по воротам.

— Как я за ним успею?

Надо бежать впереди себя.


И мальчишка бежал. Если спросить «куда?», не ответит. Просто рвался за этим долговязым.


Влево-вправо-назад-вперед. Тот оказывался в тех местах, где его никто не ждет. Тот принимал и отдавал мяч в одно касание. Тот выныривал из-под спины и исчезал где-то под рукой.

— Не могу. Не могу. Не могу.

Тело как мешок с песком — тяжелое, неповоротливое.  

***
Сидоров уже почти не чувствовал ног. Мороза вроде и не было, но он промок.

Наст был только внешне ровный и крепкий. А на самом деле уже рыхлил, крошился — не держал Сидорово тело. Сил уходило много — вытащиться из провала, нащупать опору, толкнуть вперед, снова провалиться. И снова по грудь.

Снег мокрый, облипал одежду, промокал ткань, тяжелил. И так, кажется, не менее часа уже.

«Не могу».

«Вернуться?»

«Но обратно уже не меньше».

И края не видать. Точнее, край-то виден — там вон гора, там лес, там река. Черными резкими полосами рисовался рельеф. И куда идти, почти понятно. Только как идти — непонятно.

***
В их футбольной секции было два тренера. Лисов и Губов. Лисова называли мастером раскатки. Он был легким, подвижным. Отлично владел мячом, делал крутую распасовку. А Губов был тяжелым. Зато говорили, что он из любого «г» чемпиона сделает.

***


Подхватив какое-то смутное равновесие, Сидоров осторожно встал на колени. Как будто наполнил тело воздухом, превратил в одуванчик и не давил.

Но снег отказывался играть в эту игру, разваливался.


Сидоров распластался.

«Как же я сразу?..»

Пополз. Звездой. Только руки гребут. Застывшие под тонкими мокрыми перчатками. И тащат холодные ноги.

***
А потом появляется какая-то опора. Как второе дыхание, как третий глаз. Когда знаешь, что тут предел, а вон и нет, ноги-то сами толкаются, бегут.

Какой-то турнир. Сидорову, в общем, места не было на поле. По его ощущениям. Игроки бегали быстрее, чем он мог понять, что происходит. Стоял позади, сменялся часто. В общем, мешался. В очередной аут долговязый не знал, куда кинуть мяч — соперники закрыли всех. Сидоров зачем-то побежал вперед, увидел взгляд долговязого и прыгнул. Он даже мяча не увидел. Но голову подставил примерно туда, где тот должен был оказаться. И мяч впечатался в ворота. Гол!

— Сидоров, ты что это, знаешь, как бить? — Губов ухмыльнулся.

На него играть даже начали. Он даже пытался открываться и пасовать, бить, еще прыгать. Но больше случайностей не случилось. Тренер посадил на скамейку.

И оставил со своей лентой про забитый мяч. 

***
На заставшие конечности уже не обращал внимания. Не до того. Вроде поймал ритм.

— Тело легче воздуха. Качнулся. Перенесся.

А вот река. Тут вдоль уже без провалов. Можно идти. Но так хорошо лежать. И дышать-дышать-дышать. И закрыть глаза.

И чаю. Горячего. Налить в чашку и осторожно втягивать, жмурясь. 

Надо вставать.

— Не могу.

— Сидоров, я тебе ноги оторву!

— А как же я без ног-то?


Пополз. Встал на ноги. Поплелся. Пошел.

Как пришел к окнам, стучался, говорил, объяснял — осталось в ленте.


Взревел снегоход с волокушами, помчались. Как спокойно от рева мотора. Как тепло под волчьей шубой.

***
— Мам, я больше не буду играть. Я только мешаюсь. Мне Губов ноги оторвет. Он обещал.

Теплая женская рука гладит по голове.

— Леша, всё хорошо, не думай об этом. Теперь всё хорошо.

В глаза влился белый свет. Внутри разглядел жену.

— Всё хорошо. Мы уже совсем замерзли, часа четыре прошло, утро уже скоро, я детям всё время ноги терла. И тут услышали мотор. Спасибо тебе.

В его ленте осталось — как хлопали двери машины, как обнимал детей под шубой, как не мог встать, потому что ноги были тяжелыми.

— И не переживай сильно, хирург очень хороший попался.

Просмотры: 620
18.05.2018

Другие материалы проекта ‹Конкурс спортивных рассказов›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ