Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Игорь-Болычев-Разговоры-с-собой

Игорь Болычев. «Лирика — не выдумка»

Da capo al fine. Зачем московский поэт почти дословно воспроизвел в новой книге название собственного сборника почти 30-летней давности?

Текст и подбор иллюстраций: Сергей Гребенник/Литературный институт
Фото: litinstitut.ru

Разговоры с собой Игоря Болычева

Игорь-Болычев-Разговоры-с-собойИгорь Болычев (род. 27 февраля 1961 года) — поэт, редко напоминающий о себе. Он подолгу молчит, тщательно подбирая и выверяя слова, чтобы сказано было только то, что сказать стоит. Редко, негромко, кратко и никогда не повторяя дважды. Это проявляется как в стихах, так и в публичных высказываниях.

«Лирика — не выдумка, не игра и не самовыражение. Лирика — постижение истины, а истина, условно говоря, музыкальна. Поэтому поэту необходим Слух. Нет никакой раскованности и лёгкости — есть жёсткое, неукоснительное, аскетическое вслушивание в себя и через себя в мировую музыку — чтобы расслышать мелодию истины, ибо истина музыкальна», — писал он в публицистической статье.

«Разговоры с собой» — это избранное, подведение итогов.


С момента выхода последней стихотворной книги поэта прошло почти 30 лет.


Игорь-Болычев-Разговоры-с-собойОна была издана в 1990 году и называлась почти так же — «Разговоры с собою». Болычев повторяет ход, сделанный некогда Георгием Ивановым, который поместил свои избранные сочинения в сборник «Отплытие на остров Цитеру», слегка изменив название дебютной своей книги — «Отплытье на о. Цитеру». Поэт подносит читателю только результаты своего труда, скрывая этапы творческого поиска и становления, исключая «проходные» стихи и присоединяя новые тексты к старым. Поэтому, в некотором смысле, каждая его книга — избранное.

В поэзии Болычева главенствующую роль играют звук и точность формулировок. В этом отношении он — абсолютный традиционалист. Избегая постмодернистских игр, социальной и политической «актуальности» и глубоких интеллектуальных максим,


он вслушивается в музыку бытия, которую проще и вернее всего повторить в устоявшейся для русского стихотворения форме, языком XXI века и интонацией Блока и Георгия Иванова.


Книга вышла в издательстве «Союз Дизайн», презентация состоялась 27 февраля 2019 года.

А всё могло бы быть иначе,
И — «через годы и века» —
Цветы на подмосковной даче,
Трава, деревья, облака.

Невдалеке резвятся дети.
И Вы читаете мне вслух.
Неважно что — хотя бы эти
Четыре строчки. Хватит двух:

«Невдалеке резвятся дети.
И Вы читаете мне вслух».

* * *

Они приходят и уходят,
И в небе серо-голубом
Угрюмо песнь свою заводят
О дорогом и о былом.

О том, что всё на белом свете

Надеждой призрачной живёт
На то, что никому «не светит»,
На то, что не произойдёт.

Всё не сбывается. И руки

Напрасно тянутся к рукам,
Невоплотившиеся звуки —

К несуществующим строкам.

И те, которые оттуда
Тебе сочувственно молчат,

Ждут не прозрения, не чуда, —

«Немного нежности» — отсюда,
От подрастающих волчат.

* * *

В зелёном платье с бархатной оборкою,
С парчовым золотистым пояском
В субботний день из Марьино до Горького
На транспорте доехать городском.

Повременить у памятника Пушкину,
Закрыть глаза и, грезя наяву,

Вдыхать подслеповатую и душную,
Как прачечная, влажную Москву.

И, приобщась к культурному наследию,
Купить билет и, как в кошмарном сне,
Час сорок пять смотреть кинокомедию
В зелёном платье, липнущем к спине.

И — полною заботами комичными
Чужой семьи покинув кинозал —

Вдруг ощутить, как едкими и личными
Слезами наполняются глаза.

И так же вдруг — опомниться, в испарине

Одёрнуть платье с узким пояском,
Расправить плечи и обратно в Марьино

На транспорте поехать городском.

* * *

Как хороши истёртые размеры,
Какой-то в них платоновский изыск —
Монеты нет, остался только серый
В метафизическом кармане диск.

Как тихо тает льдинка на ладони,
И между пальцев, точно между строк,
Сочатся войны, страны, люди, кони,
И остаётся формы холодок.

Взгляни на русла высохшие линий,
Сожми в кулак многоголосый пар.
Планеты нет, остался только синий

В метафизическом пространстве шар.

* * *

Всё как-то странно, даже дико.
Мир — точно храм для иноверца,
В руке — увядшая гвоздика
Ещё вчера живого сердца.

Ну вот и всё. Мороз по коже
Воды мазутной у причала.

Ну вот и кончилось, похоже,
То, что нельзя начать сначала.

Твоя рука искусной лепки.

И мраморная струйка дыма.

Меланхолические щепки
Плывут, покачиваясь, мимо.

Бог дал, Бог взял. И над водою,
И на душе, и в целом свете —

Светло и пусто. Бог с тобою…

Июль. Причал. Гвоздика. Ветер.

***

Часовые имперских традиций,
Простоявшие жизнь на посту,

Вам бы лучше совсем не родиться —

Обойти этот мир за версту.

В эмпиреях, в других ли эонах
Провитать, проблистать.

Нам ведь мало — в вагонах зелёных

Петь и плакать. И плакать опять.

Нам ведь хочется в жёлтых и синих,
Непременно в отдельных купе,
Непременно в отдельных Россиях
И т. д. и т. п.

20.03.2019

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ